10 сантиметров

В библиотеке Тэхёну определенно нравится. Здесь тихо. И не только во время уроков, но и на переменах тоже. Всегда тихо. Уединенно, он бы даже сказал. Самое то, чтобы ненадолго отвлечься от проблем насущных, так и скребущихся из внешнего мира подобно демону из старой шкатулки, и подумать немного о своем, личном. Редкая возможность, на самом деле. Целый подарок Вселенной, не иначе. Правда, пыльновато здесь, давненько так не убирались. С самого основания школы, пожалуй. И не собираются, по всей видимости. Этакая отрезанная от всего остального мира маленькая территория. Их собственная Австралия с ее эндемичной фауной. Ибо таких экземпляров, коими богата их школа, еще поискать по свету надо. Они достойны занесения в Красную книгу, а еще веревки с мылом. Желательно всегда подчеркивать второе. Но хоть Ким и любит это место (библиотека в его сердечке идет сразу после штаб-квартиры Четверки, где красивые гирлянды круглый год радуют глаз), он здесь не по доброй воле. Его сюда коварно заманили. Впрочем, никто не против. Ведь в сети Чонгука Тэ попался уже давно и от еще одного раза хуже точно не будет, он уверен. Младший сидит на подоконнике привалившись спиной к стеклу позади. Его глаза закрыты, а пиджак комом валяется поверх рюкзака на полу. Кажется, у него в одно ухо вставлен наушник, потому что Чон в каком-то рваном ритме бьёт пяткой ботинка о деревянную панель стены, а его губы изредка шевелятся. Тэ хочет поцеловать их. Очень хочет. Поэтому приходится в срочном порядке отменить шпиёнскую спец-операцию. Удивительно, но Чонгук даже не вздрагивает, когда старший кладет свои ладони на его сомкнутые коленки и слегка разводит в стороны, чтобы вклиниться меж, наоборот, чуть прогибается в спине и довольно улыбается, по-прежнему не открывая глаз. Это наглость, считает Ким. Нащупав тонкий провод, он выдергивает чужой наушник. – Чонгуги, а ты не слишком ли доступ... Договорить он не успевает. Младший накрывает его губы своими, и пусть весь мир подождет. Тэ даже теряется на несколько мгновений, из-за чего упускает всю инициативу, но… А-ах~ Руки брюнета ложатся поверх его плеч и притягивают ближе к себе, углубляя поцелуй. Ким чувствует, у него немилосердно кружится голова от всего происходящего, поэтому, чтобы не упасть, он упирается ладонями в прохладный гладкий подоконник. Ммм, нет, это было ошибкой, теперь их тела слишком, слишком близко… Ким оказывается в плотном кольце из чужих конечностей, потому что Чонгук для верности оплетает его еще и своими ногами. Впрочем, сбегать он не собирался. Ведь младший так крепко прижимается к нему и так непроизвольно возбуждающе трется, что Тэхён внутренне рычит от желания. Однако... однозначно не лучшая идея овладеть Чоном прям в библиотеке? – У тебя такие глаза круглые, хён. – смеется Чонгук, отстраняясь, пока старший продолжает хлопать ресницами, картинно обмахивается ладонью в попытке остудиться, а потом, воу, начинает расстегивать верхние пуговицы своего пиджака. – Ммм, персональное стриптиз-шоу~ Мне нравится. – Кто ты? – глаза Тэхёна стремительно увеличиваются в размерах. – Куда ты дел моего вечно смущенного малыша? – его брови забавно взлетают вверх. – Верни его немедленно! Пожалуйста… Мой маленький Чонгуги… Чону хочется расхохотаться сатанинским смехом и объявить во всеуслышание: крошки Чонгуги больше нет! Есть только Чон-мускулы-бицепсы-квадрицепсы-Чонгук. И точка. Не зря же он в зал два дня ходил. Тэхён облизывает и без того влажные губы, которые все еще хранят привкус чужой мятной жвачки. Мысли его по-прежнему словно туманятся. Пожалуй, он пропустил тот момент, когда младший внезапно стал горячим бруталом из списка Форбс. Может, ему это только снится? Разве умеет его невинный скромный Гуги так сально, плотоядно, словно хищник на жертву, смотреть из-под ресниц, вальяжно откинувшись на руки назад? Может. Тэхён убеждается в этом, когда за ворот рубашки его вновь притягивают ближе к себе и увлекают на дно океана сплошь из страсти и похоти. Он даже глаза забывает закрыть от неожиданного кругового маневра столь стремительно развивающихся событий. А потому видит все. Мягкие щечки Чонгука, – извечная цель клыков Тэ, ведь кусать их и с замиранием сердца наблюдать после за топящим младшего смущением – есть истинное удовольствие для таких извращенцев ценителей прекрасного, как Ким Тэхён. И что самое возмутительное, эти великолепные, потрясающие, лучшие в мире щечки совершенно не красные! Ужасно, просто ужасно… По пятибалльной шкале измерения Чонгуку сносит крышу примерно на двенадцать. Притихший хён в его руках сейчас такой податливый, уступчивый, обманчиво беззащитный, что в какой-то момент брюнет с пьянящим ужасом понимает – он просто не сможет остановиться. Расправившись с пуговицами на чужой рубашке, Чон раз за разом клеймит загорелую кожу на шее, чтобы все знали одну простую истину. Тэхён принадлежит ему и только ему. И Чонгук перегрызет горло каждому, кто встанет на его пути или посмеет усомниться в его словах. В любимых руках Ким плавится не хуже пластика в огне. Где бы его не коснулся младший, по телу за доли секунды растекается чистое блаженство, сравнимое разве что с райским. Бесконечно приятно и хочется распасться на атомы от восторга, но… позвоночник снизу-вверх прошивает электро-дыроколом. Так некстати возвращается сознание. Тэ перехватывает теплые ладони, что давным-давно забрались под рубашку, а теперь пытались сползти куда ниже поясницы. Создавалось такое ощущение, будто мурашки катались по его телу, словно на американских горках с дюжиной мертвых петель. – Стой, Чонгук… Притормози… Младший послушно замирает, молча созерцая свои руки, по-прежнему хранящие тепло чужого тела. Подушечки мелко покалывает от приятных воспоминаний кожи к коже. – Но я хочу тебя, хён... – протяжно стонет Чонгук, уткнувшись в чужое плечо. Собственное бессилие загоняет в клетку размером с переноску для кота, поэтому, чтобы хоть как-то избавиться от этого давящего чувства, он не придумывает ничего лучше, чем укусить старшего. Несильно – следов не останется. К сожалению. – Малыш, – тяжело вздыхает Тэхён, не обративший внимания на кусачую выходку, и пытается подобрать слова. Дается ему это с трудом. Ведь не каждый день такой развязный, ненасытный Чонгук пытается съесть заживо соблазнить его. Мурашки вон до сих пор, и адреналин по венам кружит. – Малыш, – повторяет Тэ, и приподнимает лицо младшего за подбородок, чтобы заглянуть в помутненные грустью глаза, – Хочешь сегодня прийти ко мне в гости, м? – Или ты хочешь, – намеренно понизив тон голоса, продолжает он, видя, что Чонгук не до конца чувствует второе дно в его предложении, – Чтобы это я пришел к тебе? О, только не отговаривайся своей строгой теткой, я могу очаровать любого. И пока она, как подобие радушной хозяйки, будет заваривать нам свой чай, я смогу украдкой целовать тебя и лапать под столом за твои чудесные аппетитные ляжки... А после, когда мы останемся в твоей комнате совершенно одни, я найду что-нибудь, что сможет заткнуть твой громкий ротик, ведь ты так боишься разочаровать свою любимую тетушку… Уверен, ты не хочешь, чтобы она увидела, как ты будешь… Честно говоря, сознание Чонгука отключилось еще где-то на первых словах Тэхёна. Опять этот низкий, тягучий, прекрасный голос, оказывающий гипнотизирующее влияние. Голос самого дьявола прямиком из Преисподней. Именно таким грешников заманивают туда, откуда не возвращаются собою прежним. Чон пусть и не грешник, но тем не менее его дьявол в свое логово заманил, причем без всякого сопротивления. «Ровно в восемь, и не опаздывай, Чонгуги~».

┃╹╹╹╹╹┃╹╹╹╹╹┃╹╹╹╹╹┃╹╹╹╹╹┃╹╹╹╹╹┃

После соглашения Чонгука на такой многообещающий вечер, оставшаяся часть уроков пролетает для Тэхёна быстрее, чем оргазм у кролика. Мысленно он пытается распланировать каждую секунду предстоящей встречи, хотя прекрасно знает, что на нервной почве триста процентов все забудет. Но все равно продолжает. Надо прибраться в квартире, заказать чего-нибудь вкусного и не забыть по дороге домой зайти в супермаркет за любимым вином Чона, а после – в аптеку напротив. Все должно быть идеально. Ведь возможно, у Чонгука это будет первый раз. Он все-таки тогда, в машине по пути в школу, деликатно съехал с темы про девственность. Правда так и осталась за семью печатями. Однако на это у Тэхёна припасен такой аргумент: «Все тайное когда-нибудь становится явным». И он намерен идти до конца. Едва примчавшись домой после уроков, Ким сразу же принялся воплощать свой план в действие. По ходу дела чуть не разнес полквартиры – разбил чашку, пока искал в верхнем шкафчике на кухне бокалы, впопыхах распаковывая новенький плед на диван, чуть не распустил его на ниточки, а к двери так вообще бегал раза четыре точно, потому что вечно путал звонок в дверь с телефонным. Доставка японской еды должна вот-вот явиться, а тут звонят всякие левые неизвестные номера… К семи часам у Тэхёна складывалось стойкое чувство, что его нервы не просто расшалились, а решили устроить целый шабаш вкупе с парочкой инквизиционных казней. И ведь не залить их празднество рюмочкой успокоительного, ибо нет дома у парня ничего кроме пресловутого винишка, которое трогать нельзя в связи с их обоюдно-грешными намерениями. И до магазинчика ближайшего по-быстренькому не сбегать опять из-за той же доставки. Айщщ… Еще и Чонгук немного отвлекает своими сообщениями в ка-токе. Младший тоже сильно нервничает, Тэ понимает это с щемящей нежностью в сердце, читая о том, как тот случайно надел разные носки. На одну ногу так вообще два сразу. «Ккккк так же теплее будет, верно? ккккк». «Я могу две пары надеть и одну потом тебе отдать, хён, чтобы тебе тоже тепло было». «Ккккк». Глупый Чонгуги, – улыбается краешком губ Тэхён, – не понимает, что лишь от одного его присутствия мне уже будет жарко. В дверь звонят, и Тэ мчится к ней так, словно соревнуется сейчас с гепардом. Однако заглянув в глазок, некоторое время пребывает в прострации. Никого нет. А звонят. Долго звонят. Настырно. Обнаружив в правой руке телефон, он варварски чертыхается. Все тот же незнакомый номер, что названивает целый вечер. Если он и дальше будет так трезвонить, то убьет нахер весь романтический настрой, чего обоим парням уж точно не надо. Поэтому Тэ решает ответить. – Какого хрена надо? – как ему кажется, рявкает он дружелюбно. – Тэхён? – вопрошает трубка подозрительно знакомым голосом. – Тэхён! Слава богу, ты наконец-то ответил… – в чуть шепелявом мужском голосе слышны отчаянные панические нотки. – Юнги? – еще раз глянув на номер, что по-прежнему оставался незнакомым, замирает посреди коридора Ким. – Что?.. Где ты? Все в порядке?.. – Я с Чимином сейчас. Это не важно, Тэ! Сокджин! Он объявил охоту на Чонгука. Ты должен опередить Джуна, пока тот не добрался до мелкого. – захлебывающийся от эмоций голос Мина становится приглушенным, словно парень отложил временно телефон, затем слышится торопливое клацанье по клавишам ноутбука. – Я скинул тебе координаты Чонгука, дуй за ним. – Выезжаю. – отзывается Тэхён уже около лифта, а после отключается, пытаясь одновременно натянуть куртку и записать голосовое Юнги свободной рукой. Мысли скачут в голове бешеным тасманским дьяволом, так что трудно трезво оценивать ситуацию и пытаться хоть что-то лихорадочно придумать. Душа, рухнувшая прямиком в пятки после слова «охота», где-то там до сих пор и блуждает. Сердце в ушах заглушает все звуки мира вокруг. Вечерний воздух немного отрезвляет. Но машину Ким заводит все равно только раза с третьего – то ключом не мог попасть в зажигание, то глох, потому что слишком резко давил на педали. Его своенравная малышка все-таки не любит грубости. Навигатор, кстати, был с ней заодно – Тэ чуть в Пусан не уехал, пока вводил местонахождение Чонгука. До младшего в принципе ехать было недалеко, но пробка из спешащих домой после трудного рабочего дня людей делала свое дело. Единственный плюс всей этой ситуации – Тэхён в ожидании зеленого на светофоре успел прослушать голосовое Мина, а потом еще пару раз, чтобы точно ничего не упустить из вида. И в который раз убедился, что Сокджин все-таки та еще мразь, давно заслуживающая пожизненного заключения во всех тюрьмах мира. Съехавший с последних катушек больной ублюдок. Которому его драгоценное детище – выстроенная в стенах школы система – дороже всего на свете. Тэхён не уверен, в курсе ли директор, что Чон Хосок не просто пропал в неизвестном направлении, его устранили. Вероятно, в любом случае Сокджин рассматривает Тэ как взбунтовавшуюся лично против него марионетку. И в таких ситуациях Джин всегда действует по одной и той же проверенной схеме. Тэхён ее знает наизусть только благодаря тому, что не раз пользовался. Сначала сделай больно, отними самое дорогое, что есть, лиши всякого смысла жизни, а затем… прикинься спасителем в белом. Даруй ложную цель существования. И используй в своих целях. Без границ. Безвозмездно. Без сожаления. К тебе все равно вернутся, ведь без тебя жизнь покажется совсем безвкусной… Юнги честно пытался увиливать от Сокджина, когда тот приказал установить за Тэхёном практически круглосуточную слежку, в том числе чекать все звонки, сообщения и прочую конфиденциальную информацию. В общем-то шмон мобильника Тэ был не страшен. Ну если только Чонгук прознает о том, что директор читал их вечерние переписки, полные неприкрытого флирта и сальных шуточек/намеков/фоток, а порой и видео. Вот тогда лучше бежать и не оглядываться… Мин несколько дней скармливал Сокджину всякий бред, вообще никак не относящийся к Тэхёну, но потом… на Чимина в сумерках напало трое отморозков (предусмотрительно возле самого дома Пака), и у Юнги просто-напросто не было другого выхода, кроме как понять намек и исправиться. Ким на месте друга поступил бы так же. Если бы с Чонгуком что-то случилось, он бы… да господи, пошел на что угодно. А потому на Мина сильно не серчал. Примерно таким образом Джин вышел на паренька по имени Чон Чонгук. После этого счет оставшихся дней жизни Чонгука по плану должен был сойти на нет в самые кратчайшие сроки, ибо Намджун по-другому не умеет, однако тут в игру самым нечестным образом вступил Мин Юнги, что сдал к чертям весь план директора. И вот тут уж силы противников стали примерно равны. Тэхён на эмоциях наговорил Юнги столько слов благодарности, сколько никогда в жизни никому не говорил. И случайно прикупил еще хакеру от бога, которому по гроб жизни теперь обязан самый крутецкий игровой ноут в мире. И музыкальную установку в подарок. Бонусом ко всему этому шли миленькие наклеечки с Кумамоном. Ведь если бы Мин не позвонил на свой страх и риск с мобильника Чимина (все телефоны Четверки давно прослушивались)… Тэ не хотелось думать о последствиях. Наверняка там все плохо без живого Чонгука рядом. Юнги с Чимином из соображений безопасности ребят он дал установку временно залечь на дно, пока весь этот пиздец вокруг них не рассосется. Соврать родителям и друзьям что-нибудь насчет гастролей вместе с местной школьной труппой, а в театре, в свою очередь, наврать про семейное путешествие к дальним-предальним родственникам на другой континент, где нет мобильной связи и, соответственно, интернета. Тэхён притормозил на очередном светофоре прямо возле маленького продуктового магазинчика. В ожидании барабаня пальцами по рулю, он машинально оглядывал местность. Судя по информации со спутников прямиком от Юнги, Чонгук был сейчас дома, в относительной безопасности. По крайней мере, при свидетелях в лице тетки Чона Намджун туда пока не сунется. Ему проблемы не нужны. Хорошо, что осталась всего пара поворотов. Ким почти тронулся, но потом на периферии зрения мелькнуло что-то знакомое, и он непроизвольно повернул голову, хоть и загорелся зеленый. Сердце опустилось куда-то еще ниже пяток. Живой, господи… Не помня себя, Тэхён зарулил на мини-парковку, что тесно прижалась к магазинчику в поисках тепла, и выскочил из машины еще до того, как притормозил. Его отчаянный вопль «Чонгуууук!!» переполошил всех людей и животных в округе. – Хён? – Чон замер прямо в автоматических дверях, отказываясь верить своим глазам. Пакет с едой чуть не выпал из его рук. Что происходит? – Быстро, иди сюда! – старший с завидной активностью махал рукой и всячески пытался подозвать к себе. Брюнет приблизился к нему с улыбкой на губах, которую никак не мог скрыть. Жаль, что руки заняты, не обнять даже. – Что случилось, хён? Почему ты здесь? Еще же только… – он оглядывается вокруг в поисках каких-либо часов, будучи уверенным, что времени еще полно, но Тэхён перебивает его тоном, не допускающим никаких возражений и немигающим взглядом смотрит прямо в душу. – Живо садись в машину, Чонгук. Я по дороге все объясню. Здесь сейчас небезопасно. Младший еще несколько секунд закусывает щеку изнутри, раздумывая над чем-то, а после наконец-то ныряет в теплый салон автомобиля. Напоследок оглядевшись – нет ли хвоста, Ким забирается следом и круто разворачивается, так что у Чонгука что-то падает из пакета на пол. Но тот не торопится поднимать «беженца». Гораздо сильнее его волнует, какого вообще черта происходит и куда они, блин, едут. – Слушай, – говорит Тэ, откладывая пока эти вопросы на потом, – Если ты пропадешь на какое-то время, твоя тетя будет искать тебя? Побежит в полицию, например, или будет расклеивать объявления по всему району? Чон медленно мотает головой, выражение его лица заметно начинает горчить. – Нет, никто никуда не побежит. Гораздо сильнее, я думаю, она расстроится из-за того, что спустила пару тысяч на ветер. – он слегка трясет пакетом, после чего все-таки подбирает упавшее яблоко. Ким удовлетворительно кивает. Замечательно. Значит, Чонгук пока побудет у него дома, где он всегда сможет присмотреть за младшим. – Чонгуги. – мягко зовет Тэхён, пока на перекрестке горит красный. – Посмотри на меня, пожалуйста. – кончики пальцев осторожно касаются чужого подбородка. Младший медленно поворачивается к нему лицом, в его глазах плещется что-то темное из тех времен, когда они еще были одиноки. В грудной клетке начинает ныть. – Я не похитил тебя. Я объясню все, как только мы окажемся у меня дома. Честно. Потерпи немного. Недоверчивость в глазах Чонгука тает. Он тяжело вздыхает. Но все-таки переплетает свои пальцы с окольцованными пальцами хёна, который придвигается ближе и, смотря в глаза, тихо выдыхает: – Я люблю тебя. Верь мне, пожалуйста. – Верю. – Чонгук нежно соприкасается своим лбом с чужим. Кажется, целую вечность горит зеленый. Кажется, так же долго где-то позади продолжают сигналить машины. Кажется, что в целом мире не осталось никого кроме них. И прежде чем их раскрасневшиеся губы отделяются друг от друга, проходит несколько тысячелетий. – Я тоже люблю тебя, хён. До самого конца пути Чонгук не выпускает чужую ладонь из своей. Все равно у «крошки» Тэхёна РКПП.