Эмпат

Шестнадцать. Какая-то черта, которую люди склонны наделять магическим смыслом. Новый этап, взросление, первый шаг во взрослую жизнь — сколько пафоса вокруг цифры, которую я, честно говоря, предпочла бы просто перескочить. Для меня день рождения никогда не был праздником. Скорее — днём, который нужно пережить и забыть, как плохую погоду. На пятнадцатилетие мы с парнем расстались прямо на вечеринке. На двенадцать мама, желая «сделать приятно», позвала Лизу — ту самую, с которой мы люто ненавидели друг друга уже два года. Но ни моя мама, ни её, похоже, не желали замечать очевидное. Теперь я просто не жду ничего хорошего. И правильно делаю. Кафе на Невском было почти пустым — ещё не начался обеденный час. Я устроилась в дальнем углу, как всегда. Мне нравится видеть всё и всех, оставаясь при этом почти незаметной. Контроль. Безопасность. Иллюзия власти над происходящим. Заказала кофе, привычно обхватила чашку ладонями, согревая пальцы, и уставилась в окно. С улицы доносился шум — машины, голоса, ветер. Но внутри было глухо и тихо. Даже мысли звучали приглушённо, как будто кто-то закрыл дверцу в голове. И всё же я почувствовала взгляд — тягучий, внимательный. Подняв глаза, заметила его: парень, сидящий у стойки, в коричневом пальто и зелёном свитере. Он смотрел на меня открыто, без стеснения. Даже не делал вида, что отвёл взгляд, когда наши глаза встретились. Меня это почти рассмешило. Обычно люди смущаются, отворачиваются. А этот — словно наоборот, наслаждался паузой, тишиной между нашими взглядами. Я тоже не отвела глаз. Посмотрела прямо, чуть прищурившись. Мол, ну давай, кто кого. Он улыбнулся — будто принял вызов — и через минуту уже стоял рядом с моим столиком. — Привет, — произнёс он, легко, будто продолжал начатый разговор. Я чуть склонила голову, изучая его лицо. — Привет. — Странно видеть такую девушку одну. Он говорил без заискивания, с чуть насмешливым любопытством. — Может, такой девушке и нравится быть одной, — ответила я, отпив кофе. — Сомневаюсь. В глазах читается обратное: ты хочешь, чтобы тебя заметили. Я усмехнулась. — Благородно с твоей стороны заметить. — Не перевелись ещё рыцари, — он опустился на стул напротив, не дожидаясь приглашения. Сделал это так естественно, что я даже не возразила. — Егор. — Приятно. Но я не могу сказать тебе своё имя. — Почему? — Есть вероятность, что нарушится пространственно-временной континуум. И вселенная перестанет существовать. Он фыркнул. — Ты марсианка? — Почему все инопланетяне обязательно с Марса? Ты никогда не смотрел на небо? Там миллиарды звёзд. А значит — миллиарды вариантов. — И ты с одной из них? Я чуть наклонилась вперёд. — Возможно. Но название планеты я тебе не скажу. — Хорошо, тогда скажи хотя бы возраст. Я задумалась. — Пытаюсь вспомнить, сколько обычно живут инопланетяне. Он рассмеялся. — Забавная ты. — Лучший комплимент, который я сегодня получила. — Может, всё-таки скажешь имя? — А ты всегда такой настойчивый? — Только если интересно. Я на мгновение задумалась. — Ладно. Играем? Он поднял брови. — В какую? — Баш на баш. — Объясни. — Ты целуешь ту женщину в синем пальто у окна — и я называю своё имя. Он взглянул туда, затем на меня. — Надеюсь, ты хорошо бегаешь. Думаю, придётся спасаться бегством. — Я отлично бегаю. — Тогда хотя бы разрешишь мне заказать кофе? — Время слишком дорого стоит, Егор. — Запомню. Но всё же рискну — пойду к стойке. Он поднялся и направился к бару. А я — к выходу. Но перед этим подманила официантку и тихо сказала: — Передайте тому парню одно слово. «Ева». Только это. Она кивнула. Я уже выходила на улицу, когда услышала за спиной: — Твоё имя стоило мне дорого! — голос Егора был полон притворного возмущения. Я обернулась через плечо. — А ты, оказывается, мелочный. — Не мелочный. Я… Он не успел договорить. Что-то резко оборвалось — внутри и снаружи. Будто мир провалился в себя. Тело стало чужим. Холод ударил в бок — стальной, острый. Нож. Я даже не закричала. Просто исчезла.