Пролог
22 апреля 2019 г., 14:33
31 июля 1980 года, Годрикова Впадина
Колдомедик Сурей, мягко улыбнувшись молодой маме, с нежностью прижимавшей своего новорождённого сына, поспешил откланяться. Сегодня ему ещё нужно было попасть в Мунго, где надо было не только отчитаться о рождении двух прекрасных мальчиков, которые родились в семьях Лонгботтомов и Поттеров, но и заняться своими пациентами. Мисс Роуз сегодня жаловалась на то, что её малыш слишком часто бьёт по животу, а миссис Гардэн упорно требовала, чтобы никто, кроме Сурея, не наблюдал за её двойняшками.
Так что колдомедику было не важно, почему молодые ведут себя чуть отчуждённо, а папаша не сразу вбежал в комнату роженицы, дабы принять поздравления о рождении сына.
Джеймс Поттер, проводив к камину колдомедика, на мгновение замер, будто прислушиваясь к чему-то или набираясь храбрости, чтобы подняться наверх.
Ещё мгновение, и он, счастливо улыбаясь, сотворил Патронус. Яркий олень загарцевал по гостиной, чтобы величественно подойти к волшебнику и склонить свою ветвистую голову.
- Сообщение Сириусу Блэку и Римусу Люпину: «У меня родился сын. Отметьте это чудо в дружеской компании, морально я с вами. Сириус, не забудь, ты обещал, что станешь крёстным моему ребёнку, а значит, я буду ждать тебя через месяц у Поттер-мэнора. Думаю, что Алиса Лонгботтом тебе точно об этом напомнит».
Олень кивнул и растворился в стене дома. Проводив его взглядом, молодой отец решительно направился в сторону лестницы. Пора встретиться со своим наследником лицом к лицу, а не наблюдать через порог.
Рыжеволосая ведьма встретила мужа лёгким прищуром зелёных глаз. Она как будто решала, стоит ли разрешить Джеймсу подойти и увидеть сына, которого она держала на своих руках. Мимолётный взгляд и поздравления в присутствии колдомедика были лишь данью её требованиям, теперь же…
- Лили, я могу увидеть наследника? – молодой мужчина зарылся пятернёй в свои чёрные вихры, когда та молча кивнула. – Спасибо.
Радость в голосе была слышна очень хорошо, и она была искренней, отчего молодая мама сама дала волю чувствам. А как же иначе, если сегодня был рождён её малыш, её солнышко, её сын...
Склонившись над женой, Джеймс смог увидеть маленький свёрток, издававший сопящие и причмокивающие звуки. Ещё раз, взглянув в карие глаза склонённого мужчины, Лили откинула верх пелёнки, показывая личико сына. Чёрные кудряшки, светлая кожа, губки, изредка складывающиеся в бантик, ямочки на щёчках — всё это покоряло и говорило, что в будущем это чудо вскружит и покорит немало сердец.
- Он прекрасен, - с благоговением произнёс новоявленный отец, мягко касаясь пухлой щёчки.
Малыш, почувствовав прикосновение, довольно улыбнулся и нехотя всё же приоткрыл глаза. Сначала они казались чёрными, но как только малыш шире распахнул их, они стали изумрудными.
- Многими чертами он похож на моего отца, а красоту глаз взял твою.
- Он же Поттер, а мы всегда стараемся взять самое лучшее и красивое, - раздалось с портрета на стене.
Было ли то капризом беременной жены, или он сам решился на такой поступок, Джеймс не помнил, но эта картина была перенесена из галереи Поттер-мэнора в Годрикову Лощину.
Зато после часто можно было услышать разговоры жены с теми, кто появлялся на полотне.
Сейчас на нём была изображена пожилая супружеская пара. Юфимия и Флимонт Поттеры. Оба чинно восседали на высоких стульях и с гордостью смотрели на молодых людей.
- Моё почтение, - Джеймс быстро развернулся, чтобы поклониться родителям, те в ответ так же вежливо кивнули. Их взгляды обратились в сторону молодой мамы. – Мы бы также хотели взглянуть на внука. Позволишь?
- Конечно, - тихо ответила та и нехотя передала ребёнка из своих рук. Стало как будто холодно и неуютно, но девушка поняла причину своего состояния и чувств. Лили привыкла к тяжести и теплу сына, а теперь его бережно забрали у неё, чтобы показать одним из предков.
Несколько томительных для неё минут, и малыш вновь возвращается к ней. Мальчик же, довольно к чему-то прислушиваясь, агукал и на взрослых не обращал внимания.
- Вы, всё же, придумали имя для наследника Поттеров? – Юфимия с затаённым интересом посмотрела на молодую пару, что переглянувшись, пожали плечами. – Желательно наречь ребенка как можно раньше, и, хотя бы, тремя именами.
- Сын, надеюсь, ты помнишь, что полное имя должно быть известно только родителям, тем, кому они доверяют, и Магии? И я не желаю, чтобы всё произошло, как это было с тобой.
- Но, отец! - воскликнул Джеймс, с возмущением взглянув на портрет, а конкретно на седовласого волшебника. – Я не виноват, что во время распределения в Хогвартсе было произнесено моё имя.
- Твоё первое имя, сын, - Флимонт подчеркнул интонацией слово «первое», - а о том, что твоё второе имя Игнотус, практически никто не знал, если бы не тесное общение с этими орденцами жареной птицы и твой аврорат.
- Я это сделал, потому что желаю…
- Да слышал я о твоём желании, но почему-то его последствия больше губительны, чем идут на пользу Рода…
- Мальчики, перестаньте кричать. Вспомните, что рядом находится ребёнок, которому вредно слышать крики взрослых. Джеймс, постарайся успокоиться и вместе с Лили подумать об именах сыну, это сейчас важнее.
Юфимия, сверкнув голубыми глазами в сторону сына и невестки, прикоснулась к рукаву мантии мужа. Также, она постаралась взглядом напомнить Лили о той давней просьбе, озвученной, когда девушка, только-только готовилась к своей свадьбе.
- Думаю, что одно из имён можно выбрать звёздное, - начала молодая мать, правильно поняв чуть приподнятую бровь леди. – Ещё я очень люблю имя Габриэль...
- Думаю, что мой дед не будет против, если мой сын будет носить его имя? – Джеймс спрашивал то ли у Лили, то ли у родителей. Ему было важно, чтобы сын в будущем мог гордо носить такое имя.
Во входные двери кто-то настойчиво постучал, отчего все удивлённо переглянулись.
- Может, это Сири с Ремом? – Джеймс сам удивился и не сильно верил в собственные слова. Парни, конечно же, обещали прибыть, как только будет возможно. Но Сириус недавно дал понять, что какое-то время вряд ли будет доступен, а Римус обещал прийти после полнолуния. Но, всё же, после Патронуса они могли и заявиться. Или нет?
В двери вновь настойчиво постучали, и молодому мужчине пришлось выйти.
Проводив взглядом мужа, рыжеволосая ведьма почувствовала холодное дыхание чего-то тревожного и беспокойного. Как будто тот, кто сейчас стоит за порогом и готов зайти, может принести вред её мальчику.
Прижав сына к груди, она, по наитию, зашептала формулу призыва Магии. Яркий огонёчек показался над кроватью, зависнув около лица молодой мамы. Та, с тревогой смотря на двери, проговорила:
- Прошу Магию и предков Рода Поттер быть свидетелями имянаречения моего сына. Я, Лилиана Вивьен Эванс-Гонт-Поттер, даю своему сыну имя: Гарольд Альтаис Габриэль Поттер, Наследник Поттер. Свидетели, огласите свое решение.
- Благословляем! – хором произнесла чета Поттеров, а Магия, ярче сверкнув огоньком, закружилась вокруг ребёнка.
На мгновение свет замер над ним, а затем, сверкнув зелёным, серым, золотым и чёрным бликом, коснулся груди малыша. Секунда, и на месте светлячка появился Трикветр*, а спустя ещё несколько секунд знак стал невидимым.
Прочтя благодарения, Лили кивнула Юфимии и Флимонту. В глазах женщин появились слёзы радости и тревоги, мужчина же лишь гордо вздёрнул голову.
На лестнице послышались шаги и тихий разговор, и молодая мама постаралась понадёжней скрыть тело малыша в пелёнках, хорошо ещё, что тот так и не проснулся.
- Моя девочка, как ты? – раздалось с порога, и в комнату, звеня колокольчиками, что запутались в бороде, вошёл белобородый старик.
От слов «моя девочка» Лили покоробило, но она приветливо улыбнулась, хотя в голове звучал вопрос, откуда директор узнал, что она родила? В то, что Джеймс мог послать весточку, она не верила, а это значит, что или старик услышал сообщение, предназначенное их друзьям, или в доме были следящие чары.
Её мысли лились неким фоном, почти незначительным, поскольку так ведьма привыкла думать, когда хотела спрятать что-то важное от легилимента. А ей были известны три таких сильных мага, и один из них пришёл в её дом.
В это время старик с маниакальным блеском в голубых глазах пытался подойти поближе, чтобы не только поздравить мамочку, но и взглянуть на ребёнка.
«Жаль, не успел прийти в первые моменты рождения», - сетовал Дамблдор, сверкая половинками очков, а так же стараясь просканировать ауру и ядро магии малыша. «Первые минуты всегда точно показывают, какая сила будет у мага. Эх, жаль, жаль, я невольно стал тем, кто посодействовал разладу в семье. Но, может быть, Джеймс сможет «показать» хотя бы часть того времени. Увы, сейчас нужные знания прикрыты силой матери и Рода».
Старик сделал ещё шаг к кровати, но наткнулся на мягкий, предупреждающий щит.
- Лили, девочка моя, - тихо скрипя зубами, маг пытался улыбаться и действовать уговорами. – Ты можешь показать сыночка? Как мне этого очень хочется. Я люблю детей, ты же знаешь. Кстати, а как вы его назвали?
- А… - Джеймс хотел сказать, но Лили, продолжая прикрывать ребенка, перебила его.
- Мы долго решали и пришли к мнению, что Гарри будет то, что надо, ведь так звали деда Джеймса. А ребёнка я покажу только после того, как мы через восемь дней представим его перед Алтарём в Поттер-Мэноре. Первыми его должны узнать предки и родовая магия, а потом остальные. И это обязательный обряд, как-никак, он Наследник и будущий Лорд.
Рыжеволосая ведьма была тверда в своих словах и действиях. О том, что Магия и предки через портрет, принадлежащий Роду, уже стали свидетелями, она решила умолчать. Интуиция так говорит, да и сама она не доверяла «добренькому старичку» и наивному, по отношению к директору, мужу.
Джеймс, услышав имя сына, приподнял вопросительно бровь и покосился на портрет своих родителей, незаметно от директора сигнализировавших «молчать». Ну, что ж, ему, видно, ещё не раз придётся где-то промолчать, а где-то договариваться.
Поттер вздохнул и вновь обратил внимание на попытки директора что-то втолковать его жене. Но Джеймс давно понял, что ее не переубедишь.
- Лили, девочка моя, но это же давняя традиция, и она уже не актуальна в наше время. Мы живём в мире, где нет этих ужасных ритуалов, особенно связанных с кровью. Это же Тёмная Магия, а ты светлый ребёнок, как и твой малыш Гарри. Проведём ритуал в Министерстве, и Светлая Магия воссияет в эти неспокойные месяцы. Девочка моя, пусть твои действия будут полны только светлыми порывами, и я тебе во всём помогу.
- Извините, директор Дамблдор, вы, кажется, не знаете, что для представления малыша предкам не нужно окроплять Алтарь кровью. Только Магия и призраки, что придут на Зов Изначальной.
- Лили, девочка…
- Директор, прошу уйти из моего дома и впредь не решать за меня, что делать и как! – Ведьма всё же не выдержала, чувствуя, что старик старается убрать ментальные щиты и залезть в её сознание. – Вас мы не звали, но Джеймс был вежлив, впуская в дом. Ваши слова и попытки уговорить меня действуют против вас же. Джеймс, прошу, проводи гостя, он слишком задержался.
Понимая, что ничего не сможет сделать, и что сейчас молодой аврор был на стороне жены, директор позволил себя увести, но по пути к двери пытался разговорить Джеймса и вложить нужные мысли.
Поттер кивал и даже соглашался, но так же знал, что пока он мог лишь кивать, потому что Лили его не послушает, да и ритуал, такой как представление наследника Роду и Алтарю, важен.
Через три дня.
В комнате подул лёгкий ветерок, и Лили, резко проснувшись, схватила палочку, направив её в сторону тёмного угла.
- Лили, это я, - раздался голос, и через секунду появились двое в чёрных мантиях. Ещё секунда, и один из них снял капюшон, чтобы ведьма увидела родное лицо своего друга Северуса.
- Северус, дядя Том, - тихо вскрикнула женщина, отбрасывая палочку и протягивая руки к пришедшим.
Те синхронно сделали шаг навстречу и коснулись поцелуем запястья протянутых рук. В ответ раздался радостный смех Лили.
- Как ты? Тебе ничего не нужно? – взволнованно спросил молодой парень, стараясь заглянуть своими тёмными омутами в зелёные.
- Сев, не беспокойся, всё хорошо. Колдомедик Сурей сказал, что чудо, как я быстро родила без всяких осложнений. Говорит, что через некоторое время смогу ещё парочку родить.
- Это, конечно же, замечательно, но лучше бы не этому оленю, - недовольно фыркнул молодой зельевар, осматривая комнату на наличие этого самого оленя.
- Джеймс уже как час уснул в гостиной комнате. Но, Северус, я, хоть с ним и в ссоре, люблю его, так что прекращай обзывать моего мужа оленем. Дядя Том, а ты что молчишь и прячешь своё лицо?
- Хм, - Снейп чуть нервно фыркнул, хотя было видно, что готов засмеяться. – Лили, видишь ли.., как бы тебе сказать… Милорд решил провести некоторые ритуалы, связанные с мифическими наследиями. Но что-то пошло не так, и тело милорда... не совсем человеческое. Вот теперь мне приходится варить определённое зелье, чтобы вновь возвратить хотя бы возможность говорить на человеческом, а не на парселтанге.
Лили оставалось лишь кивнуть, хотя было любопытно увидеть результат. Знала она, как её дядя любит разные эксперименты и загадки старины, а в особенности наследий.
В кроватке зашевелился малыш, и все трое повернулись в его сторону. Улыбаясь, мать бережно приподняла малыша, чтобы показать его Тому Марволо Реддлу.
Со стороны Поттеров были свидетели, теперь надо было представить наследника своей семье, решила молодая мама, протягивая без страха ребёнка магу в капюшоне.
Тот на мгновение замер, но всё же протянул чешуйчатые руки к младенцу и что-то тихо зашипел. Черноволосый малыш вторил ему, и обоих озарило зеленовато-золотое сияние.
Северус, Лили и чета Поттеров, на портрете с восхищением смотрели на то, как магия волшебников выписывает только им видимые узоры.
- Каакк ты егго назззвавлаа, – раздался хрипло-бархатный голос из-под капюшона, заставляя зельевара сделать стойку, а рыжую волшебницу с любопытством растянуть губы в улыбке.
- Гарольдом Поттером, но думаю, что не зря ваша магия так играет с моим сыном, видно, и она приняла моего сына… за будущего наследника.
- Намёк на то, что я стар и не смогу иметь наследников? – наигранно зло спросил Том Реддл, продолжая нежно прижимать тельце внука.
- Ну что ты, дядя Том, тебе через шесть лет всего-то шестьдесят стукнет, но ты со своей политикой не даёшь никому стать твоим супругом или супругой, поэтому Наследником будет пока только мой сын. – Несколько секунд оба смотрели друг на друга, но затем Лили тихо продолжила, - Дядя Том, прошу, выслушай меня. Всё, что происходит сейчас, пагубно влияет не только на твою карьеру как политика и кандидата на министерское кресло, но и на аристократов и обычных волшебников. Ты же сам был свидетелем войны, так не лучше ли всё изменить и направить в хорошую, мирную сторону?
- Лили Эванс Гонт-Поттер, я никогда тебе не лгал и повторюсь с клятвой на устах. Никто из Вальпургиевых рыцарей и я, лично, не причастен к тому разгулу, размах которого с каждой публикацией всё увеличивается в газетных заголовках. Есть кто-то ещё, кто старается очернить меня и аристократию, но мы не сидим на месте и ищем ответы. Вот только попадаются мелкие сошки или те, кто находится под Империусом. У меня есть некоторые косвенные доказательства вины, но, увы, пока мне не удаётся прижучить этого бородатого с его колокольчиками и лимонными дольками.
Почувствовав, что не сдержится и магия выйдет наружу, Том Реддл быстро передал сына племяннице, и отошёл в сторону.
Северус Снейп, молча слушавший диалог милорда и Лили, тут же подскочил и подал парочку зелий.
- Так, Лили, думаю, что на сегодня свидание родственников закончено. Милорду нужен покой, а то зелье не сможет подействовать. Укрепляющее и Умиротворяющее — это хорошо, но они могут привести к побочным явлениям.
Кивнув Лили, мужчины растворились в стене, оставив мать и сына, ворковать друг с другом. И лишь в чуть приоткрытом проёме дверей мелькнула тень.
***
31 октября 1981 года. - Лили, бери Гарри и уходи! На нас напали! – раздался крик Джеймса с первого этажа, после которого послышались выкрики заклинаний, движение и стук мебели или тел. Молодая женщина быстро вскочила и постаралась найти мантию, что недавно принёс Джеймс, но её не оказалось на месте. Тихо проклиная бородатых старцев и глупого мужа, рыжая ведьма кинулась к тумбочке, но кроме нескольких тонких свечей, мела и безделушек, ничего не находилось. А в это время внизу всё стихло. Сердце бьёт по всем фронтам, только мозг быстро просчитывает варианты. Взгляд натыкается на такие же зелёные глаза, но не задерживаются, потому что пентаграмма, начерченная уже месяц назад под кроваткой Гарри, начала светиться с каждым мгновением всё ярче. - Время пришло, - раздалось не только в её голове, но и со стороны портретов, отчего непрошеные слёзы полились по щекам. Быстрые шаги и проклятия стали ещё ближе, это отрезвило и заставило действовать. Начертив палочкой на лбу у малыша руну, Лили проткнула палец и уже им, но кровью, сотворила руну Защиты. Несколько капель упало на пентаграмму, отчего ведьма невольно зашипела, но, слыша и чувствуя, что вот-вот в её комнату ворвутся, женщина скинула одеяльце на пол. Ещё секунды, и её палочка направлена на вошедшего…***
Магический мир праздновал победу над Волан-де-Мортом, Тёмным Магом, что в последнее время терроризировал магическое и маггловское общество. Для авроров, как и для многих магических существ, аристократов и простых волшебников, этот день стал днём не только конца войны, но и самых загруженных дней. Кто-то спешил сбежать из Англии, кто-то прятался как можно глубже, кто-то проклинал свою нерасторопность или момент, когда примкнул к Вальпургиевым рыцарям, то есть к Пожирателям Смерти. Но были и те, кто хоть и попал за стены Азкабана, уже собирал доказательства своей невиновности. Но всё же большая часть магов радовалась, и им было невдомёк, что в этот радостный для них день малыш, возрастом чуть больше года, лишился своих родителей. Ночь. Тисовая улица. Ветер, налетевший на Тисовую улицу, шевелил аккуратно подстриженные кусты. Ухоженная улица тихо спала под чернильным небом, и казалось, что если где-то и могут происходить загадочные вещи, то уж никак не здесь. Гарри Поттер ворочался во сне в своих одеялах. Ветер вновь прошёлся по дорожкам и, играючи, скинул небольшое письмо, лежавшее поверх одеяльца. Ещё движение, и письмо легко просачивается под щели ступенек. Малыш же, тихо сопя, не знал, что он проснется через несколько часов от крика миссис Дурсль, которая перед приходом молочника откроет дверь, чтобы выставить на крыльцо пустые молочные бутылки. И еще он не знал, что в то время, пока он спал, люди, тайно либо открыто собиравшиеся по всей стране, чтобы отметить праздник, поднимали бокалы и произносили шепотом или во весь голос: - За Гарри Поттера! За мальчика, который выжил!
