Попробуй меня укротить

***

      Хибари ненавидел дожди, наверное, так же сильно, как и Занзас. Он помнил, каким кислым было выражение друга, когда они зависали в пабе и пили тёмный эль. Как тоскливо он смотрел в заляпанное окно, думая о чем-то своём, накопившемся.       Они не спрашивали друг друга, о чём — нет смысла.       Кёя при виде серого неба и падающих капель вспоминал то, что нужно было бы забыть и одновременно помнить.       Вампиры. Дом Хибари, красивый уютный домик с маленьким садом, которым так гордилась его мать. Кабинет его отца, деревянные панели, которые спешно начали отдирать его старший брат и отец. Конечно же, это им не помогло — панели были из дуба, а не из осины, как потом позже понял Хибари, научившись разбираться в видах деревьев. И он — наблюдавший из-под кровати, как спальню заливает сначала кровь мамы, а затем и отца с братом. Наверное, именно это его спасло — кровь перебила его запах.       Вампиры были новичками, которым хотелось терзать и мучить своих жертв, сбрасывать напряжение, ведь взрослые вампиры более цивилизованно убивали, если убийство вообще можно назвать «цивилизованным».       И Хибари мстил — но не им конкретно, а всем вампирам, которые соглашение Альянса не соблюдали, и ему с годами становилось всё легче.       А потом он встретил Дино Каваллоне и его мир перестал быть дождливым, меланхоличным и зацикленным на одной цели.       Этот вампир был другим, он мудрее и в то же время наивнее, он ловок и одновременно неуклюж, его клан один из самых могущественных, и сам Каваллоне считается перворождённым, хотя сам Кёя никогда так не считал — невозможно так искусно притворяться беззаботности и простоте.       Беззаботность и простота умеет обнимать по-разному. Объятья бывают виноватые, когда Хибари чует на нём запах крови недавно убитого существа и он вообще не хочет знать, был ли это невинный человек или закоренелый преступник. Объятья становятся страстными, успокаивающими, нежными, такими разными каждый раз. Они бывают солнечные, когда одним касанием Дино прогоняет дождь, словно он не вампир, а, по меньшей мере, маг-погодник.       Он забирает дождь его души и вновь забирает годы дождя, делая его молодым и полным сил.       Кёя пьет эликсир с привкусом крови, не морщась — устоявшаяся привычка — и снова попадает в солнечные объятья.       — Ромарио не передержал эликсир? — странное выражение лица несколько беспокоит вампира.       — Нет, всё как обычно, — ожидаемый ответ, как и… обычно.       — У нас скоро будут гости, — скорее утверждает, чем спрашивает Дино, кладя голову на макушку Кёи. Ему не хочется двигаться, ему хочется застыть так навсегда, и остаться навсегда с Хибари — только тот упорно не хочет становиться вампиром, предпочитая вновь и вновь обманывать природу с помощью алхимии. Это его решение. И придётся смириться, как он смирился с верой Кёи в то дурацкое пророчество от пифии. Пророчество. Полный бред.       — Ты ведь знаешь, кто придёт, правда? — Дино с неохотой наблюдал, как Хибари уходит из их постели, накидывая рубашку и пройдясь пальцами по ряду пуговиц. Лучше бы он так прошёлся бы, этими пальцами, по его телу…       — Да. Это Фонг. Тсуна мне говорил, что недавно с ним столкнулся на одной из застав «Аркобалено».       — Ты серьезно? Этот паренёк достиг столько всего! Помниться, в последний раз, когда мы его видели, он был совсем крохой…       — Он основал «Аркобалено», — перебил вампира Кёя, — и тебе следует уйти, поскольку он наверняка придёт не один, а со своими ребятами.       — Ну уж нет! — запротестовал Каваллоне. — Я ведь пропущу самое интересное! Ты правда хочешь лишить меня выражения лица твоего названного братца, когда он увидит, как ты молод и наверняка потребует объяснений сему феномену? О-о-о, нет! — Каваллоне подскочил с кровати и принялся искать низ одежды.       — Всё будет нормально, Кёя, и ты тоже это знаешь. В рамках закона я неприкосновенен, поэтому не будет же Фонг так глуп, чтобы на твоей же территории напасть на меня. С помощью глупости «Аркобалено» не создашь точно.       — Я не люблю лишних вопросов, вот и всё, — прикрыл глаза Хибари, застегивая жилет и приглаживая встрепанные волосы.       — Ты прекрасен, — просто шепчет Дино за спиной некроманта. Дино — его глаза, его свет, его проклятое Солнце…       Раздаётся стук в дверь, и Хибари, выходя из спальни, направляется в гостевую. Приветствовать, и далее: понять истинные цели своего «брата».       — Проходите.       Гостей было трое — сам Фонг и его «охранники» Ламбо и Такеши. Фонг присел на кресло самого Хибари, двое парней остановили выбор на двух табуретах и придвинули их как можно ближе к старику, присев таким образом, что в случае опасности смогли бы мгновенно обнажить оружие и защитить своего босса.       — Твои ребята слишком напряженные, Фонг, ты знаешь, что я никогда не причиню тебе боли.       — Земля слухами полнится, Кёя, — степенно отвечает брат, — и я наслышан о твоей связи с вампиром. Да и твой нынешний облик вызывает вопросы, я не могу быть уверен, что ты ещё человек.       — Это просто алхимический эликсир, — нервно дергает плечами Кёя, наблюдая, как из спальни всё-таки выходит Дино, и, ослепительно улыбаясь, восклицает:       — Здравствуй, Фонг, как поживаешь? Давно мы тебя не видели! Ты сильно изменился с нашей последней встречи!       — А вот ты совсем не изменился, Дино, — мгновенно напрягается Фонг, складывая свой пазл в уме. Тогда, в детстве, он не догадывался, кто такой этот Дино, но сейчас всё стало на свои места. Память услужливо подкинула ему и клановое имя — то, чьих членов он пытался разыскать долгое время. Этот рисунок на руке… Определенно, он прав.       — Дино Каваллоне, глава вампирского клана. Вот, стало быть, с кем ты спутался, Кёя. Я был о тебе лучшего мнения, — презрительно выплевывает каждое слово старик, и его ученики знают — эти интонации могут привести к нехорошим последствиям.       — А я был лучшего мнения о твоем воспитании, и мне казалось, что «Аркобалено» выбило из тебя всю приютскую дурь, — парирует Хибари, скрещивая руки на груди.       — И ты прав, я давно не тот забитый жизнью мальчик, помешанный на мести кровососам. Ты, смотрю, тоже не ненавидишь их, хотя они и убили твою семью. И мою. И, наверное, многих других детей. В погоне за молодостью сохраняешь старческий склероз?       Лицо Кёи каменеет. Такие издевки нельзя оставлять без внимания.       — А ты забываешь о манерах в гостях, впрочем, уже то, что ты притащил в мой дом до зубов вооруженных щенков, говорит о многом. Теперь я даже в сомнениях: уйдешь ли ты отсюда на своих двоих или ползком, если продолжишь разговаривать обо мне и моей жизни в таком тоне?       — Я пришёл из-за Савады Тсунаеши, поговорить о его безопасности, но вижу, нет смысла говорить об этом. Дружба, любовь к вампирам… Что ещё говорить о твоей адекватности? Я уйду сам, мне больше нет смысла оставаться здесь, — старик поднялся, идя к двери, как его окликнул Хибари.       — Я был против этого, но у них Связь.       — Связь… между существами без души? Ты ведь понимаешь, что это значит? — не оборачиваясь, бросил Фонг.       — Нет.       — В таком случае, тебе остаётся только посочувствовать. Теперь мы все в опасности. Ты ведь знал, что теперь, после закрепления Связи, кровь каждого из них ядовита не только для любого существа на земле, но и для… богов?       Потрясённое молчание было ответом главе «Аркобалено».

***

      На встречу с Дино и Хибари Занзас пришёл в отвратительном состоянии, даже солнечный павлин Луссурии не помог. Лицо осунулось, в теле чувствовалась слабость. Похоже, в этот раз отсутствие Савады влияло на него в разы сильнее, наверное, из-за того, что Связь укрепилась.       Именно Хибари вызвал его сюда, в этот паб, в котором они когда-то, ещё студентами, распивали алкоголь и устраивали гулянки перед экзаменами. Хорошее было время, почти беззаботное — а когда Хибари брал у какого-нибудь заезжего барда лютню и начинал запевать что-то своим голосом... Девушки были у его ног. Легкое было время, наполненное беззаботностью юности и нежеланием думать, что будет дальше…       — Морок очень качественный, Занзас, мне определённо нравится, — Дино улыбнулся потрескавшимися губами своей изменённой личины.       — Твой тоже неплох.       Когда эль и закуски были принесены, а они, установив полог тишины за своим отдаленным столиком, были уверены, что никто их не потревожит, началось обсуждение.       — Я так понял, что Савады с тобой нет, верно? Что с ним? — Хибари начинает разговор первым, пригубив немного тёмного пива.       — Он… он пропал. Вчерашней ночью я еле выбрался из водяной тюрьмы и обнаружил сожжённую палатку. Я не помню, кто именно это сделал, но по причинённому ущербу могу только понять, что это группа могущественных магов, скорее всего наёмники. Они нас выслеживали, а я был слишком ослаблен нашим с Савадой путешествием, что не смог защитить и себя, — Занзас скрипнул зубами, зарываясь ладонью в волосы.       — У тебя есть какие-то враги? Хотя о чем я, ты идеальная мишень! — смеётся Дино, но Кёя резко его одергивает.       — Не до смеха, и даже не пытайся. Нам необходимо срочно найти Тсуну. Мы узнали новую информацию о вашей связи. Кровь каждого из вас ядовита для любого существа, и даже… даже для небожителей, Демиургов.       — Идеальное оружие, — Занзас каменеет лицом, — значит, это кто-то из кланов Альянса, решивших усилить своё влияние. Меня похищать бессмысленно: слишком заметен, а вот безвестного мальчишку-некроманта можно использовать в своих целях.       — Через пару дней будет собрание Альянса, увидимся там, — отвечает Дино, — я поищу информацию о твоих врагах, и кому выгодно было бы похищать твоего Связующего. Я так понимаю, мало кто в курсе этой связи, поэтому круг подозреваемых сужается — это кто-то сильный, могущественный, имеющий власть в Альянсе. Возможно, кто-то из перворожденных вампиров или первородных существ.       — Возможно, утечка произошла из моего клана. Я не особо обратил внимания на пропажу Суперби, считая, что он ушел после неудавшегося заговора против меня, но, судя по всему, недооценил.       — Не очень-то на тебя похоже, ты всегда всё держал под контролем, — прищурился Кёя.       — Твой ученик слишком меня изменил, — как-то совсем знакомо для Хибари вздохнул Занзас, оставляя на столе пару монет за совершенно нетронутое пиво. Он слишком устал даже от такой непродолжительной беседы и отправился к выходу.       — У меня есть подозрения на некоторых глав кланов, с твоего позволения, займусь их проверкой прямо сейчас, — Дино, коротко пожав ладонь любовнику, так же ушел спустя некоторое время.       Кёя остался смотреть на капли дождя, которые вгоняли его в тоску. Размяв шею, он встал из-за стола, и отправился в академию. Кратковременный отпуск, выпрошенный им у директора, вскоре заканчивался, следовало подготовиться к занятиям с новым курсом некромантов.       И надеяться, что среди них не появится ещё один с шилом в заднице, создавая новую головную боль.

***

      — Я не знаю, что мне делать, Зан, мне кажется, что всё стало каким-то странным. Чувствую такую тяжесть. Как будто я в тупике, из которого нет выхода. Меня сжимают стенки зданий тупика и совершенно невозможно выбраться. Это ловушка, да?       — Почему ты так думаешь, Тсунаеши?       — Ты сжег Чёрную книгу, о которой совершенно не знал. Мы находимся в совершенно незнакомом месте. Ты чем-то меня опоил, я даже не могу пошевелиться. Меня скоро перестанет слушаться мой язык. И… ты называешь меня Тсунаеши. Зан так не делает, — убежденный в своей правоте некромант сопротивляется, и пусть это и кажется ему сном, сейчас это — реальность.       — Я — твой Занзас, а это — твой сон. Ты слишком устал и поэтому не узнаешь меня. Давай снова отправимся во времени. Хочешь, поговорим с твоей мамой? Ты хотел бы её увидеть?       — Очень. Очень!       Местность меняется — теперь это не белоснежно-бежевая комната, а его дом, в котором они жили, когда маме пришлось продать особняк для отдачи долгов отца. Тсуна любил этот дом, пусть он и выглядел настоящей лачугой, но мама всегда старалась сделать его уютней. Тут были и цветы, которые он приносил ей в детстве, и сплетённые ей циновки на полу, и та старая потрепанная скатерть с фруктами, которые он таскал с чужих садов…       Здесь была его жизнь.       — Мама…       Женщина оборачивается и испуганно прижимает руки к груди.       — Тсу-кун?.. Это ты? Почему ты так вырос? Что случилось?       — Ты, наверное, не поверишь, но я прибыл из будущего, — голос дрожал от сдерживаемых слез. Наконец-то, спустя столько лет!       — Ты всё-таки унаследовал дар своего деда, — вздыхает женщина, приближаясь к юноше, — а я так хотела для тебя спокойной жизни…       — Я могу её устроить! Я же знаю, что скоро твоя болезнь обострится, ты умрешь, и после твоей смерти мне подарят этот Дар. Я могу вылечить тебя прямо сейчас, у меня есть деньги, чтобы отвести тебя к лучшему лекарю, и мы смогли бы жить долго, счастливо…       — Нет, Тсунаеши, сынок, не так, — голос женщины тверд.       — Но… почему?       — Милый, я очень любила Иемитсу, хотя и ты можешь думать, что это не так, — печально отвечает мама, — и, если бы не ты, я бы тоже покончила бы с собой, чтобы отправиться туда, к нему. Я не могла тебя бросить одного… Но сейчас, когда я вижу, каким ты станешь в будущем, каким взрослым, сильным и отважным, то моё сердце теперь спокойно, — с улыбкой она тянет руки к парню и Тсуна обнимает её, скрывая лицо на груди.       — Не плачь, Тсу, ты же сильный мальчик…       — Я жил с мыслями, что смогу спасти тебя! Я принял Дар, только чтобы потом оживить тебя!       — А ты подумал, как было бы больно мне, после покоя посмертия, снова жить в этом жестоком мире? Тсуна, не будь так жесток… — мама просила, и Тсуна понимал, что в погоне за своей мечтой и не думал о её чувствах. Эгоизм. Глупость.       — Ты хочешь…       — Да, милый, умереть, — женщина последний раз касается ладонью и гладит по щеке своего сына. Такой взрослый, умудрённый жизнью взгляд, в котором слезы, совсем как у ребенка.       — Прости меня, Тсуна, что тебе пришлось пережить после моей смерти! Я очень тебя люблю! — последнее, что слышит Савада, прежде чем его отбрасывает назад, в его настоящее, и он продолжает цепляться за её образ.       — Нет, ты не виновата, спасибо, мама, я буду жить, несмотря ни на что! Буду! — это он уже кричал, и вампир молча наблюдал, пока парень успокоится.       — Я буду жить, понял? — злой, пылающий янтарными отблесками взгляд, казалось, готов прожечь дыру в Занзасе.       — Конечно же, будешь, куда ты денешься, — усмехается мужчина, и на миг Саваде кажется, что смуглая кожа становится бледной, алые глаза похожи на необработанные отблески аметиста, а чёрный, привычный цвет волос меняется на противоположный.       Бьякуран внимательно смотрит на парня, потерявшего сознание. Прошлое и огромное расстояние от предмета Связи это совершенно сумасшедшая связь.       Из-за двери слышны шаги, и рыжий юноша почтительно кланяется своему господину.       — Шоичи, драгоценный мой, возьми-ка немного крови нашего Тсунаеши, только будь аккуратен — если хоть капля попадёт на тебя, то ты наверняка умрёшь.       — Да, босс, я вас понял, — отвечает юноша, и в глубине души ему безумно жаль парня, который совсем скоро умрёт.       Уж Бьякуран Джессо не допустит того, чтобы этот Тсунаеши долго жил.