10 сантиметров

Через несколько дней неожиданно для всех школа объявляет о каникулах. Конечно, перерыв небольшой – всего неделя. Но ученики от радости прыгали аж до потолка. Кто же не любит отдыхать? Тем более что до настоящих летних каникул оставался всего месяц. Также поговаривали, будто директор Ким пропал прямо с рабочего места. Он не выходил на работу, не отвечал на звонки учителей и родителей, и даже, как выяснилось к всеобщему ужасу, не имел странички в соцсетях. Слыша все эти разговоры, Тэхён лишь кривил рот в усмешке. Ведь он был одним из немногих, кто знал всю правду. Да, Сокджин действительно пропал в неизвестном направлении. Но вовсе не из-за своего стола, как сплетничали все аджумы-уборщицы, а за несколько минут до появления Намджуна в школе в тот день, когда они нашли Чонгука. Джун вспомнил, что видел какую-то машину, отъезжающую от здания школы. Номеров он, к сожалению, не запомнил. Наверняка это был директор Ким. Следы тот, кстати, замел за собой мастерски. Даже всезнающий и всевидящий Мин Юнги разводил руками на вопрос, куда же делся Сокджин. Информации на него теперь, похоже, в принципе не существовало. Ребята решили забыть о нем, как о неприятном случае из детства. Они были уверены, что бывший директор им больше не грозит. Нового директора, человека по фамилии Бан, Юнги самолично пробил по всем базам, после чего заявил, что тот нормальный. В том смысле, что не будет выстраивать в школе дурацкую систему иерархии и потом наказывать всех неповиновавшихся. – Но я ничего не обещаю. – обнадеживающе подмигнул Мин, после чего был утащен куда-то своей Болтушкой-номер-один-по-версии-Мин-Юнги Чимином. Определенно, пару недель в бегах сказались на них обоих.

┃╹╹╹╹╹┃╹╹╹╹╹┃╹╹╹╹╹┃╹╹╹╹╹┃╹╹╹╹╹┃

Одеваясь утром в школу, Тэхён с улыбкой думает о том, что никогда прежде не собирался так быстро. Сегодня понедельник. Новый день. Новая неделя. Новая жизнь. С этого момента он собирается жить только так, как желает того сам. «Скорее бы встретиться с Чонгуги…» – мечтательно вздыхает Тэ по пути в школу. Конечно, они виделись вчера. И позавчера. И всю прошедшую неделю. Но Киму все равно было мало. Желание постоянно видеть младшего рядом с собой с каждым днем становилось все сильнее. Может быть, Юнги прав, называя его жутким собственником. Однако страх снова потерять Чонгука был сильнее. За пару кварталов до школы Тэхён встречает Намджуна. Тот шутит: – А я ведь уже почти забыл, как ты выглядишь без всей этой мишуры, положенной лидеру. – Я и сам почти забыл. – скромно ухмыляется Тэ. Откровенно говоря, он так привык подводить глаза, что сейчас чувствовал себя немного голым. Сюда же примешивалось отсутствие банданы, цепочек, намеренно женственных сережек и полчища браслетов. С чувством непередаваемой легкости на душе он выбросил весь этот мусор (в том числе несколько бутылечков с черным лаком) на помойку, оставив себе лишь пару тонких колец. Никакой Четверки больше нет. Он наконец-то может одеваться в соответствии со своим вкусом. Хотя Чонгук упрашивал его не выбрасывать черную кожаную куртку, очень уж она крутая была. – Ты в ней секси, хён. – без капли смущения признался младший, при этом так плотоядно сверкая глазами, что раскраснелся уже Тэхён. Под таким натиском кожанку пришлось оставить. По идее, все ученики школы обязаны были носить форму, но новый директор издал указ, разрешающий отличникам приходить в повседневной одежде. Вероятно, не стоит даже упоминать, что любимчик бывшего директора Кима по всем предметам всегда имел пять. Единственный плюс положения лидера Четверки. Поэтому Тэхён сегодня надел бордовую рубашку в узкую вертикальную полоску на пару размеров больше и широкие брюки. По его меркам, получилось достаточно скромно. Нечего публику шокировать своей леопардовой шубой. Еще издалека он замечает кудрявую темную макушку и, кивнув Намджуну, устремляется в сторону школьного парка, насчитывающего аж три дерева. Чонгук как обычно сидит под одним из них. В одном ухе наушник, в руках – любимый скетчбук. Наверняка опять рисует свой комикс о приключениях розового зайца-качка. – В кои-то веки не нарушаешь правила, Чон Чонгук. Улыбаясь, Тэхён смотрит на кроссовки младшего. Чонгук вскакивает даже раньше, чем успевает поднять голову, а Тэхён – сориентироваться. Маленький ураганчик чуть не сбивает его с ног, невольно заставляя вспомнить их первую встречу. Объятия выходят очень крепкими, до пары трещин в ребрах. Но оба все равно продолжают прижимать к себе друг друга. Зарываясь носом в чужие спутанные пряди, пахнущие жвачкой, Тэ радуется тому, что младший все-таки принял себя и отказался от берцов, по высоте сравнимых с каблуками Леди Гаги. – А ты в кои-то веки не проспал первые пару уроков, хён. – Ну, теперь у меня есть стимул, чтобы вставать так рано. Да и начинать учиться надо –хорошие оценки просто так больше никто не поставит. – отстранившись, Тэхён указательным пальцем легонько «поддевает» кончик носа Чонгука. – К тому же, вдруг ты опять попадешься на чью-нибудь уловку. Совсем как тогда, когда ты сбежал, не предупредив меня. – не упускает случая съехидничать, на что младший, закатив глаза, пихается кулаками в грудь. – Я правда очень сильно испугался, что тете может грозить опасность. Тэ кивает головой. Он прекрасно понимает Чонгука. Ведь попался точно так же – на фотку с неизвестного номера. Любой бы не раздумывая кинулся спасать близкого человека.

┃╹╹╹╹╹┃╹╹╹╹╹┃╹╹╹╹╹┃╹╹╹╹╹┃╹╹╹╹╹┃

Как и договаривались, после уроков Тэхён ждет младшего возле кабинета истории. Целый день Чонгук строил из себя гениального интригана, но его загадки можно было понять без труда – у них будет что-то типа свидания. Тэ был уверен в этом на сто процентов и уже предвкушал, как зажмет Чона в каком-нибудь темном углу. Хоть они и могли теперь общаться спокойно, не боясь кары за нарушение школьных правил, тем не менее на глазах остальных их поведение не должно было выходить за рамки дружбы. Так что приходилось находить выход из положения и прятаться по темным углам. – Ну что, пойдем, хён? – игриво подмигнув, Чонгук берет за руку и тянет за собой. Тэхён опомниться не успевает, так его каждый раз кроет от этой стороны Чона, а они уже идут по подземным тоннелям. Тэ на мгновение становится грустно. И сюда, в холод и сырость, его ведет младший? Ну что ж, с любимым и в шалаше – рай. Настроение тут же улучшается. – А что мы будем делать, Гуги? – мурчит Тэхён на ухо Чонгука, но тот не поддается, лишь бросает хитрый взгляд: – Увидишь. Старший предсказуемо дует свои шикарные губы, даже сердечко екает, однако Чон не намерен сдаваться. Тем более что до сюрприза остается пройти всего один поворот. Подходя к Штабу, Тэ представляет романтическую обстановку: сердечко из починенной гирлянды на стене, везде свечи, играет медленная музыка, на столике – пицца и вишневое пиво. И только они вдвоем на продавленном диване, упоенно целуются под воздействием накатившего градуса. Ахх~ Однако все мечты мгновенно рушатся, как прибой смывает песчаный замок, стоит Тэхёну услышать чужие голоса, когда Чонгук открывает тяжелую железную дверь. Внутри душно и пахнет свежезаваренной лапшой со свининой – Намджун как раз заливает кипятком несколько глубоких мисок. Из поднявшегося пара буквально выплывает Пак Чимин. В руках у него – несколько бутылок абрикосового соджу, он деловито размещает их на столе рядом с лапшой. Юнги сидит на полу в отдалении и копается в своем новеньком дорогом ноутбуке, обклеенном Кумамонами. Тэхён на секунду удивляется, почему же так светло, а потом вспоминает, что новый директор починил и обновил всю проводку, благодаря чему в Штабе появился свет. Чудо, не иначе, ведь раньше они выживали только благодаря фонарикам и гирлянде. – Хён, сюрприииз! – как ни в чем не бывало хлопает в ладоши Чонгук, при этом гаденько улыбаясь во весь рот. Определенно, знал обо всем с самого начала и морочил целый день голову. А Тэ губу уже раскатал… – Что здесь происходит? – возмущенно восклицает он, потому что успел раскатать не только губу. – Это я попросил всех собраться. – не оборачиваясь, поднимает руку Юнги. Чонгук кивает в подтверждение его слов. Подойдя к столу, он садится рядом с Чимином, тот пододвигает к нему початую бутылку, и спустя минуту они уже оживленно обсуждают что-то. Тэхён в полном изумлении застывает возле двери. Когда это место, где раньше они вчетвером обсуждали свои злодеяния, успело превратиться в уютное гнездышко? Как это случилось? – Я хочу вам кое-что показать. – говорит Юнги, наконец оборачиваясь ко всем. Джун машет Тэхёну, чтобы тот подошел и сел за стол. Лапша долго ждать не будет. Переместившись с пола на диван, Мин ставит ноутбук себе на колени, экраном к остальным. Когда все затихают и обращают все свое внимание на него, Юнги с невозмутимым лицом запускает отрывок из недавнего выпуска новостей. – Сегодня утром, двадцать третьего июня, в одной из токийских гостиниц местной полицией, несмотря на сопротивление, был задержан Ким Сокджин, ранее находившийся в розыске в Южной Корее. – чуть нахмурив брови, вещает с экрана молодая ведущая. Все находящиеся в комнате ребята, за исключение Юнги, взволнованно переглядываются. Над столом поднимается ропот. У Тэхёна невольно руки сжимаются в кулаки, когда он видит лицо Сокджина крупным планом. Тот кричит и вырывается из рук полицейских, которые пытаются посадить его в служебную машину. Не без усилий у них это получается. – Ким Сокджин, занимавший должность директора в собственном учреждении, несколько лет незаконно находился на территории Кореи по поддельным документам, вел образовательную деятельность без официального на то права, а также под видом благотворительности вымогал у спонсоров крупные суммы денег. – По некоторым данным из неподтвержденного источника, господин Ким страдал тяжелым психическим расстройством и имел склонность к педофилии. На данный момент подсудимый находится на территории Южной Кореи и под тщательным надзором ожидает своего приговора в изоляторе временного содержания. Юнги осторожно закрывает крышку ноутбука. Под ошалелыми взглядами четырех пар глаз ему становится неуютно. Видимо, ребята сейчас в таком шоке, что могут только молча переглядываться. – Ах да, совсем забыл. – невзначай говорит он, беря со стола заботливо открытую Чимином лично для него бутылку соджу. – Забыл вам рассказать, что благодаря обширным связям Тэхёна, а точнее связям его отца, работающего в Министерстве юстиций, мне удалось нарыть огромное количество всяких финансовых махинаций на липовое имя, под которым скрывался наш бывший директор. Естественно, все это преступало черту закона. – Юнги медленно делает глоток и жмурит от наслаждения глаза. – Хён… – изумленно выдыхает Чимин, но его голос тонет в громогласном реве Намджуна. – Ах ты, зараза такая! Не мог раньше сказать, что ли? Мы тут переживаем вообще-то, что… – не договорив, он принимается уплетать лапшу с очень оскорбленным видом. Тэхён задумчиво вертит в пальцах пластмассовую крышечку. – Все это, конечно, хорошо, но, думаю, в положении Сокджина не трудно будет подкупить какого-нибудь падкого на деньги надзирателя и таким образом заполучить утерянную свободу. – Ты сомневаешься во мне? – ухмыляется Мин, откинувшись на спинку дивану. Прежде чем продолжить, он ловит на себе все такой же восхищенный взгляд Чимина. Лицо предательски начинает розоветь. – Я лично прослежу за судебным процессом и вмешаюсь в случае чего. Кроме того, все финансовые активы на имя Сокджина давно заморожены. У него не осталось ни воны. Тэхён серьезно смотрит на Юнги. Без сомнения, тот сделает все, как и сказал. Но все равно на душе как-то неспокойно. Чонгук, до этого тихо сидевший рядом, привлекает его внимание. Оказывается, под шумок он опустошил уже почти всю бутылку и сейчас, когда алкоголь разошелся по телу, набрался смелости, чтобы поспорить с Чимином о том, что запросто перепьет его. Пак, естественно, согласился принять условия. Старшие не могли упустить свой шанс разбогатеть остаться в стороне, поэтому быстренько устроили тотализатор. Конечно, исход был ясен, ведь Чонгук пил от силы раза три за всю свою жизнь, и то если полбокала шампанского в новогоднюю ночь считаются, а Чимин в столь юном возрасте уже мог составить конкуренцию Юнги, знаменитому любителю виски. Однако в эту ночь они могли расслабиться, забыть все то, что раньше омрачало их сердца и душу, и наконец-то почувствовать себя обычными учениками выпускных классов. Оболтусами, у которых ветер в голове. И вера в светлое будущее поет в сердце.