Попробуй меня укротить

***

      От удушающей жары в Римской империи спасают только стены величественных зданий мрамора, дарящие благословенную прохладу. Здесь находилось место для всех — и для деятелей искусства, и для прославленных воинов. И даже для разного рода… отдельных категорий существ.       Прославленная страна Италия, очертаниями напоминающая сапог. Небо там голубое, воздух чистейший, морские просторы покоряют своими видами, а оливки и вино — часть жизни итальянцев, жизни прекрасной и спокойной. Ничто не в силах разрушить эту твердыню и оплот надежд мира. Нечисти тут нет, только лишь детишек пугают гоблинами, ведьмами, бесами, феями, призраками, но никогда — древними кровопийцами. Их попросту нет, и люди верят в эту аксиому.       Клан, возглавляемый перворождённым вампиром, охраняет эти земли. Имя вампира с итальянского переводится как «мирный правитель». Лишь немногие знают, как он может быть жесток и беспощаден, поскольку те, кто знают — долго не живут.       Его правая рука, его верный советник, его Жаворонок контролирует всех и всея.       Их невинно-ясные голубые глаза заставляют содрогаться лишь тех, кто действительно виновен в нарушении правил Альянса.       — Я давно не слышал о Занзасе из Варии, друг мой, — глава клана занимает любимое кресло и легонько постукивает кончиками пальцев по подлокотнику. — Ты владеешь информацией о нём?       — Я знаю обо всём всегда, Примо, — холодно чеканит каждое слово собеседник, — Вария укрепила позиции благодаря выполнению специальных заданий Альянса по зачистке аномальных зон. Занзас, тем не менее, не появляется в течение месяца на еженедельных собраниях. Имеются неподтвержденные сведения, что он имеет контакты с некромантом академии и ставит под угрозу само существование нейтралитета между вампирами и людьми. Тем не менее, он стоит на страже закона, недавние сведения о зачистке пяти кланов подтверждают это. Сведения крайне неоднозначны.       — Скажи-ка, друг мой, тебе известно и имя некроманта, с которым сейчас Занзас, верно?       — Да, Примо, его имя… Савада Тсунаеши. Не думаете ли вы?..       — Да, Алауди, время скоро придёт, как я и говорил ранее. Ты знаешь о своих дальнейших действиях.       — Но, босс! Вам не стоило обращать Занзаса в вампира, вы ведь знали, к чему это приведёт. Вы знали, и вы всё равно на это пошли.       — Временная линия уже была изменена, друг мой. Я выбрал лишь наиболее нужный вариант для клана Примо. Занзас мог бы стать настоящим чудовищем, но то, что клан Вария существует сейчас и то, какую роль он сыграет в будущем, очень важно для нас всех.       — Он благодаря вам изменил сущность, оставив свои магические способности! Это прецедент, Примо. Это противоречит природе и балансу.       — Саваде Тсунаеши будет необходим сильный защитник. У меня нет желания снова обсуждать то, что мы обсуждали не так давно, Алауди. Прими это как данность и смирись. Склоненная голова была ответом на просьбу-приказ.       — Да… Джотто. Я приму.

***

      — Гонтия? Ты про процесс призыва духов и теней умерших из гробов? Я помню, что это обряд, соединяющий некромантию и спиритизм. Но причём тут это? Занзас вздохнул, сегодня он был не в том настроении, чтобы рявкать на тупость «ученика-любовника». Но спросил:       — Что ты вообще помнишь об аномальных зонах?       — Зоны препятствуют их изучению, различными способами отталкивая от себя. Но ведь находимся рядом с ней, верно? Тогда почему? — Всё еще недоумевал Тсуна.       — Радиус влияния зоны распространяется на озеро. Храм же под водой, чем ты меня слушал? Для того чтобы пройти, придется вызвать Ханумана, и сделаешь это ты, некромант. И здесь необходима именно гонтия, хотя её ошибочно причисляют только к призывам из гробов — этот способ используют и священнослужители некоторых храмов. Помнишь хоть заклинание? — с издевкой спросил вампир, приподняв бровь. Тсуна вспыхнул. Не новичок, а на таком пустяке прокололся. Чёрт!       — Конечно, — немного пренебрежительно подтвердил Тсуна. Он уже достаточно успокоился, чтобы заняться приготовлениями к призыву. Впрочем, легкий румянец ещё присутствовал на щеках. Тсуну начинало немного знобить, но он предпочитал не показывать, как ему паршиво. Жизнь научила.       Пока Тсуна копался в заплечном мешке, Занзас внимательно наблюдал. В те два дня, что они ночевали в палатке, здоровье Савады было в норме. А сейчас, что с ним сейчас?       Быстрая диагностика показала, что причиной послужила зона — оказывается, она усугубляла уже имевшуюся чахотку самой ранней стадии. Болезнь излечимая стараниями целителей Варии, но почему некромант молчал? Слишком гордый для принятия помощи? Или глупый? Глупым он точно не был. Занзас решил поговорить о болезни позже, по возвращению в штаб. А сейчас остаётся лишь страховать придурка во время заклинания, — увы, обряд гонтии может выполнить только узкоспециализированный некромант вроде Тсуны, пусть и обладающий некоторыми способностями вампира.       — Ты в транс впал, упырь? Замечтался о кровавых реках? — вывел его из раздумий нарочито бодрый голос Савады. Рядом с ним уже стоял алтарь из заранее приготовленных материалов, политый каплями крови самого Тсуны. Рядом лежала раскрытая книга с нужным заклятием. Некроманта уже пошатывало, он начинал покашливать. На его ладонях отчетливо виднелись капли крови…       — Выживи. Как закончим все дела, вернемся к Луссурии — он вылечит тебя от чахотки, — глухо произнес Занзас.       — Ты чего такой серьезный? Ну, подумаешь, избавишься от меня, откат от Связи на тебе всё равно не отразится — сам же говорил! — попытался пошутить парень, но вампир выглядел слишком серьезным.       Пауза слишком неприлично затянулась.       — Ты не можешь так просто сдохнуть здесь. Слишком убогая смерть даже для тебя, — всё же соизволил ответить вампир.       Тсуна начал обряд. Намек на улыбку не сходил с лица — это было такое странное чувство… Тсуна давно не сопротивлялся вампирскому внушению, и секс перестал казаться противной и ненавистной обязанностью, он даже начинал получать от него удовольствие. Вампир, несмотря на свою ядовитость, собеседник неплохой и учитель тоже вполне сносный. Его бы в Намимори, да за кафедру!..       Непонятное чувство, засевшее в груди, не отпускает. Алые глаза говорили больше, чем ответ их владельца. Но что? Что это значит?       — Властью мне от Голосов и Тьмы данной, в четырёх оболочках хранимой, в мрак погруженной и свечой освещённой, призываю тебя, о великий, могучий, страждущий бог, покровитель наук, милосердный исток, Хануман! Появись из священных вод, не гневись эти лет пятьсот, одари нас милостью божьей. Аминь.       — Одарять милостью? — обязьяноподобное существо высотой раза в два превышающее деревья засмеялось громовым смехом, от чего Савада грохнулся на колени. Сила даже «древнего полузабытого божка», как его назвал упырь, поражала величием и могуществом. Тсуна чувствовал, что слабеет с каждой секундой и каждым вдохом.       Колени уже не держат.       — Силу-то приглуши, паренёк сейчас сознание потеряет. Творческий подход к тому, чтобы выкурить тебя из твоего затворничества! Или так нравится чахнуть над сокровищами храма, что недоволен вновь увидеть старого знакомого? — эти слова Тсуна слышал как будто в тумане, который сгущался в ушах, перед глазами, обволакивая. Он кашлял, пытаясь избавиться от мерзкого ощущения.       Напрасно.       — Я же просил приглушить силу, чёртов ты упрямец!       — Ты в прошлый раз украл половину артефактов моего храма и ещё что-то просишь?! — взревел Хануман. От крика волны озера потемнели и вспенились, словно намекая на то, что следует остыть, не быть таким дерзким.       Плевал Занзас на это.       — Я пришёл за возвращением долга. Возьму шестью временными порталами средней длительности, книги Орфея и Музея, записи архимагов, начиная с Шумерской эпохи. И, думаю, один лоан исцеления.       — ТЫ СМЕРТЕН! И ты должен помнить об этом, прежде чем высказывать такие наглые речи! Книги Орфея и Музея уникальны, бесценные заговоры, приговоры, они недостойны вновь появляться в вашем мире! Лоан! Их по всему миру всего пять! Записи архимагов и временные порталы! Ты, вампир Занзас, нахал и невежа! Не бывать этому! — волны продолжали подниматься и чернеть с каждым словом бога.       — Я твою полузабытую сущность спас, Хануман. Именно я тебе искал адептов по всему миру, нёс твоё учение много лет… Такова твоя священная клятва? Такова цена твоим обещаниям? — вкрадчиво шептал вампир, а волны стихали, стихали, стихали…       — Боги возвращают долги даже таким ничтожествам как ты. Перед Занзасом появился мешок, украшенный по краям золотой вязью с древними индийскими символами.       — И я сдержал слово. Теперь больше не появляйся здесь. Это чудовище у алтаря. Берегись его. Много принесет он разрушений и человеческих жертв…       — Это уже мои проблемы.       — Тогда… Теперь нет смысла оставаться на поверхности. Как любопытно, однако. Так ценишь это маленькое чудовище, заботишься о нём… — комментировал Хануман, наблюдая, как бережно вампир подхватывает тело Тсуны руками.       — Да, есть такое. Холодный расчёт называется, — усмехнулся Занзас и, повесив мешок и вещи некроманта на плечо, развернулся в сторону следующей аномальной зоны. Божество проводило их долгим взглядом — двух существ, которые потрясут человечество спустя множество лет, тех, кто создадут угрозу и самим небожителям наверху.       — Да, есть такое. Любовью называется, — тихо поправил его Хануман и растворился в воздухе. О его присутствии напоминали лишь мокрые камни на берегу и алтарь с запекшейся кровью.

***

      В свете луны и темноте леса белоснежные пряди волос видны наиболее ярко. Мужчина идёт, не крадясь и прячась под стволами и кустами — он горд, он смел, он силён и сможет доказать своё право на жизнь в этом мире. Мечник держит протез с холодным оружием наготове, и скорость реакции его точно не подведёт.       Ему нужна сила. Ему нужна власть. Ему нужны союзники.       Ему нужна голова Савады Тсунаеши.       И он это получит.

***

      — Капитан! Один из магов на периметре Чёртового логова сообщил, что по направлению на северо-запад движутся двое существ, — отчеканила девушка, нервно теребя две косички обеими руками. — Вычислить их расы невозможно, к сожалению.       — И-пин, не нервничай так, — мягко улыбнулся старик своей ученице. — Мы просто пошлём туда связку из двух наших охотников для начала. Наши Такеши и Ламбо молодцы и одни из лучших в нашем деле.       — Думаю, вы правы, господин Фонг!       — Не называй меня господином, — вздохнул старец, но продолжил, — дождемся отчета от них, а уже потом будем планировать дальнейшие действия. Ты и сама знаешь, что в наши края ничего опасного не приходит. И-пин, прошу, позови ребят сюда.       — Конечно же! — тут же упорхнула девчушка за его подчиненными. Фонг снова вздохнул в своем кресле. Взгляд упал на руку — усохшую, со старчески-желтой кожей и старыми шрамами, оставшимися со времен его молодости. В конце концов, не вечно ему быть молодым, как эти кровососы.       Вампиры. Рука автоматически сжалась в кулак, от привычной усталости не осталось и следа. С юности он начал ненавидеть этих тварей, забравших у него с братом родителей. Из-за них двум совсем зеленым мальчишкам пришлось скитаться в поисках еды, обворовывать богатых господ и пресмыкаться, унижаясь за золотую монету. Младший брат был слишком горд для этого, но потом… потом Кея поступил в магическую школу. Он стал некромантом, посвятившим свою жизнь уничтожению кровососов. Фонг по праву гордился младшим Хибари.       Отношений они не поддерживали уже несколько лет. Учеба занимала всё свободное время младшего Хибари, и Фонг признал, что их жизненные пути похожи, но всё же разные. И это не так уж и плохо.       На своём веку старший Хибари уничтожил немало упырей — половину жизни Фонг посвятил профессии охотника на вампиров. Организация «Аркобалено», которая внесла смысл в его жизнь, изучение рукопашных техник боя. С его послужным списком можно было бы смело уходить на покой, но что-то тревожило его временами. Что-то, что не позволяло ему оставить организацию, как это сделал Реборн, отправившись в богом забытую деревню и стремящимся забыть своё прошлое…       — Господин! — в проёме виднелась голова улыбающегося паренька, который незамедлительно вошёл. За ним спокойно зашел второй парень, прикрыв по привычке правый глаз       — Так быстро. Рад вас видеть, ребята! — радушно поприветствовал их старых охотник, жестом указывая присесть.       — Как нам объяснила И-Пин, это очередная игра, правда? — усмехнулся Такеши, прищуривая глаза. Ламбо просто улыбнулся, не говоря не слова.       Фонг с гордостью смотрел на двух лучших охотников на вампиров — еще молодых и сильных. Ямамото Такеши сверкал свежим шрамом на подбородке, полученным при схватке с вампиром. Впрочем, это вина несерьезности парня — серебряная катана охотника рубит кровососущих тварей как масло. Ламбо Бовино прекрасно дополнял своего партнера — тому недоставало холодной жестокости. Эта черта являлась одним из лучших качеств этого потомственного охотника с татуировкой под глазом, наносимой каждому члену семьи. Вместе они являли собой идеальный союз, если хладнокровных убийц можно так назвать.       — Когда отправляемся? — холодно поинтересовался Ламбо, приоткрывая правый глаз.       — Прямо сейчас, мальчики. Цели находятся в километре от Чёртового логова. Все по схеме: в бой не бросаемся, наблюдаем на расстоянии, сообщаем магам о любых подозрительных действиях, самодеятельностью не занимаемся.       — Понятно, дедушка! — улыбнулся Ямамото. Такое обращение не было фамильярностью — Фонг воспитал его как родного.       — Обещаем, играть долго не будем! — Вот и славно, мальчики.       Охотники ушли.       Старик с тоской посмотрел на портрет напротив него — совсем молодые, пышущие жизнью молодые члены «Аркобалено». Как там Луче, их солнечный лучик? После рождения дочери она отошла от дел. Её талант мог бы так помочь в борьбе против зла… Верде же всегда больше интересовала алхимия. Колонелло погиб, защищая Вайпер. А Вайпер примкнула к вампирскому клану, о её местонахождении ничего не известно уже более пятидесяти лет. Череп ушел вслед за Реборном. Реборн иногда выходил на связь. На днях сообщил о подозрительной активности Варии в его месте обитания, но вампиры залегли и, к сожалению, та ситуация закончилась только пропажей сына старосты Мукуро Рокудо и Альянс, не посчитав это серьезным правонарушением, отделался денежным штрафом для клана.       Фонг задержал взгляд на Луче, счастливой в своем положении — рядом с ней был отец её будущего ребенка и по совместительству создатель «Аркобалено». Фонг ненавидел эту хитрую белобрысую мразь всеми фибрами души. Он разрушил собственное детище.       Он убил Луче и скрылся на многие годы, и, наверное, Фонг всё ещё оставался в «Аркобалено» ради мести оборотню-перевёртышу. Да, годы не те, но чем чёрт не шутит?       Когда-нибудь Бьякуран Джессо будет страдать так, что пожалеет, что жил на этом свете.