Раз дракон!... Два дракон!...

Глава 3. Салех. По дыханию Мэта я понял, что он окончательно провалился в сон и проспит теперь спокойно и до утра. Я ещё сидел какое–то время, облокотившись о спинку кровати. Не спалось, знаете ли. Спать хочется, сил нет, а не спится. То ли день выдался муторным, долгим и тяжёлым, как будто вагоны с углём лопатой разгружал. То ли покоя мне зелёный дракон не давал. Не знаю, что больше не давало спать: физическое или эмоциональное напряжение, а может всё вместе. Тем не менее я жутко устал и нуждался в обычном отдыхе. Но, сейчас даже это было роскошью. Опять вернулась память о встрече с Салехом, перед глазами стоял его портрет, его святящиеся глаза. При мысли о нём сердце сдавило в тугой комок. Моё тело реагировало на мысли. Почему так, не знаю. Однако, больше сидеть я не мог. Аккуратно, чтобы не разбудить сына, я вынул руку и пошёл одеваться. Быстро набросив на себя рубаху, брюки и сапоги, тихо выскользнул из комнаты. Меня тянуло на смотровую башню, которую мне днем показывали Лем и Ланс. Раз меня тянуло в башню, значит надо идти. Поднявшись туда, первым делом я посмотрел в окно. Днём я всё прекрасно видел при свете дня, но теперь было темно, и я не мог ничего разглядеть. Даже Луна не светила с небосклона, чтобы можно было разглядеть хотя бы силуэты и тени. Я задумался, можно ли трансформировать глаза. Смог же я самостоятельно перекинуться полностью в дракона, так что мне мешает трансформировать только глаза? Ведь мне нужно ночное зрение дракона, только и всего. Я попробовал и у меня получилось, хоть и не сразу. Благодаря драконьему зрачку я стал видеть ночью как днём и смог разглядеть зелёного дракона на равнине. Он был на месте, но лежал на земле без движения. Сердце ёкнуло. У меня есть два варианта развития событий. Либо он спит, что вполне логично ночью. Либо он без сознания или страшно подумать...Нет, надо лететь! Даже думать не желаю! Он мог потерять сознания из–за отсутствия еды и воды! Камни можно не считать, это нервное. Неожиданно я заметил, что зелёный дракон на моих глазах стал уменьшаться и перешёл в человеческую форму, но так и не встал. Надо срочно выяснять, что там произошло, пока не стало поздно. До утра он может и не протянуть. Долго не думая я встал на подоконник. Ого, высоковато!!! Но разве такая высота дракону помеха, если надо торопиться? Я бросился вниз без страха и сожаления и перекинулся в дракона прямо в полёте. Быстро, а главное эффективно. Справившись с потоками воздуха, я поднялся выше и полетел в направлении равнины, туда, где лежал Салех. Когда я подлетел к нему, то понял, что в своих догадках не ошибся. Салех не спал, он лежал без сознания. Его лицо выглядело уставшим, тело изнеможённым, я едва слышал биение его сердца. Я перекинулся в человеческую форму и подбежал поближе, чтобы осмотреть его. Только не это! Приложив ухо к его груди, я послушал его сердце, оно действительно едва билось, сам он еле дышит. Вот чего–чего, а грех доведения до смерти я не собираюсь брать на себя. Боже, только бы успеть унести его отсюда! Я перекинулся в ипостась дракона и бережно взяв бесчувственное тело Салеха, аккуратно поднял. Осторожно, чтобы не выронить, я взлетел и направился к замку. Прилетев, я приземлился на внутренний двор замка и бережно, словно фарфоровую вазу положил Салеха на землю, затем перекинулся сам. Слуги сбежались помочь, но я только успел рявкнуть, чтобы позвали доктора, а сам поднял мужа на руки и понёс в нашу комнату. По пути я вспомнил, что на месте Салеха сейчас спит Мэтью, поэтому придётся класть мужа на моё место. Нет, нормальный сон мне уже точно не светит, можно не мечтать. Это будет бессонная ночь. Зайдя в комнату, я уложил Салеха на постель и сняв с него сапоги, укрыл. Зашли Лем и Ланс, сообщили, что подошёл доктор Фрейм. Он внимательно осмотрел Салеха, привёл его в чувства, а мне тихо ругаясь выговорил. — Ваша светлость, разве можно так с беременным омегой обращаться? Вы хотите убить его? — Как так беременный? – не понял я. В довершении всего трудного дня ещё такую сногсшибательную новость получить? Ну, просто вишенка на торте моих приключений за весь день! — Да так, беременный! – шёпотом возмущался врач. – И сроку две недели приблизительно. — Извините, доктор, буду исправлять ситуацию, – ответил я так же шёпотом. – Что мне делать сейчас? — Господин Салех истощён. Это может оказаться опасным для эмбриона. Для начала нужно восстановить обмен веществ. Давайте больше пить и начните кормить бульоном. Через пару дней ему станет лучше. Потом начинайте давать понемногу твёрдую пищу. Лучше мясо. И пусть лежит, восстанавливается. — Ясно, сделаем. — Пока всё, я пойду. Если возникнут проблемы, срочно зовите. И постарайтесь не волновать его лишний раз. Он слаб, а стресс может спровоцировать выкидыш. Вы же этого не хотите? Доктор ушёл, а я присел к Салеху на край кровати. — Салех, ты как? – спросил я, положив руку ему на плечо. — Сносно, Раф. Скажи, как долго ты ещё собирался упорствовать? — Прости, я был не прав. — И почему до тебя это так долго доходит? — Не знаю, такой уж есть. Ты хочешь, чего – нибудь? — Только пить. — Я принесу, – поднявшись с кровати, пошёл к столу, чтобы налить из графина стакан воды. В это время Салех обратил внимание на спящего Мэта и спросил. — Скажи, дорогой, а что Мэтью делает в нашей постели? — Спит, не видишь? – я подал мужу стакан с водой. – Я с тобой ещё отдельно поговорю по этому поводу, но позже, – сказал я вроде спокойно, однако, у Салеха не возникло желание мне возразить. Выпив воду, он вернул мне стакан. – Теперь отдыхай, а я распоряжусь по поводу бульона на завтра. — Хорошо. Я вызвал Лема и Ланса, распорядился насчёт бульона на утро. Обещали к завтраку всё приготовить. Пока я делал распоряжение, Салех уснул. Я уселся в кресло и наблюдал, как спят сын и супруг. Аж завидно стало, как спокойно и безмятежно они посапывали во сне. Усталость всё–таки взяла своё и я задремал, сидя в кресле. У меня даже мысли не возникло, пойти спать в комнату Мэта или какую–нибудь другую. Гостевых комнат в замке полно. Я просто уснул в той же позе, в какой сидел. Утром первым проснулся Мэт. Он из нас троих вообще самым отдохнувшим был. Увидев рядом мать, он просиял. — Мамон? – Салех очнулся на возглас сына. — Привет, малыш, – он сонно улыбнулся сыну. — Мам, вы вернулись? – он подвинулся ближе и обнял мамона. — Конечно, а как же иначе? — И больше не уйдёте? — Нет, а зачем? — Хорошо! Я скучал, – он крепче обнял мамона. Салех погладил сына по спине и чмокнул в голову. От этих тисканий я и проснулся. — Я тоже очень скучал, милый. — А почему не возвращались? — Упрямился, – Салех красноречиво посмотрел на меня, давая понять, кто здесь больше всех упрямился. Хорошо, что Мэт этого не заметил. — Не надо больше упрямиться. Мы с папой и братом очень переживали. — Теперь всё будет хорошо. Ты выспался? — Да, впервые за неделю. — Тогда вставай и сообщи брату, что я вернулся. — А его дома нет... – протянул Мэт. – Я, когда не мог уснуть, то первым делом к Максу пошел, но мне сказали, что его нет. Тогда я пошёл к папе. — Как так Максимилиана нет дома? – спросил Салех и вопросительно посмотрел на меня. — Я разрешил, – был мой ответ. — Я не ослышался? – брови Салеха поползли вверх. — Всё ты прекрасно слышал, Салех, – выпалил я. — Не понимаю ничего! Ты же неделю назад запрещал им встречаться, не говоря уже о браке! Ты был против... — И что? Я мнение поменять не могу? – спросил я, начиная раздражаться. — Что поспособствовало? – не унимался супруг, всё ещё обнимая Мэта. — Потом расскажу. Это долгая история, Салех. — Ну, знаешь! – громко выдохнул муж. Появились признаки возмущения. – Стоило тогда из–за этого так ссориться, если ты всё равно принял положительное решение относительно Макса! — Надеюсь, дорогой, это был риторический вопрос? — Это мысли в слух, Рауф! — Понятно, – я тяжело вздохнул, потянулся и встал. – Мэтью, раз ты выспался, то марш в свою комнату мыться и переодеваться к завтраку. — Да, папа, – Мэт чмокнул мамона в щёчку и забрав одеяло с подушкой, вышел из комнаты. Какой у меня послушный мальчик! Надо было раньше мамона ему вернуть. Он хотя бы оживился, а то весь вчерашний день на ходячий труп смахивал. — Ты есть хочешь, Салех? — И тебе доброго утра, любимый! Может приляжешь? – ласково промурлыкал муж. Вот, не нравится мне его взявшийся ни откуда ласковый тон голоса. Только что он возмущался и сразу ласковым стал! Не к добру это! Ясно же, что пакость задумал! Уж больно улыбка у Салеха ехидная. Мы ведь формально ещё не мирились! Во всяком случае, до «примирительного» секса ещё ой как далеко! Память тела прежнего владельца подсказывала всю правоту моих рассуждений. Как ещё мириться супругам после такой большой ссоры? Правильно, провести «примирительный разговор» в постели! — Выспался уже! – пробурчал я, потягиваясь. – Сейчас по поводу куриного бульона узнаю. Я потёр глаза и пошёл вызывать Лема и Ланса. Сообщив парням радостнейшую новость о том, что господин Салех проснулся и желает позавтракать, отправил их за куриным бульоном. Больше всего этой новости обрадовался Ланс (!). Теперь я понял, почему братьев двое на меня одного. Лем – мой слуга, а Ланс – Салеха! Поэтому Ланс обрадовался больше. Впрочем, Лем тоже своего не упустил. — Господин Рауф, вы помирились? — Помирились, а что? – нет, я признаюсь Лему, что ещё примирительного «разговора» не было? Обойдётся, пусть побудет в счастливом неведении. — Так, ничего. Просто рад, что господин Салех вернулся. Портрет заказывать будем? – выпалил он. — Ты не представляешь, как я рад, что супруг дома, а по поводу портрета решим позже. Марш за бульоном! – меня откровенно говоря уже начинало потряхивать от простодушия Лема. Человек есть хочет, а Лем за бульоном не торопится, бестолочь болтливая. Парни убежали на кухню, чтобы принести бульон, а я вернулся в комнату. Я помог Салеху перебраться на своё место и усадил на подушки, чтобы он мог позавтракать. Пока я этим занимался, он постоянно кидал мне какие–то непонятные взгляды. Я всё понять не мог, чего он от меня хочет? — Салех, чего ты добиваешься? – не выдержал я этой стрельбы глазами. – Хватит уже на меня так странно смотреть. Лучше сразу говори, что не так! — Да всё так милый, – загадочно улыбается супруг. — Салех, не томи. Признавайся, о чём ты сейчас думал, когда смотрел на меня! Я же вижу, что тебе есть что сказать, а ты ждёшь, что я сам прочитаю по твоим глазам! — Ладно, сам напросился... – выдохнул Салех. – Мне просто интересно... — Са–а–алех! — А чего это ты такой заботливый? — А нельзя? — Ну, почему же. Можно, конечно! Только ты обычно поле ссоры мне даже в глаза смотреть не хотел. А теперь что изменилось? — Тогда это было простое упрямство, – выкручивался, как мог. Чувствую себя ужом на сковородке. Вот, чего он ко мне с такими неудобными вопросами пристаёт? Я не собираюсь ему про подмену рассказывать. Перебьётся, он у нас тут беременный, вот и нечего его волновать. — Ага, рассказывай мне байки! – не унимался Салех. – Так что изменилось? — Позже расскажу. — Рассказать мне кое–что позже, ты обещал совсем по другому поводу. Я спрашиваю про тебя! Что случилось тут без меня, что ты так изменился? — Позже, значит позже, Салех. Угомонись. — Чего ты боишься, Рауф, не пойму никак? — Волновать не хочу! — А я беременный, а не больной! — Поэтому и не хочу. Ты слышал, что врач сказал? Вот и успокойся! — Рауф, я тебя целую тучу лет знаю, откуда у тебя от меня секреты? — А я разве секретничаю, я просто говорить не хочу. Пока... — Нет, пожалуй, ничего не меняется в тебе, Майлок! Ты каким был упёртым, таким и остался. Знаешь, какое рогатое животное ты мне напоминаешь? Барана! – о, я теперь и фамилию свою знаю! Блеск! — На себя посмотри, муженёк! А то, что я баран, и без тебя знаю! — Не начинай, Раф, а то снова поссоримся! — Ещё чего! Я тебе больше этой радости не доставлю. Уж больно дорого портреты после ссор заказывать! Так что обойдёшься! — Ты так мило бурчишь, Раф, – Салех мягко улыбнулся. — Тц! – фыркнул я. – Выпрашиваешь? — Констатирую... – он тихо засмеялся и бросил на меня кокетливый взгляд. Значит, «примирительной беседы» в постели мне сегодня не избежать. Напряжение спало. Похоже, прежний Рауф частенько так с мужем переругивался. Лем же говорил, что мелких ссор было немерено. Наконец, принесли бульон. Я положил салфетку на грудь Салеха и принялся его кормить. — Я сам могу, – запротестовал Салех. — Можешь, а хочу я! Спорить будешь? Нет? Вот и не спорь! – выпалил я ему. Он даже не нашёл, чем возразить, а я начал кормить его бульоном, давая по ложке. — Раф, да что с тобой? — А что со мной? Что тебя не устраивает? — Раньше ты не был так заботлив... — И что дальше? — Что–то с тобой не так, Раф. — Всё так! Просто, когда я понял, что могу потерять тебя, мне стало не по себе. Больше ссор я допускать не хочу. Слишком дорого для меня самого и наших детей это обходится. Я молчу про окружающих. Я злой и нервный эту неделю ходил, всем кому надо и не надо влетало. Это неправильно. Если наши ссоры так влияют на окружающих, то почему бы их просто не прекратить? Причём ради нас самих и наших детей. Всегда же можно договориться. — Раф, ты меня пугаешь! И как долго ты до этого доходил? — А я сразу до этого дошёл, как увидел тебя без сознания. — Вот значит, что с тобой произошло, пока меня не было. Я рад, что ты переосмыслил ситуацию. — Ещё я переживал из–за вчерашнего утреннего разговора, не сделал ли я хуже. Оказалось, сделал. Перспектива потерять единственного мужа, и Макса, как сына – первенца показалась мне страшнее перспективы женить старшего отпрыска на нежеланной девушке. Я понял, что не за то цепляюсь. — Дошло, наконец! – выдохнул Салех. – Это я и старался до тебя донести, любимый. Но, ты, как всегда, не слушал. Баран и есть баран! — Ты был прав, Салех. Я не прощу себе того, что испорчу сыну будущее. И похоже, страдать от этого брака будет не только Макс, но и его парень и девушка. Кстати, её родители тоже могут быть против брака с парнем, который в открытую имеет любимого. Я разговаривал вчера с Максимилианом по этому поводу. Пришли к выводу, что брак с Грегори не такая уж и плохая перспектива. Он станет дворянином, когда женится на Максе. Торговлей планирует заниматься. А с Паттерсами мы что–нибудь придумаем. — Ну, вот, Майлок! А я что тебе твердил? – снова выдохнул Салех. – А ты всё заладил, что Грегори не дворянин и всё тут! Тебе было важно, что люди скажут и не важно, что чувствует собственный ребёнок! Какой же ты всё–таки упрямец, Рауф. — Знаешь, Салех, – я продолжал давать мужу бульон, пока сам говорю, а он слушает. – Даже закоренелые упрямцы, если прижмёт, могут наступить своему упрямству на горло ради семьи! Меня прижало, вот и... — Ты никогда не наступал себе на горло, но всегда находил решение, устраивающее всех. — Полагаю, тогда это не касалось моих детей. — Верно, не касалось. А что ты Паттерсам скажешь? — А что я им должен говорить? – не понял я. — Раф, с отцом девушки, насколько мне известно, вы уже договаривались о встрече. Якоб Паттерс – отец девушки, почти дал добро на брак. — А теперь по сути придётся отказаться и не получить земли... – вздохнул я. — Сдались тебе эти земли, Раф. Мы же не бедствуем, так зачем они тебе нужны? — Много земли не бывает, Салех. — Ра–аф! Вот чего ты опять начинаешь? — Ничего я не начинаю, – ответил я как бы, между прочим. – А ты болтаешь много. Ешь давай! – я засунул ему в рот очередную ложку с бульоном. — Раф, я люблю тебя! – откровенно говоря, неожиданное признание Салеха ввело меня в ступор. Я замер с миской в руках и пристально посмотрел на него. Что называется, завис ненадолго. — Салех, – выдохнул я. Поставив миску с бульоном на прикроватную тумбу, я потянулся, чтобы поцеловать мужа. Он, кажется и не возражал. Я приближался медленно, словно боялся спугнуть или проверял его реакцию. У него была незамедлительная реакция. Он обхватил руками моё лицо и притянул к себе. Мы поцеловались. Для меня, это был первый поцелуй с Салехом, но я успел отметить, что целуется он умопомрачительно! Мы углубили поцелуй, а в это время я заскользил руками по его телу. Сладкий, какой же он сладкий! Вкус яблока в карамели только усилился, а нотки корицы стали выделяться более резко, терпко. Так и с ума сойти недолго! Я быстро стянул с себя одежду, потом помог раздеться Салеху. Мы даже от поцелуев сильно не отвлекались. Мне показалось этого мало, и я повалил его на постель. Я ласкал и нежил мужа, он быстро заводился. Несмотря на слабость, он отвечал мне и тоже заставлял стонать от удовольствия и накатившейся истомы. Я зацеловывал все чувствительные места на теле Салеха. Инстинктивно сжимаясь и пряча одно место, он открывал другое. Лаская за ухом, я открывал шею мужа и зацеловывал уже её. Руки наши ласкали друг другу тела. Стоило мне губами дойти до его сосков, как он стал сильнее стонать и выгибаться. — Соскучился? – спросил я мужа после очередного стона. — Не то слово, Раф! Ты давно не был так нежен. — Я, когда–то был груб, любимый? – я удивлённо посмотрел ему в глаза. — Нет, просто, ты давно уже меня так не ласкал... — Будем исправляться! Я ведь тоже соскучился! — Рауф, не томи... – застонал Салех, требуя продолжения. Я и не томил. Вдоволь наигравшись с сосками мужа, я покрыл поцелуями грудь, живот, бока, перешёл на спину. Когда я перевернул Салеха на живот, чтобы зацеловать кожу на спине и ягодицах, моя язвочка выдал. — Раф, ты меня сейчас замучить решил, раз на равнине не вышло? — Нет, залюбить... – я спустился к ягодицам и начал их мять и целовать, я приподнял его, чтобы он встал на колени и оперся руками о кровать. Салех и так под моими поцелуями стоял на руках, стонал и выгибался, но, когда я добрался до ануса он взвыл. У него пошла смазка и я долго не думая ввел один палец, чтобы достать одно чувствительное местечко. Проход оказался мягким и податливым. Я начал осторожно растягивать его, добавляя постепенно второй и третий палец. Салех умолял поторопиться, но разве я мог оказать ему в такой малости? Я лишь продолжал методично растягивать проход тремя пальцами. Второй рукой я ласкал его аккуратный член, который я полностью накрыл ладонью. — Раф, пощади, не могу больше! – кричал Салех. — Ни за что! Должен же я как–то отработать своё упрямство. — Считай, отработал! Войди, умоляю! Я больше не могу, правда. — Могу считать, что я прощён за ссору? – уточнил я на всякий случай, примирительный это секс или нет. — Да, прощен, прощен! Раф, войди уже... – стонал Салех. — А можно? Ты ведь... — Когда это тебя останавливало, Майлок? – зарычал Салех. — Подозреваю, что никогда. И всё же я переживаю за малыша. Не сделаю на вред? — Не волнуйся, петля закрыта, она защитит эмбрион. — То–то я гляжу, смазки мало. — Не рассуждай, а входи! – умолял Салех. По лицу было видно, что он уже на грани. — Потерпи ещё немного, мой милый. Я уже скоро! – опять промурлыкал я. Видя нетерпение мужа, я получал удовольствие от одного этого созерцания. Мне нравилось слышать его стоны и крики, которые он приглушал рукой, когда совсем невтерпёж. Меня это заводило. Моё копьё уже колом стояло, и я сам желал поскорее войти. По опыту знаю, что терпение в таких случаях вознаграждается с лихвой и удовольствие получают оба партнёра. Наконец, проход Салеха был готов и пользуясь его смазкой я осторожно ввел член в проход. Салех уже начал уставать, поэтому опустился на локти. Угол входа у меня сменился, поэтому и ощущения Салеха поменялись. Он опять начал сильнее стонать и кричать. — Раф, ты монстр! — Я – дракон, Салех! — Тогда не медли больше, двигайся быстрее! – гулко прорычал муж. — Ты куда–то торопишься, любимый? – спросил я ласковым тоном. Мне совершенно не хотелось поддерживать рычание мужа. – Я, нет! — Зато я на пределе! — Вижу... — Я сейчас кончу! – проскулил Салех. — Кто–то не даёт? — Ты никогда не разрешал мне этого, пока сам не кончишь... — Тогда терпи, я скоро... Я начал двигаться быстрее. Через пару минут мы одновременно кончили, зайдясь в судорогах экстаза. Салех обессилел окончательно и вытянулся на постели. Мой член ещё был внутри него, я не торопился выходить и придерживая Салеха под живот, прилёг рядом. — Ра–аф, если мы с тобой каждый раз будем так активно заниматься любовью, то я не выдержу, – выдал моя любезность. — Куда же ты денешься? – усмехнулся я и нежно поцеловал его в висок. Потом я до щеки достал, потом до его губ добрался. — Раф, пощади, – снова простонал Салех. – Второй заход я не выдержу точно. Я ещё жить хочу! Нет, надо действительно прекращать с тобой ссориться, а то залюбишь до смерти... – усмехнулся он. — Милый, от секса ещё никто не умирал! — Ра–а–а–аф! – вяло протянул Салех. – Ты не выносим... — А чего сразу Раф? Я уже целую вечность Раф! А ты мой муж и я не имею планов доводить тебя до белого каления занятиями любовью. Просто, яблочко моё сладкое, мы соскучились оба. Если будем заниматься этим регулярно, будет не так тяжело. — Да? Хорошо... – довольно проурчал Салех. Было видно, что он вымотан. — Поспи, если хочешь, а я выхожу. — Ага, уснёшь тут с тобой! Я ещё бульон не доел и до сих пор не знаю, что в нашей постели делал Мэтью. Я промолчал и осторожно вышел из Салеха и встал, чтобы обмыться. — Раф, не уходи от ответа, – сказал Салех, поднимаясь на кровати, чтобы достать бульон. Правда, салфетку почему–то под себя постелил. Ну, ясное дело, потекло моё содержимое. Салех уселся поудобнее и не сводил с меня своих карих глаз. Меня аж передёрнуло слегка. Вот так же он смотрел на меня с портрета на столе. Меня посетило чувство дежавю! А меж тем любимый опять не выдержал моего молчания и требовательно воззвал. – Раф, ответь уже! — Подожди минуту, – я нашёл таз, налил воды и стал споласкивать член. Если я уйду в ванну, то не поговорю с мужем сразу, чем только усилю его раздражение. – Скажи–ка мне, Салех, супруг мой единственный, как так получилось, что наш младший сын не засыпает без ремня? — Так получилось, Рауф... – он отхлебнул бульон прямо через край миски. Я понял, что он невольно прячет за миской глаза, чтобы не смотреть на меня лишний раз. — Как получилось, рассказывай. А то я что–то запамятовал. — А я прекрасно помню это. Ему тогда три года было. До этого он прекрасно спал, засыпал под песни, спал спокойно и просыпался в бодром настроении. Но в три года он начал себя чётко осознавать и его как подменили. Он стал неуправляем, плохо себя вёл и много капризничал. Не к месту проявлял нрав и характер. Совсем перестал слушаться. И если днём ещё можно было хоть как–то договориться с ним, то вечером уложить его спать было просто невозможно. Уложить его спать было морокой. То ему поесть, то попить, то в туалет, то игрушка не та, то няня не так на него посмотрел, то постель твёрдая. А время идёт. Уже за полночь, а он фестивалит и спать не собирается. Няньки уже вымотались и меня позвали. Ты не мог меня дождаться и пришёл посмотреть, почему я так долго сына усыпляю. Когда ты пришёл и увидел, что он вытворяет, то приказал оголить ему попку и вынул из брюк ремень. Ты ударил буквально раз пять и не сильно, но зато поле этого он уснул. С того времени мы пороли его перед сном, чтобы он засыпал без капризов. А сейчас это уже привычка. — Ясно, а ты не находишь, дорогой, что это плохая привычка? Он не смог вчера заснуть, просил, чтобы я выпорол его. Но я отказался. — И как же он спать пошёл? — Сначала, он не желал засыпать, но я рассказал ему историю. Он посмеялся и успокоился. Я думал, он уснул. Видимо, он всё же пытался заснуть после этого, но не смог и пришёл ко мне. Я уже сам без сил был, поэтому выгонять не стал. Он уснул, как только взял меня за руку. Только после этого я пошёл искать тебя. — Ясно. Знаешь, в чём твоя ошибка, Раф? — В чём же? — Не надо было историю рассказывать. Он возбудился ещё больше, чем уже был. Если ты хотел, чтобы он заснул без ремня, надо было просто посидеть с ним и подержать за руку. Я так и делал, когда не порол. Получалось через день. — Ясно. А что делать будем, когда его замуж придётся выдавать? Кто тогда его на ночь пороть будет? Парню скоро восемнадцать, а он как ребёнок. Надо его срочно отучать от этого. Тебе, с сегодняшнего дня, я тоже запрещаю его пороть на ночь. Оставь ремень на самый крайний случай. Я закончил обмываться и вернулся в постель. Бухнулся лицом вниз и обнял подушку. Телу было хорошо и легко. Мой любезный, взглянув на мою пятую точку и вообще всё обнажённое тело, чуть бульоном не подавился. Он зафыркал и стал поспешно вытираться рукой. — Что случилось, милый? – поинтересовался я. — Раф, у тебя совесть есть? Ты меня долго ещё на второй круг провоцировать будешь? Мыться пошёл, халат не накинул. Теперь лежишь, пятой точкой сверкаешь! Я же сказал, что второго круга я не выдержу! — Чего ты хочешь от меня, не понимаю, – сделал я вид, что до меня не дошло, чего муж от меня требует. — Как что? Укройся покрывалом или под одеяло залезь! Ты же не спал полночи. Так вот и поспи, только ПОД одеялом, а не НА одеяле! — Хорошая идея! Компанию не составишь? – улыбнулся я супругу. Он уже допивал свой остывший бульон, так что вполне мог позволить себе ещё понежиться в постельке. Я поднялся и расправив свою часть одеяла, улёгся в постель. Даже ночную рубаху одевать не стал. Муж скептически за всем этим наблюдал и под конец выдал. — Да, Майлок, умеешь ты провоцировать, причём капитально! – констатировал Салех, попивая бульон. — Салех, если ты сейчас же не допьёшь свой бульон и не ляжешь спать, я пущу тебя по второму кругу без всяких капитальных провокаций с моей стороны! Так что допивай быстрее и ложись уже. Доктор велел тебе больше отдыхать. Вот и отдыхай! – пробурчал я на полном серьёзе. По второму кругу я, конечно не собирался пускать мужа, а вот поспать, обнимая его, да! Я был вымотан настолько, что второго круга уже сам не вынесу. Салех, наконец допил свой бульон и улёгся. Я сразу притянул его к себе и обнял. — Раф, ты чего? – не понял благоверный. — Спи, радость моя. Доктор же сказал спать... — Он сказал лежать... – хотел было возразить муж. — А ты стоя спать собрался? Нет? Вот и спи! Ты дракон, а не лошадь, чтобы спать стоя. — Ну, ладно, как скажешь... Салех удобно устроился в моих объятиях и быстро уснул. Судя по напольным часам, проспали мы часа четыре или пять. Проснулись, когда солнце было уже очень высоко. Точнее нам пришлось проснуться, так как за дверью намечался большой скандал. Мы чётко слышали крики и ругань. Судя по голосам, это Лем и Ланс не пускали к нам наших сыновей. Особенно сильно возмущался Максимилиан. — Салех, Салех, – растолкал я супруга, не отказав себе в удовольствии чмокнуть его в шею. Поцеловать в губы не получились, так как он лежал на боку. Зато я его почти сразу разбудил. — А, что случилось? – не понял тот спросонья. — Салех, дети рвутся сюда. Нам лучше одеться хотя бы в ночные рубашки. А то ворвутся, а мы в неглиже... — М–м–м! А прогнать нельзя? – простонал Салех. — Салех, тебе помочь или сам оденешься? Имей совесть, они тебя всю неделю ждали. Ты же запретил им прилетать! Теперь отдувайся! — Ну, тогда помоги, раз предлагаешь... – проурчал Салех. Нет, он заигрывает со мной, что ли? Или реально детей видеть не хочет? Скорее всего первое. Я быстро метнулся в гардеробную, оделся сам и принёс ночную рубаху для Салеха. Он к этому времени уже сидел на кровати в ожидании того, когда я его одену, зевал спросонья. Наконец, Салех был одет, я открыл дверь и пригласил детей в комнату. Макс и Мэт не вошли, они ворвались в комнату и бросились к мамону, чтобы обнять и расцеловать его, а за одно получить недельную порцию ласки. Пока Салех обнимал обоих сыновей, я стоял у двери, скрестив руки на груди. Я–то уже получил свою порцию ласки Салеха. Так что просто стоял и смотрел, как великовозрастные дитятки милуются с матерью. Правда, ревность откуда не известно взялась. Салех заметил, как я наблюдаю за ним и сыновьями. — Милый, совершенно не обязательно стоять в сторонке и ревновать к детям! Присоединяйся, у нас весело! — Обойдусь, дорогой. Дети соскучились по тебе, вот и удели им внимание, а я пойду распоряжусь по поводу завтрака. — Как хочешь, – улыбнулся мне муж, а сам продолжал обнимать и целовать детей. Вроде большие мальчики, а прилипли к мамону, что не оторвать. Недолюбили их в детстве, что ли? Глядя на это, я лишь фыркнул и пошёл в гардеробную одеваться. За поздним завтраком собралась вся семья. Салех категорически отказался оставаться в постели, как рекомендовал доктор. У супруга разыгрался нешуточный аппетит, и он решил подняться, чтобы составить мне и детям компанию за поздним завтраком. Бульона он больше не хотел и требовал мяса! Во время завтрака я наблюдал, как муж и сыновья довольно переглядываются друг с другом. Про довольные мордашки Лема и Ланса я вообще молчу. В целом, при появлении Салеха, все слуги в доме спокойно выдохнули. Видимо знали, что он являлся мерилом моего гнева и не давал мне ни на ком срываться. Наблюдая за происходящим, я невольно задумался, почему душа прежнего Рауфа поменялась с моей. Чего он не вынес, с чем не справился, чего ему не хватало? Дом – полная чаша, любящий супруг, дети уже взрослые. А то, что ссора была, которую мне пришлось улаживать, так это мелочи жизни. Бывает и хуже. Тогда кто или что перекинуло меня сюда, в другой мир, в другое измерение, в другое тело? Неожиданно, меня кольнуло чувство, что несмотря на решение всех текущих вопросов, основные события впереди. Мне ещё придётся побороться здесь за себя, за Салеха, за детей. Говорить им о подмене душ я не намерен, пусть остаются в неведении, а я просто продолжу жить здесь и дальше, решая проблемы по мере их поступления.