Did you miss me, baby?

      Подставив лицо навстречу ветру, Мерве довольно улыбнулась. В руке приятным сердцу шелестом шуршало свидетельство о разводе — только что, спустя месяц утомительного бракоразводного процесса, Лондонский суд официально развел их с Серханом. Чувство, что вся эта пренеприятная процедура осталась позади, дарило ощущение полной свободы — уже бывший муж изрядно попортил ей нервную систему в последние месяцы. Он настаивал на том, чтобы Мила осталась с ним, и в дело пришлось вмешаться личному адвокату Керима, который напомнил оскорбленному Аксаку о том, что тот тоже имеет внебрачного ребёнка, а потому не может иметь каких-либо преимуществ в этом вопросе.       Как же хорошо, что первые месяцы их брака они жили в Англии, и их брак был зарегистрирован здесь же. Только одна мысль о необходимости возвращаться в Турцию и лицезреть его вечно недовольную претенциозную физиономию и, возможно, мать его сына в качестве бонуса, вызывала дрожь по коже и кислый привкус на губах. Единственное, что все-таки тянуло Мерве на родину, это необходимость собственноручно забрать Милу. Суд постановил, что дочь большую часть времени будет жить с ней, проводя каникулы у отца.        От мысли, что несколько раз в год ей придётся посещать бывший родным Сармашик, сопровождая Милу, Мерве в очередной раз стало не по себе. На минуту представив глуповатые вытянутые лица районных сплетниц и их ядовитый шепоток, крадущийся вдоль идеально чистых улиц и забивающийся в каждую щель, чтобы никто ненароком не остался обделенным информацией о свержении бывшей королевы, Мерве скривилась. На душе вдруг стало противно. Как она могла столько лет стремиться к власти над этими пустыми марионетками, тратя свою жизнь на Серхана, и прозябать в этой унылой серости, пытаясь компенсировать ее своей неуемной энергией? А ведь сделай она тогда другой выбор…       Мерный стук каблуков на мгновение сбился, прежде чем снова возобновить свой ритм. Поправив прическу и убрав выстраданное свидетельство в сумку, Мерве вздохнула. Еще не хватало снова погрузиться в эти ностальгические бредни, как будто она мало об этом думала последние дни. Не слишком-то легко было избегать этих мыслей, живя с Керимом под одной крышей. Как и обещала, Мерве осталась у него в неопределенном качестве гостьи с правами хозяйки. Керим разрешал ей все: передвинуть мебель в его спальне, развести бурную деятельность в саду, построить всю прислугу и выбросить эти ужасные мрачные шторы, делавшие дом походившим на склеп. Со стороны, наверное, это было не очень похоже на принятые во всем мире отношения а-ля «просто старые знакомые» и «дружеское плечо в трудную минуту». Каждым своим шагом, каждым действием, каждым словом и взглядом Керим ежесекундно давал ей понять, что не готов мириться с нынешним положением дел и оставаться в статусе доброго друга. Да она и сама уже не сильно-то и сопротивлялась. Развод с Серханом был последним сдерживающим фактором, мешающим Мерве сделать финальный шаг.       Мерве невольно посмотрела на свой безымянный палец, где еще недавно блестело обручальное кольцо, а теперь белела лишь небольшая полоска, напоминающая о факте ее недавнего замужества. Она не сомневалась, что намекни она Кериму о своем согласии, он тут же бы купил ей новое умопомрачительно дорогое кольцо и вместе с ним стер бы все плохие воспоминания о прошлом. Но почему-то не хватало духу. А может, врожденная гордость не позволяла ей напрашиваться сейчас, когда она уже столько раз отвергала его. В любом случае решение оставалось за ним. Гораздо важнее всех этих матримониальных планов было примирение с дочерью.       Мерве не могла не улыбнуться, вспомнив, как состоялся их первый после такой крупной ссоры разговор. — Мама, мы можем поговорить? — эти слова прозвучали так неожиданно, что Мерве так и застыла в домашнем платье и с телефоном в руках. Она как раз собиралась заказать еду на дом, потому что в холодильнике у Саглама не было ничего нормального, кроме его любимого мяса во всех видах. Мерве и подумать не могла, что дверной звонок, оповестивший о прибытии нежданного гостя, принесет с собой Ханде.       Обеим было неловко, но Мерве опомнилась первой. Широко распахнув дверь, она пропустила дочь внутрь, отмечая про себя, как та похудела за те две недели, что они не виделись. — Проходи, — от волнения голос прозвучал неестественно хрипло. — Теперь ты готова меня выслушать? — Да, мама, — Ханде, казалось, разлука причиняла не меньшую боль. Во всяком случае выглядела она довольно миролюбиво.       Разговор складывался непросто. Мерве было нелегко снова пережить те волнения и сомнения, которые терзали ее тогда, семнадцать лет назад, когда она встала перед выбором: послушать сердце и обречь еще не родившегося ребенка на пугающее своей неопределенностью будущее или выбрать разум и стабильную, размеренную жизнь в крепкой семье с идеальной репутацией. Конечно, возможно, это оказалось не самым лучшим ее решением, но если это и было ошибкой, то совершила она ее только ради Ханде.       Ханде слушала молча, не перебивая и ни о чем не спрашивая, и та особая связь, которая всегда была между ними, помогла им понять друг друга без долгих объяснений — разговор закончился долгими объятиями и общими слезами.       С тех пор дочь стала ей еще ближе. Странно, раньше Мерве особо не замечала, как сильно ее малышка выросла и повзрослела. Внешне все тот же худенький угловатый подросток, немного застенчивая и диковатая, но в глазах уже появилось новое, осознанное выражение, какое когда-то было у нее самой. Как много изменила в ее жизни эта спонтанное решение Серхана отправить Ханде в Лондон. А ведь она собиралась всего лишь навестить дочь на выходных.       Мягкая вибрация мобильного в кармане пальто заставила ее очнуться от своих разрозненных мыслей и посмотреть на дисплей. — Мама, ну ты где? — звонкий голос Ханде смешивался с чьим-то низким мужским, фоном отдающимся в динамике. — Я уже подхожу, — ответила она с улыбкой, удивляясь такому несвойственному дочери нетерпению. — А вот где ты? И, самое главное, с кем? — Ну, мам, — смущенно протянула Ханде, попутно шикая на своего спутника. Голос в трубке затих. — Давай скорее, я тебя жду.       Отключившись, Мерве снова улыбнулась. Конечно, она знала, кому принадлежал этот таинственный голос. После того как Ханде начала встречаться с Кааном, он все время был с ней, и им не так-то часто удавалось побыть наедине и устроить девичьи посиделки. Но сегодня Ханде сама предложила посидеть в их любимой кофейне, той самой, в которую когда-то Мерве сбегала с Керимом и в которую теперь уже сбегала их дочь. Дойдя до знакомой витражной двери и войдя внутрь, Мерве сразу почувствовала, что что-то изменилось. Внешне, казалось, все выглядело, как обычно, и в то же время в воздухе особенно ярко чувствовалась атмосфера старины и уединенности. В кафе не было никого, кроме Ханде, что тоже было довольно странно — обычно в это время посетители толпились у стойки, заказывая кофе и выпечку с собой. — Ханде, что происходит? — Мерве села за их любимый столик у окна, пытаясь не слишком скептично смотреть на хитрую улыбку дочери. — Ничего, просто кофе попьем, — Ханде изо всех сил старалась быть непринужденной и естественной, но блеск в глазах и лукавый взгляд с головой выдавали в ней сопричастность к какой-то тайне. — Ханде-е-е-е, — с укором протянула Мерве, беспокойно оглядываясь на пустые столы. — Что за шутки? Ты что-то от меня скрываешь? — Да нет же, мам, какая ты стала подозрительная, — Ханде беззаботно отмахнулась, тут же переводя разговор на другую тему: — Ты лучше скажи, ты развелась?       В ответ на это Мерве достала из сумки заветные бумаги и с торжествующей улыбкой вручила их Ханде. — Ну наконец-то, — восторженный возглас Ханде был прерван странным покашливанием, доносящимся с кухни, как будто кто-то подавился. — Что там такое? — Мерве снова обернулась, силясь рассмотреть хоть что-то. Но все лампы были выключены, и единственным источником света являлось окно, то самое, возле которого они сейчас сидели. — Где все официанты, почему никого нет? — Там у них на кухне какой-то форс-мажор, я пойду позову их, а ты сиди здесь, — сказав это, Ханде так быстро убежала, что Мерве даже не успела толком ничего понять. — Господи, что тут происходит? — ее вздох прервался, когда прямо перед ней возник небольшой поднос, где в окружении маленьких красных роз — как раз того сорта, что она заказала на прошлой неделе в дом Керима, — лежала маленькая бархатная коробочка с бриллиантовым кольцом, таким огромным, что оно запросто могло бы перекрыть полфаланги. Подняв глаза, Мерве увидела перед собой улыбающегося Керима и любопытный нос Ханде, выглядывающей у него из-за спины. — Керим? — полувопросительная интонация, но внутри уже распирало от счастья. — Теперь, когда королева официально избавлена от злых чар сопливого колдуна, может король воссоединиться со своей королевой? — он опустился на колени, так что теперь ее руки оказались в его, и с надеждой заглянул ей в глаза.       Хотелось сделать много вещей в это момент: возмутиться, попенять ему за такой неожиданный сюрприз, обрадоваться и снова возмутиться, — но вместо этого она просто улыбнулась и одними губами прошептала: «Да».       Лицо Керима сразу посветлело, еще до того момента, как зажегся свет и работники заведения незаметно появились в проеме кухни. — А теперь по «Фламинго»? — поцеловав ее ладонь, он надел ей кольцо на палец, исполнив наконец свою давнюю мечту. — Ты неисправим, — засмеявшись, Мерве наклонилась к нему, оставляя алый след от помады на его губах. Кажется, он был совсем не против променять сладость пироженых на сладость ее губ.