Раз дракон!... Два дракон!...

Глава 4. Как женить Мэтью? Днём пришло письмо от Якоба Паттерса. В нём он осведомлялся, остаются ли в силе наши договорённости по поводу брака наших детей. Когда о письме узнал Салех, мягко говоря, был раздражён. Он по – прежнему не собирался женить Макса на дочери Якоба Аннабель. Разговор с Салехом по этому поводу состоялся в моём кабинете и без детей. — Раф, что ты ему ответишь? – супруг потребовал от меня ответа. Сказать, что он едва сдерживал себя, чтобы не перейти на крик, ничего не сказать. — Салех, я подумаю, что и как ответить. Я всё равно буду вынужден принять его, так как раньше уже была договорённость. — Но, Рауф...зачем... — Салех, не сердись сам и не серди меня! – отрезал я резко, но потом добавил немного мягче, чтобы не провоцировать беременного мужа на стресс. – Мы пригласим семью Паттерсов, как и договаривались. Постараюсь в ответном письме дать понять, что пока это будет визит вежливости, и обсуждать вопрос брака детей пока рано. Нам и детям стоит ближе познакомиться, прежде чем принимать какие–либо решения относительно брака. Потом сами к ним слетаем. Грегори даже скрывать не будем. Нам ещё с его родителями знакомиться, кстати. А раз Макс уже занят, мы можем предложить Паттерсам другого нашего сына в качестве мужа для Аннабель – Мэтью. — Дорогой, ты в своём уме? – возразил Салех. Он чуть воздухом не подавился. Его возмущению не было предела, хотя он сдерживался. Было видно, что на стуле он сидит как на иголках. Ещё одно моё неверное слово, и он взорвётся. Перспектива женить младшего сына вместо старшего, ему не понравилась. – А ты подумал о ребёнке? — Он уже не ребёнок, Салех! Ему скоро восемнадцать, так что уже не маленький! —Рауф, а самого Мэтью ты спросил? Может он не хочет! – Салех начал выходить из себя. Нет, зачем я сказал Салеху эти неосторожные слова? Он даже подскочил со стула, когда услышал следующие мои умозаключения. — Салех, почему я должен его спрашивать? Он привык, что всегда всё решалось за него, – я старался сохранять спокойный тон, но это мало помогло убедить мужа в правоте своих доводов. Салех вышел из себя окончательно, чем раздражал меня. — Рауф! – он подскочил с места. – Ты чудовище, а не отец! Ненавижу тебя, Майлок! Р–р–р! – Салех топнул ногой, чтобы сильнее выразить негодование. — Салех, не начинай! Если мы снова поссоримся... — Если мы снова поссоримся, – перебил муж. – Я уйду из дома навсегда! — Шантажист! И это не честно! — А честно отдавать сына в другую семью, не спросив его! – Салех почти перешёл на крик. — Ты ничего не перепутал, дорогой? – спросил я всё также спокойно, хотя моё терпение уже трещало по швам. – Это мы берём Аннабель к себе в семью, а не наоборот. — Пусть так, хотя Мэт младше дочери Якоба. Но ведь ты должен понимать, что он к такому повороту событий совсем не готов. — Подготовим, – ответил я, собирая в кулак последние остатки выдержки. — Рауф, последний раз прошу! Не заставляй Мэтью сейчас жениться. Не мучай его! — Я подумаю, Салех, – ответил я уклончиво. На это супруг фыркнул и резко развернувшись на каблуках, вылетел из моего кабинета, громко хлопнув дверью. Я тяжело откинулся на спинку кресла и выдохнул. Наговорил мужу в качестве бреда, а теперь успокаивать его придётся. Да, характер у муженька не сахар, да ещё беременность не кстати. Его взрывной характер держал меня в тонусе, заставлял думать на перёд о словах и поступках. Я совершенно забыл об этом, так как последнее время отношения у нас налаживались, поэтому успокоился и расслабился. И вот, что теперь из этого вышло! Омега у меня, ну просто огонь! Ладно, уломаю своего зелёного дракона в постели, не таких уламывали. Я поймал себя на мысли, что не успел я разобраться с одними проблемами, как тут же навалились другие. Если до письма Якоба я ещё хоть как–то ориентировался в ситуации, то теперь без знания законов этого мира у меня руки и ноги связаны. Я находился в полном неведении, что можно сделать, чтобы сохранить спокойствие в семье и Паттерсов не обидеть. Единственный, кто мог мне помочь со знанием законов, это Лем. Я сразу вызвал Лема. Этот проныра мне быстро объяснил, что к чему. Оказывается, при вступлении в брак ведущим является не пол, а возраст супругов. Тот из супругов, кто старше, тот и становится главным. Причём, не имеет значения кто он, альфа или омега. Соответственно, если Аннабель старше Мэта, значит она будет главной и это нам надо будет отдавать свои земли в качестве наследства, а не наоборот. Такой расклад меня мягко говоря не устраивал. Семейство у меня растёт и лишние земли не помешают. Определённо, надо что – то придумать. Ещё Лем сообщил мне, что детей у Якоба Паттерса двое. Аннабель – старшая, есть ещё младший сын – Эдмон и он младше Мэта на два года. А ещё Эдмон – альфа. Это вселило небольшую надежду, что не всё ещё потеряно. Я отписал Якобу, что я и члены моей семьи будут рады видеть семейство Паттерсов в полном составе. Вопрос о браке был мною в письме проигнорирован. Зато я указал, что во время этого визита вежливости, мы можем обсудить интересующие темы, решить любые вопросы. В ответном письме Якоб отписал, что к назначенному времени (через три дня), они с супругой и детьми посетят наше имение. Откровенно говоря, другого я не ожидал. Однако, чего мне стоило уговорить своего супруга на этот визит. Я всю ночь ублажал его в постели, извинялся за то, что довёл его до крика, когда предложил женить Мэта. Салех долго не сдавался, да только куда он денется? К утру я его уломал, ведь практически вся подготовка ложилась на его плечи. А вот сыновей мне тоже пришлось брать на себя. Утром следующего же дня я поговорил с ними. Макс воспринял новость спокойно, с достоинством. Надо, значит надо. Я только попросил его быть с Грегори. Самого Грега ещё предстояло подобающе одеть, чтобы достойно выглядел. Это можно будет поручить мамону. С родителями Грегори я планировал встретиться за обедом, чтобы оговорить условия брака. Они дали согласие на брак. Мы только не оговорили дату свадьбы, зато обсудили его наследство. А вот Мэтью не был в восторге от предстоящего визита, так как не любит чужих, стесняется их и боится. Однако, я уточнил ему, что я не спрашиваю его разрешения на данный визит, а просто предупреждаю, чтобы был готов. Он насупился, но в знак того, что информацию принял к сведению, кивнул. Через три назначенных дня мы были готовы и встречали гостей на посадочной площадке. В назначенный час к нашему имению подлетели три величественных дракона и приземлились. Сели они очень плавно и грациозно всем своим видом показывая, к какому древнему роду относятся, а также свою принадлежность к высшей знати, хотя нам они равны. Мой Салех даже рот приоткрыл, когда так близко увидел эту троицу, забыл, как дышать. Я приобнял его, чтобы подержать и слегка нажал кончиками пальцев ему на подбородок. Он прикрыл рот и смутился. — Соберись, любимый. Это только начало, держись достойно, – прошептал я ему на ухо. Этого было достаточно, чтобы Салех пришёл в себя, приосанился и был готов к встрече гостей. Гости наконец приземлились и перекинулись в человеческую ипостась. Их красоте можно было позавидовать в облике драконов, но когда они перекинулись в человеческую форму, то представляли собой эталон красоты, харизмы и великолепия. Древние, что тут скажешь. Мэту сильно повезёт, если он войдёт в состав такой семьи. Первым ко мне подошёл глава семьи – Якоб. Он был высок и статен, лицо слегка вытянутой формы, волевой подбородок, мягкая линия скул указывали на аристократическое происхождение. Двигался он неторопливо, бесшумно и плавно, словно хищник на охоте. Когда он подходил, то не размахивал руками, а придерживал за локоть супругу. Во взгляде его выразительных карих глаз чувствовалась уверенность и достоинство. Он смотрел серьёзно и вместе с тем спокойно. Прямой красивый нос улавливал малейшие запахи. Крылья носа слегка трепетали, пока он подходил к нам. Было видно, что он с первых минут появления у нас, наблюдает, примечает, анализирует. Его длинные до плеч тёмно–русые волосы были убраны кожаным ремешком в аккуратный низкий хвост. Чёрный камзол был сшит по последней моде, выглядел богато, но не вычурно. Из–под камзола выглядывала белоснежная сорочка и галстук–платок, который удерживался брошью с витиеватым узором – гербом рода Паттерс. Брюки в тон камзола подчёркивали тонкую линию бёдер и стройность ног. Сапоги до колен были начищены до блеска. Его супруга и дочь, выглядели под стать главе семейства. Савойя имела рост чуть ниже мужа, стройна и величава. Походка такая же лёгкая и неторопливая как у мужа. Рыжеватые волосы убраны в высокую причёску, открывая тонкую шею и светлую кожу. Овальное лицо привлекало внимание тонкими прямыми немного выгнутыми бровями, слегка вздёрнутым аккуратным носиком и красивой женственной линией губ. Но самое главное, её зелёные глаза смотрели внимательно и с интересом. Она подмечала каждое наше движение или взгляд. Впрочем, по тем взглядам, которыми она пару раз обменялась с мужем, я сделал вывод, что отношения с мужем у неё тёплые, доверительные. Сразу видно, что они настоящая истинная пара, знают друг друга долго и очень любят друг друга. А её мягкая улыбка казалась искренней, располагала к непринуждённому общению. Пышное платье василькового цвета имело простой, но изящный фасон. В руках она держала веер в тон платья. Дочь была очень похожа на мать. Имея такую же точёную фигуру, как у матери, девушка двигалась плавно и мягко, как отец. Овальная форма лица, форма бровей и цвет глаз от матери, а вот скулы, подбородок и линию губ девушка взяла от отца. Её лёгкая улыбка выказывала интерес к происходящему и желание задать кучу вопросов. Однако, девушка держалась достойно и не делала попыток заговорить, пока ей не будет это позволено. Высокая причёска без чёлки подчёркивала форму лица, делая его открытым, выдавало интеллект и твёрдость характера. Зелёное пышное платье по фасону было близко к фасону платья матери. Однако, широкий пояс между лифом и юбкой выгодно подчёркивал талию, фигуру в целом и визуально делал девушку чуть выше. — Добро пожаловать, Якоб. Приветствую вас в своём имении, – поклонился я гостю и пожал руку. – Дамы, и вам доброго дня. Как долетели? — Здравствуйте, Рауфлайн, – поприветствовал Якоб. – Долетели хорошо. Это моя жена Савойя и дочь Аннабель. — Очень приятно. Можно просто Рауф. Я вижу вы не в полном составе. — Сын приболел, Рауф. Я не стал настаивать на его присутствии. Думаю, когда ему станет легче, мы посетим вас всей семьёй. Прошу, представьте членов своей семьи. — Ох, простите мою невнимательность. Это мой муж и мать моих детей – Салех. – Салех поклонился и улыбнулся в знак приветствия, а я продолжил. – Это мой старший сын – Максимилиан и его жених – Грегори. А справа от вас мой младший сын Мэтью. – Все мои парни отвешивали поклоны гостям по мере их представления. – Пройдёмте в дом, думаю в гостиной будет разговаривать удобнее. Мы прошли в гостиную и удобно разместились на диванах. Когда готовился визит, Салех позаботился даже о том, куда кого пригласить сесть и выдал полные инструкции детям и отдельно Грегори, кто как себя должен вести. Так что пока всё шло как по маслу. — Рауф, мне казалось, что нам с вами предстоит обсудить брак моей дочери и вашего старшего сына. Почему же вы представили нам его жениха? — Я прекрасно помню о договорённостях, уважаемый Якоб. Однако, если вы вспомните, в письме я не указывал конкретной цели встречи. Это ведь визит вежливости? – уточнил я. Получив в знак согласия кивок головы Якоба, я продолжил. – Я не случайно попросил вас в письме прибыть в полном составе и мой вопрос при встрече о том, почему вашего младшего сына нет с вами, тоже не был праздным. К тому же, в письме я не упоминал темы брака. Прошу, наслаждайтесь гостеприимством. Мы очень вас ждали и безумно рады видеть у себя в гостях. Выкрутился я! Якоб смягчился в лице и одобрительно улыбнулся. — А вы непревзойдённый дипломат, как я погляжу, – сделал он мне комплимент. — О, я ещё и не такое могу! – усмехнулся я. – Впрочем, у меня есть хороший преподаватель в лице мужа, – я многозначительно посмотрел на Салеха. С его характером мне приходится проявлять просто чудеса дипломатии. А вы попробуйте сидеть на бочке с динамитом и отгонять от неё всех желающих поджечь фитиль от этой самой бочки. Вот и я говорю, надо уметь договариваться, а без дипломатии в этом деле никуда! — И всё же я хотел бы вернуться к нашему прошлому разговору. Почему так получилось, что ваш старший сын имеет жениха, тогда как у нас была договорённость на возможный брак вашего старшего сына с моей дочерью? — Я понял вас, Якоб. Но, и вы поймите меня, как отец отца. Я не могу неволить сына и принуждать его к браку. Он, как послушный сын может мне повиноваться и вступить в нежеланный брак, но на этом его покорность закончится. Представьте себе, во что превратится жизнь обоих наших детей в нежеланном браке. Сердцу ведь не прикажешь. Каково будет Аннабель жить с человеком, для которого она ничего ровным счётом не значит. Это будет сплошное мучение для всех троих, а не брак. — Несомненно, в ваших словах есть резон, – согласился Якоб. – И что же вы предлагаете? Брака между нашими семьями не будет? — От чего же, Якоб. Я не зря спросил про вашего сына. Пока мы не познакомимся, вопрос о браке между нашими семьями решать преждевременно. Кто знает, как могут обернуться события? – я многозначительно переглянулся с мужем. — Согласен, тогда милости прошу к нам в гости, как только Эдмон поправится. Я отпишу вам. — Благодарю за приглашение, – улыбнулся я учтиво гостю. — Дорогой, может достаточно кормить гостей разговорами? Обед стынет, – вежливо напомнил Салех. – Приглашай всех к столу. Мы с Якобом встали со своих мест, остальные последовали нашему примеру. Я жестом указал направление столовой. — Сюда, пожалуйста. Мы постарались разнообразить блюда таким образом, чтобы каждый мог найти для себя что–то вкусное, предпочитаемое. Прошу, оцените. — Очень предусмотрительно с вашей стороны, – одобрил Якоб и мы прошли в столовую. За обедом мы продолжили беседу. К нам подключились наши жёны и дети. Тема брака была закрыта ещё в гостиной, поэтому темы разговоров были более разнообразны и приятны. Наш повар постарался на славу. Блюда были не только вкусны, но и красиво оформлены. Именно это и подкупило гостей. Впрочем, благодаря не столько красоте, сколько вкусу гости расслабились и охотно поддерживали разговор. К концу обеда, тема беседы в гостиной вообще была благополучно забыта. Я наблюдал за тем, как мои парни ведут себя с гостями. Салех был сама вежливость и приветливость. Он мило улыбался и нахваливал нашего повара, делился рецептами. Макс и Грегори переговаривались в основном друг с другом. Но, если Якоб или Савойя его о чем–то спрашивали, он вежливо и непринуждённо отвечал. Грег старался от жениха не отставать и показывал чудеса владения навыками светской беседы. Юноша оказался не только словоохотлив, но и остёр на язык. При этом соблюдал субординацию и имел чувство такта и ценил тонкий юмор. Похоже, Салех очень постарался, готовя Грегори к приёму гостей. Да и сам Грегори был не так прост, как могло показаться в начале. По глазам Якоба я понимал, что он оценил Грегори и принял выбор Макса. Хотя, вслух Якоб этого, конечно не высказал. Максимилиан действительно не ошибся в своём избраннике. А вот с Мэтью я ещё поговорю отдельно. Он скуксил недовольную мордашку и предпочитал не вступать в разговоры. На вопросы гостей он отвечал односложно и в глаза старался не смотреть. Салех оправдывал сына, объясняя его поведение скромностью и некоторой замкнутостью натуры. Если бы я знал, что он задумал неладное, не спускал бы с него глаз. После обеда я пригласил гостей погулять в сад. Гостям было что посмотреть в нашем саду, а нам показать. У нас был не очень большой, но ухоженный и уютный сад. Ни одно растение не сидело на своём месте случайно. Всё гармонично, приятно и радостно душе. Помимо фигурных кустарников, фонтана, клумб с цветами и необычных скамеек, гостям понравилась большая резная беседка, увитая плющом. Внутри неё по периметру были вмонтированы скамейки, а в центре стоял круглый складывающийся стол. Его можно было сложить так, что он уходил в пол беседки и выглядел как круглый витиеватый узор на полу, на который наступить нога не поднимется. Кроме этого, его можно было просто сделать меньше, отогнув створки вниз, чтобы сам стол много места не занимал. К тому моменту, когда мы к ней подошли, уже изрядно устали от прогулки и рассматривания достопримечательностей. Салех пел как соловей, рассказывая не только об истории и устройстве сада, но и том, как появилась эта беседка. Оказывается, она была изготовлена по заказу на пятилетие нашего брака. Савойя умилялась этой романтичной истории, а мне пришлось скромно улыбаться и прятать глаза от смущения. Я – настоящий, этих подробностей даже не знал. Кстати, Савойя и Салех нашли общую тему для разговоров: цветы и обустройство сада. Обоих было просто не унять, если они садились на любимого конька. Чуть позже, когда мы уже благополучно разместились в беседке, Салех отдал распоряжение подать чай и десерт. Внимание гостей привлёк сервиз. Салех и про него романтическую историю рассказал. А от десерта были в восторге Якоб и Аннабель. Ближе к вечеру гости отбыли, пригласив нас к себе через неделю. А вечером произошло то, что напугало меня до смерти и заставило задуматься о том, что с моим младшим отпрыском что–то не так. Я уже был в постели и читал книгу в ожидании мужа. Он ушёл дать распоряжения по завтраку и проверить, как улеглись спать сыновья. Последнее больше относилось к разряду привычек. Салех искренне считал, что пока в его доме живут дети, он будет их воспитывать и контролировать. И не важно, по сколько им лет. Я не стал его отговаривать и отпустил. Неожиданно Салех влетел в нашу комнату с ужасом в глазах. Он отчаянно жестикулировал и толком не мог объяснить мне, что стряслось. — Раф! Там...Мэт...Мэт...там...в его комнате...висит... – мужу не хватало воздуха, он махал руками, словно задыхался. Меня пугал один только вид Салеха. Не помня себя, я подскочил и кинулся в комнату Мэта. Прибежав в комнату сына, я ужаснулся тому, что увидел. Мэтью висел на крюке под потолком. Сердце забыло, как биться. Первая мысль «Только не это!», но, когда я подбежал ближе, оценил ситуацию более осмысленно. По характеру узла на шее сына, я понял, что он ложный. Вот зачем я рассказал ему ту историю со лживым висельником? Долго не думая я схватил со стола ножницы, встал на стул и перерезал верёвку. Я аккуратно спустил сына на пол. Подбежал Салех, стал осматривать сына. Мэт подал признаки жизни, верёвка всё же сдавила ему шею, и он откашливался и тяжело дышал. Артист доморощенный. Вот выдам ему сейчас на орехи за этот спектакль! Я снял петлю с его шеи и вытащил всю верёвочную конструкцию из–под ночной рубахи. Салех заметно расслабился, увидев, что у нас не настоящий висельник. Нет, я понимаю, что до Мэта дошло, что следующим в очереди на брак – он. Похоже, это был его своеобразный протест. Но, зачем уж так–то? И ладно бы меня не было дома и Салех не знал этого фокуса. Но, ведь я дома и быстро раскусил уловку. Как я только не ругался, как же кричал на сына, называя его последними словами, которые только знал? Салех даже уши себе закрыл, чтобы не слышать. Наконец, я выдохся. — Рауф, подожди дальше ругаться, – попросил Салех, убирая руки от головы. – Ты же видишь, что ему плохо. Мэт, что случилось, – обратился Салех к сыну. – Почему ты решил повеситься? Да разве же он ответит? В ответ на вопросы мамона он только зарыдал. Салех обнял его, чтобы пожалеть и успокоить. Разговаривать с парнем, пока у него истерика не имеет смысла, а вот вправить мозги можно и нужно. — Салех, ты зачем сюда шёл? – спросил я мужа. — Попроведать перед сном. Если надо, то... — Вот и дай ремня, как собирался! Только не чтобы уснул, а, чтобы мозги на место поставить! Это же надо было догадаться? – возмущался я. – Завтра я с ним серьёзно поговорю. Слуг в комнате оставь, его сторожить, чтобы ещё каких глупостей не наделал. — Хорошо... – выдохнул Салех. Я фыркнул, резко встал и вышел из комнаты Мэтью. Меня неожиданно охватила паника, по телу пошла дрожь. Я едва стоял на ногах от полученного стресса. Пришлось облокотиться о стену в коридоре. Однако, когда я услышал свист ремня и крики Мэта, то предпочёл на негнущихся ногах побыстрее ретироваться в свою комнату. Хорошо, что рядом были Лем и Ланс. Они меня под белы рученьки и доставили до супружеской опочивальни. Салех пришёл позже. На нём лица не было, а эмоциональное состояние было близко к депрессии. Он был подавлен, выглядел сильно уставшим и измотанным. Я сразу позвал его к себе на кровать и обнял. — Не переживай так, я завтра с ним поговорю и всё выясню, – я поглаживал его по спине, чтобы успокоить. — Рауф, скажи, зачем он это сделал? – спросил Салех упавшим голосом. Он уткнулся мне в грудь и часто задышал. Настала его очередь устраивать истерику. Было видно, что ещё немного и он зарыдает. Я не желал этого допускать, так как муж в положении и лишние слёзы ему ни к чему. И даже засомневался, правильно ли я сделал, заставив Салеха наказывать сына, хотя мог сделать это и сам. — Подозреваю, догадался, что он следующим в очереди на брак. Мы ведь ещё не разговаривали с ним об этом. Морально он был не готов, вот и устроил спектакль с ложным повешением. — Откуда он знает этот способ? Не понимаю, кто мог ему такое рассказать. — Прости, дорогой. Кажется, это моя вина... – Салех вскинул голову. По его загоревшимся глазам я понял, что сейчас мне от мужа будет на орехи. Я срочно прижал его к себе, чтобы не дать подскочить. – Тшшш, не переживай, тебе вредно. Успокойся и я тебе всё расскажу. – Я гладил его по спине и неистово целовал его голову, лицо, шею. Только бы он не вспылил, тогда мне конец! Я обещал ему, что ссор больше не допущу, а сейчас она назревала. — Ты...когда успел? Это не та ли самая история... – прошипел Салех. Он начал приходить в себя и обретал ясность ума. Мои поцелуи его не отвлекали, а лишь быстрее приводили в чувства. — Не важно, любимый! Важно лишь то, что это моя ошибка и я её завтра буду исправлять. А ты глаз с Мэта не спускай. Не хватало, чтобы он реальную попытку предпринял. — Ты хоть понимаешь...весь ужас... – шипел муж, не обращая внимания на ласки. — Понимаю, дорогой, поэтому сам и исправлю... — Ты сволочь...скотина... – ну, всё, началось! Салех начал биться в моих руках, как птица в клетке, пытался вырваться из объятий и кулаками начал бить мне по плечам. Нет, отпускать его нельзя! Я не нашел ничего лучше, как повалить его на постель и закрыть рот требовательным поцелуем. Я прижал его к кровати всем своим телом. Он ещё недолго бился, пытаясь выбраться из–под меня, но успокоился, как только понял, что это бесполезно. Когда он притих, я ещё раз попросил прощения. — Прости, любимый, кто же знал, что простую историю на ночь он воспримет как пособие к действию, – я перевернулся на спину и уложил Салеха себе на грудь. Он хранил молчание. Постепенно, мы оба успокоились, и он уснул. Я ещё полежал немного, обнимая мужа. Из–за пережитых событий сон просто не шёл. Я лежал и думал о том, как умаслить супруга с утра. В связи с его настроением, утро обещало быть трудным. Судя по его молчаливому протесту, он будет завтра на меня дуться. Чтобы свести этот молчаливый протест к минимуму, надо придумать, как его задобрить. Думал, думал и придумал. Только после того, как мне пришло решение, как добиться прощение мужа, я уснул. Солнце только встало. Салех проснулся первым и попытался выскользнуть незаметно из моих объятий, но я не дал. — Куда собрался? Поспи, ещё рано на охоту, – промурлыкал я. — А ты собрался на охоту? – спросил Салех недоумённо. — Мы собрались сегодня на охоту, ложись, ещё рано. — Майлок, ты чего опять задумал? – муж не верил моим словам. Правильно и делал, кстати. Хорошо же он меня знает, если сразу почуял подвох. Но, разве я сразу сознаюсь? — А я не ясно выразил свои мысли, дорогой Салех? Сегодня у нас охота! Ты давно был на охоте? Вот и я соскучился по свежему мясу! Скажи, тебе что больше нравится, печёнка оленя или его сердце? — Зубы заговариваешь? — Нет, прошу прощения. Пусть этот завтрак нас примирит, и мы не будем больше дуться и ругаться, ладно? – сдался я. Не могу же я вечно шифроваться. — Ладно, – выдохнул Салех. Его мимолётная улыбка дала понять, что он и сам больше не сердится на меня. Он снова улёгся мне на грудь и принялся водить пальцем по моему животу, считая кубики. Было щекотно и приятно. — Салех, ты что делаешь? – спросил я, приподняв голову над подушкой. — Думаю, что сегодня съем на охоте, печень или сердце. — И как, решил? — Угу! Всё! — Да, пожалуйста, – хохотнул я и снова улёгся. Салех переложил свою голову с моей груди на плечо, и мы продолжили нежиться. Лежали недолго, ещё полчаса наверно, а потом собрались и полетели охотиться. Я был доволен, с каким аппетитом Салех поел мяса, ему как беременному это полезно. Такой завтрак был полезен и мне, помог настроиться на серьёзный разговор с сыном. По прилёту домой, я потребовал пригласить моего младшего сына в рабочий кабинет. Мэтью зашёл тихо, скромно, весь сжался, как старый сапог. В глаза мне он, естественно смотреть боялся. Парень просто стоял и молчал, пока я его своим строгим взглядом мерил. — Ничего не хочешь мне сказать, сын мой? — Нет, отец... — А я всё же думаю, что тебе есть что сказать! Хорошо, зайду с другой стороны, спрошу иначе. С какой целью ты вчера устроил эту сцену с повешением? Разве я для этого тебе историю на ночь рассказывал? Мэтью молчал, опустив голову. По щекам покатились крупные слёзы. — Мэтью, я задал тебе вопрос и желаю услышать чёткий ответ на него. Ты хоть понимаешь, как напугал нас с мамоном? Чуть сердца обоих не лишил, а меня потом и головы, когда мамон узнал, кто тебе эту историю рассказал. А ведь он беременный и его нельзя волновать! Я сам высеку тебя до полусмерти, если сейчас ответа не услышу. Последний раз спрашиваю, зачем? — Простите, отец... – ответил Мэт, шмыгая носом. – Я понял цель визита Паттерсов, когда в гостиной разговор был. Догадался, что скоро вы меня жените на его дочке, а я не хочу...И, чтобы избежать, придумал... – Мэт закрыл лицо рукавом и зарыдал. Значит, мои догадки были верны. — Стыдобище! – громко возмутился я. – А что, просто поговорить со мной или мамоном нельзя было? Ты думаешь, что всё случайно? Нет, не случайно! Мы готовили этот визит, много говорили об этом. Он, кстати против твоего брака с Аннабель. И, если бы ты поговорил с нами, мы прояснили тебе ситуацию и такого позорного спектакля не было и в помине. Однако, ты предпочёл себе напридумывать, поверить в это и пойти вздёрнуться! Не очень умное решение для парня, которому скоро восемнадцать лет! — Я боялся, если заикнусь, что не хочу жениться, вы снова поссоритесь с мамоном и он улетит... — Глупости! Поссоримся мы или нет, это наше дело! А твоё дело спросить, а не устраивать фестиваль нервных потрясений! Но, нет, ты решил таким оригинальным способом довести нас до белого каления! Поздравляю, у тебя это получилось! Ты вообще в своём уме, Мэтью? – кричал я на сына. — Простите–е–е, – зарыдал Мэт, вытирая рукавом глаза и нос. Я подошёл к нему и нажал пальцами на подбородок, вынуждая посмотреть мне в глаза. Он поднял голову, но в глаза мне смотреть не торопился, просто не смел. — Мэт, – попросил я спокойно. – Посмотри на меня, – он нехотя поднял на меня глаза. Как только наши взгляды сошлись, я добавил. – Мэт, ты не только у меня должен просить прощения. Мамон после твоего представления полночи не спал. И, потом, ты должен пообещать и сдержать слово, что больше подобного не вытворишь! Ни ложно, ни реально! — Да... – ответил он едва слышно. — Не слышу, – потребовал я. — Да, обещаю! – ответил он громче. — Вот и славно. Сделать это надо сейчас. Мамон очень переживает, как пройдёт наш с тобой разговор. Помни, он беременный, поэтому думай, что говоришь. — Да, отец. Можно вопрос? — Спрашивай. — Правильно ли я понял, что вы не собираетесь меня женить на Аннабель? — Верно, но, если ты помнишь, я спрашивал Якоба про сына. Он моложе тебя на два года. Если удастся вас женить, то земли Эдмона отойдут нам как его наследство. Если выдать тебя за Аннабель, то это вряд ли получится. Свои бы земли не растерять. У нас скоро пополнение. Не настаиваю я на твоём браке с Аннабель лишь по убедительной просьбе мамона. Будь ему благодарен хотя бы за это! Понял меня, надеюсь? — Да, отец. Спасибо, я всё понял. — Вот и умница. Сейчас вызову мамона. А пока он идёт, подумай, что ты ему скажешь. Он любит тебя и всё поймёт. Главное, пообещай ему то, что пообещал мне и сдержи слово. — Да, отец, – я наконец отпустил подбородок сына и вышел за дверь, чтобы отдать распоряжение. У дверей дежурил Лем и по первому же моему слову он убежал к нам в супружескую спальню, чтобы позвать Салеха. Когда я вернулся в кабинет, то сел в своё рабочее кресло. Мэт так и стоял посреди комнаты, потупив взор. Ожидание было для него мучительно. Он уже не плакал, просто стоял и молча думал, что скажет мамону. Зашёл Салех, и как только дверь за ним захлопнулась, Мэтью вздрогнул. — Вы поговорили? – осведомился супруг. — Да, дорогой. У сына есть что тебе сказать. Выслушай его, пожалуйста и прими решение о дальнейшем наказании за эту выходку, либо его отсутствии. Салех повернулся к Мэту. — Я слушаю тебя, сынок. — Мамон, простите меня. Я думал, что вместо Макса, вы жените меня на дочке Якоба, но ошибся. Мне надо было вас спросить. Обещаю, что такого больше не повторится, – сказав это Мэт, зарыдал пуще прежнего. Мамон обнял сына и поглаживая по спине, посмотрел на меня. Безмолвно Салех спрашивал меня «Что дальше?». Я хмыкнул, показал три пальца и жест рукой «дай по попе». Что Салех незамедлительно и сделал. Он что–то прошептал сыну на ухо и шлёпнул его по заду три раза. Учитывая, что попа у Мэта уже красная от вчерашнего взыскания, он только пропищал от каждого удара. Несмотря на то, что Салех на полголовы был ниже меня, силы в руках имел достаточно, поэтому эти три удара были для Мэта очень чувствительными. — Надеюсь, на этом вопрос исчерпан и все могут быть свободны, – сказал я. – Мне ещё поработать надо. Салех отпрянул от Мэта и отпустил его. Когда Мэт вышел за дверь, Салех остался на месте. — Ну, а ты чего ждёшь? – спросил я мужа. Салех подошёл ко мне и присел на колени. Обняв меня за шею, чмокнул в губы. Порыва его нежности я не понял. – Салех, ты чего, милый? – решил я уточнить. — Раф, ты действительно не будешь его заставлять? — Как я могу его заставлять? Ты видел, что он вытворяет? И вообще, от куда у тебя такие сомнения, радость моя? Разве я давал повод не верить мне? — Нет, не давал, прости. Я своим ушам до сих пор не верю. — Поверь, Салех, я не враг своим детям. — Спасибо, Раф, – Салех снова чмокнул меня в губы и крепче обнял за шею. —Угу, пожалуйста, – я тоже крепко обнял мужа. Я грелся и млел в его объятиях. Его запах резко усилился, что выдавало желание. Естественно, я это почувствовал, хотя отвечать на его желание почему–то не хотелось. — Раф, пошли в постельку... – предложил Салех. — Салех, любимый, мне работать надо. Совсем дела запустил. — Потом, все потом...пошли, а? — Салех, я занят, – упирался я. Да только это всё было зря. Надо было знать Салеха, он умел уговаривать. А учитывая, что он в положении, так и вовсе не желательно отказывать. А от его запаха я уже начинал одуревать. Короче, сопротивление бесполезно! — Уже нет...идём. Ты же не хочешь, чтобы я обиделся? – он встал с моих колен и потянул меня за руку за собой. Видя его умоляющие глаза, я сдался. Работать он мне всё равно не даст. Какая уж теперь работа, если беременный супруг внимания требует. На этот раз Салех взял инициативу в свои руки. Сам возбудил ласками, давая мне отвечать лишь иногда. Сам растянул себя и сам же насел на меня. В окончании всего довел до такого экстаза, что я сам чуть сознание не потерял. Я вдруг понял, за что люблю его. С ним интересно. То он спокоен как гладь моря в ясный день, то кипит и бушует как это же море в грозу. А теперь ещё интересней будет, потому что в связи с особым положением он меняется как ртуть. Буквально пару дней назад он шантажировал меня и кричал, что ненавидит. А теперь ласков и покладист со мной, как будто по–другому и не умеет. Вот что беременность с человеком, то есть с драконом, делает. Через неделю, как и было условлено, мы полетели к Паттерсам. Мы, это я, Салех и Мэтью. Макса и Грегори мы оставили дома по уважительной причине. У Грегори открылась течка и Макс был с ним неотлучно, помогал справляться с болью. Впрочем, если бы не это, я всё равно оставил их дома. Нечего по гостям шастать уже устоявшейся, но неженатой паре. Тем более, что Макс ревнив как мешок с чертями. Совсем необязательно провоцировать такого альфу на ревность, мало ли что в гостях может произойти. Летя над просторами, я наблюдал за происходящим внизу, примечал интересные места. Не меньше я удивлялся, когда мы пролетали над землями Паттерсов. Сразу виден несколько другой подход в управлении территориями. Не хуже и не лучше, чем у нас, просто всё по–другому. Хотя нельзя не отметить, что нам с Салехом есть чему поучиться и я обязательно расспрошу Якоба в свободное время о секретах управления. Якоб вместе с женой и детьми встречал нас на пороге собственного дома. Мы подлетели и перекинулись в человеческую ипостась. После взаимных приветствий и выслушивания моих объяснений причин отсутствия Макса и Грега, Якоб представил нам своего сына Эдмона. — Мою дочь Аннабель и жену Савойю вы уже знаете, позвольте представить вам моего сына Эдмона. Чаще мы зовём его просто Эди. Прошу любить и жаловать, – сказал Якоб, глядя на сына. Парень хоть выглядел серьёзным альфой, но, когда его представили гостям, то есть нам, он засмущался. От смущения он и забыл, что должен поклониться и подать мне руку, но он только улыбался. Увидев Эдмона, Мэт замер. Внешность парня поражала. От своих родителей он взял всё лучшее. Он был похож на сестру, отмечались общие черты, но это совсем немного. Статью и фигурой в свои пятнадцать лет Эдмон пошёл в отца. Так же высок, строен, но в соответствии с возрастом. Получалось, что по росту он был близок к росту Мэта. Прямые длинные тёмно–русые волосы были убраны с висков и закреплены на затылке чёрным кожаным ремешком. Остальные волосы аккуратно расчёсаны и уложены так, что едва доставали плечи. Зелёные глаза смотрели живо и с интересом. Парень хоть и тушевался немногого в присутствии незнакомых, но старался смотреть прямо, не выдавая волнения. Форма губ повторяла отцовскую, поэтому, когда он улыбался, то делал это сдержано, спокойно, как бы снисходительно. Одет Эдмон был в синий камзол, чёрные брюки и черные сапоги. На вороте белоснежной рубашки виднелся галстук–платок как у отца. Только цвет галстука был в тон камзола и имел такую же брошь, как и у Якоба. Я хохотнул и констатировал, обращаясь к Якобу. — Кажись завис! Прошу прощения, – я слегка хлопнул сына по спине, чтобы очнулся и проявил соответствующие ситуации манеры воспитания. Поклониться Эдмону в знак приветствия и подать руку, то бишь. Мэт очнулся и наконец, отвесил поклон, но руку подать побоялся. – Это мой сын Мэтью, прошу любить и жаловать, Эдмон. Рядом со мной мой муж и мать Мэтью – Салех. — О–очень приятно, – протянул Эдмон, отвесив ответный поклон. — Прошу в дом, дорогие гости, – пригласил нас Якоб. Мы последовали за хозяевами. Сказать, что в доме было роскошное убранство, правда без вычурности, ничего не сказать. При этом, ничего лишнего и все вещи на своих местах. Убранство холла, гостиной, столовой напоминало наш земной английский стиль эпохи королевы Виктории. Находиться здесь было комфортно и приятно. Сначала через холл нас проводили в гостиную, где мы удобно разместились и побеседовали на отвлечённые темы. После этого нас пригласили в столовую. За обедом я завёл разговор с Якобом о ведении хозяйства, так как выразил свои восторги по поводу увиденного на территории Якоба. Пока Якоб делился секретами, я наблюдал за Мэтом. Они с Эдмоном не сводили друг с друга глаз. Казалось, забыли не только как есть, но как дышать. Салех и Савойя, глядя на эту парочку только тихо посмеивались. Уж не истинная ли они пара? Такое бывает, что пара встречается очень рано, ждёт возраста соития (по–нашему, совершеннолетия) и спокойно женится. Хорошо, если так. Кстати, задавание Мэту и Эдмону вопросов, чтобы отвлечь от созерцания друг друга, результатов не дали. Оба на вопросы мямлили что–то нечленораздельное и смущались. Этим они вызывали у нас ещё больше сдавленного смеха. Смеяться в открытую было нельзя, так как парни и так–то краской заливались. Наши с Якобом супруги только умилялись. Нет, у меня глядя на эту парочку сейчас случится «передоз милоты» и меня вырвет. С Салехом у нас тёплые, доверительные отношения, но до сюсюканья и милования не доходило ни разу. Просто я этого не люблю, сладкое до приторного в отношениях со своей парой вызывает у меня стойкую аллергическую реакцию в виде тошноты. Хотя, я и готов признать тот факт, что парни друг другу понравились и из этого могут получиться серьёзные отношения, вплоть до брака. Блин, они уже битый час не сводят друг с друга глаз. Это какую выдержку надо иметь, чтобы так пялиться на парня, которого впервые в жизни видишь? У меня, например, эта самая выдержка уже заканчивается. Я сделал сыну замечание. —Мэтью, возьми себя в руки и ешь, – Мэт очнулся и нехотя переключился с Эдмона на тарелку с едой. Не знаю, чувствовал ли Мэт вкус еды, но ел он без аппетита. Салех незаметно задел Мэта ногой под столом, давая понять, что пора уже в себя приходить. Мэт покраснел до кончиков ушей, глядя на сердитое выражение лица мамона и принялся активнее поедать содержимое своей тарелки. После обеда Якоб показал свой сад. Он был большим по сравнению с нашим и оформлен как парк зверей. Все кустарники имели форму каких – то животных. Даже драконы имелись. Салех был в полном восторге от фигур и сада Паттерсов в целом. Он замучил Савойю вопросами, что да как. Они ещё неделю назад нашли кучу общих тем для разговоров, а теперь добавилась тема «кто оформил так кусты?». Тема сада вообще была вне конкуренции. За общими разговорами мы не заметили, как наши мальчики уже шли рядом позади всех и мило беседовали о своём. Им даже мешать не хотели. Мы с Якобом многозначительно переглянулись, давая понять, что есть надежда сблизить парней, а брак между семьями сделать желанным во всех смыслах. Мой муж и жена Якоба тоже переглянулись и негласно поняли то же самое. Дальше Якоб не отказал себе в удовольствии показать свою гордость – конюшню. Да я такие конюшни только на фотографиях в журналах и на картинках из прежнего мира видел. Это космос, а не конюшня! Могу себе представить уровень отношения хозяина к лошадям, если он такую конюшню выстроил для них. Хоромы, а не деревянный сарай. Дом их цельного кирпича, с окнами и большими воротами. Внутри по обе стороны конюшни находились загоны. Находиться в помещении было комфортно, так как запах лошадей был не резким, а сама конюшня постоянно проветривалась. Загоны были сколочены аккуратно и крепко. Лошади могли видеть не только тех, кто подходил к их личному стойлу, но и своих соседей. В кормушках был корм и свежая вода. Во всём виделся хозяйский, я бы сказал профессиональный подход. Естественно, нам показали всех лошадей, а одну даже оседлали, чтобы мы могли доставить себе удовольствие и покататься на ней. Тут моё сердце упало. По ощущениям куда – то в район живота, нет, ниже – в пах! Я знал, как в седле держится Мэтью, сейчас просто позора не оберёмся. Если ему предложат сесть на эту красавицу, которую нам вывели, то я просто боюсь за сына. Реально боюсь! Я посмотрел на Мэта. Он с нескрываемой завистью смотрел на пегую кобылку, которую заводили в тренировочный загон. Лошадь ему явно понравилась. Однако, промелькнувшее в глазах сына беспокойство ничего хорошего не сулило. Он вцепился в рукав Салеха и что–то говорил ему на ухо. Салех тихо пытался его подбодрить и успокоить, но это мало помогло. Мэт явно не желал упасть в грязь лицом перед потенциальным женихом. Шутка ли, показать себя не с лучшей стороны в первый день знакомства с Эдмоном. Не ошибусь, если он будет от поездки на лошади отказываться. Первым продемонстрировать навыки верховой езды Якоб предложил сыну. Эдмон держался в седле великолепно, словно родился с поводьями в руках. Сделав шагом пару кругов по тренировочному загону, он показал, как лошадь ходит рысцой и аллюром, как перепрыгивает через препятствия, какие трюки умеет с поклонами и пятиться назад. Зрелище завораживающее! А как себя проявляет наездник, просто немыслимо. Моему Мэту до этих навыков как таракану до луны. Не выказав на лице ни одной эмоции, Эдмон сосредоточенно выполнил все упражнения, давая лошади лишь словесные команды. Было видно невооруженным взглядом, что парень чувствует и понимает лошадь, а она слушается его. Внешне казалось, что и сама лошадь достаточно покладиста и легко обучается. А дальше произошло то, чего я так боялся. Якоб подозвал сына к выходу из загона и предложил Мэту поменяться с Эдмоном местами. Мэтью дёрнулся и лишь ответил. — Благодарю, милорд. Можно в другой раз? Сегодня мне что–то не хочется на лошади кататься. Куда там? Якоб знал, как уговорить подростка. Сам отец парня такого же возраста (чуть моложе, но это сути не меняет). — Мэтью, ты чего–то боишься? – спросил он моего дрожащего отпрыска. — Нет, милорд. — Тогда в чём проблема? Эта лошадь имеет спокойный и добродушный нрав. Она послушна и хорошо воспитана. Попробуй хотя бы пару кругов. Окажи нам честь. Или ты не умеешь? — Умею, милорд. Просто не... – Салех едва оторвал сына от своего рукава и что – то прошептал ему на ухо. Я не знаю, что мой муж сказал нашему сыну, но после этого Мэт как ошпаренный метнулся к лошади и грациозно сел в седло без посторонней помощи. Я аж опешил, как ловко он это сделал. Мэт сразу приосанился и пустил лошадь шагом. Он повторил все те упражнения, которые делал Эдмон. Я смотрел и глазам своим не верил, как Мэт хорошо, почти безукоризненно выполняет упражнения. Что за метаморфозы? Я незаметно подошёл к мужу и тихо спросил. — Салех, милый, ты что Мэту сказал, что он побежал в седло садиться? Я думал, мы его с места не сдвинем. — Он знает, – тихо и загадочно произнес супруг. — Салех, не томи, что ты ему сказал? — Да ничего особенного, дорогой. Я просто пригрозил ему, что если сейчас он в седло не сядет и не покажет реальные навыки, то дома я с него шкуру спущу. — А это не слишком...жестоко? — Не думаю, я просто придал ему мотивации. Я не собирался его бить, Раф. Простимулировал интерес, только и всего. — Мастер же ты стимулы придавать, радость моя, – прошептал я мужу. — Какой есть, – кокетливо ответил муж, посылая мне самую очаровательную улыбку. — За это и люблю! – пробурчал я и отошёл. Всё время нашего разговора, мы не сводили глаз с сына. Лишь иногда обменивались взглядами и улыбками с Салехом. Мэт показывал чудеса владения лошадью. Можно сказать, неузнаваемые изменения в поведении моего мальчика. Дома как бревно, а в гостях предстал во всей красе. Мастер Барт был прав, говоря, что Мэт всё умеет. Не трудно догадаться, что поспособствовало таким неожиданным метаморфозам. Кстати, запах Мэта – цветущая яблоня, многократно усилился, а Эдмон, наблюдая за Мэтом старательно пытался скрыть накатившее возбуждение. Он стоял, облокотившись о верхнюю перекладину загона, а сам поставил ногу на нижнюю перекладину. Естественно, чтобы не видеть косые и всё понимающие взгляды взрослых, Эдмон не сводил глаз с Мэта. Отпрыск мой держался достойно. Пройдя два круга шагом, на третий пустил лошадь галопом и перевёл на прохождение препятствий. Лошадь была послушана и выполняла все знакомые команды. Мэт сосредоточился на выполнении упражнений и уже ни на кого не обращал внимания. Он старательно вспоминал, чему его учили и демонстрировал это. И куда интересно подевался куль с дровами? Может, ведь, когда хочет! Значит дома притворялся, чтобы жалели. Вот жук! Когда Мэт окончил выполнение упражнений, подъехал к выходу из загона и спешился. Якоб оценил его старания, принимая из рук Мэта поводья. — Весьма неплохо, молодой человек. Вы отлично держитесь в седле. Не понимаю вашей ложной скромности. — Благодарю, милорд, – просиял Мэт, а сам залился краской. Он подошёл ко мне, и я шепнул ему на ухо. — Что это сейчас было, птенчик мой? — Ничего, папа. Что–то не так? — Значит, поротая попа тебе мешает, да? Почему сейчас не помешала? — Простите, папа... – Мэт опустил голову. — Иди к мамону, дома поговорим. Мэт подошёл к мамону. Тот обнял его и одобрительно похлопал по спине. Якоб тоже хлопнул меня по плечу. — Рауф, Мэт замечательно сидит в седле, вы хорошо его обучили. — Благодарю, Якоб. Сам в шоке. Правда, не ожидал от него. — Чего так? По–моему, он владеет навыками верховой езды вполне достойно. — Да? Я вот не уверен... — Понимаю вас. Мэтью есть чему учиться. Видно, что он старательный. При должном подходе он быстро освоит всё что нужно. А так он молодец! — Спасибо, Якоб. Учту ваши пожелания. Займусь им вплотную, а то всё дела да дела... — Не переживайте так, Рауф. Хотите, я попрошу Эда, и он поможет Мэту отточить некоторые навыки. Заодно поближе познакомятся. — Сочту за честь. Думаю, и сам Мэт не откажется от такой возможности. — Если вы позволите, то я хотел бы предложить Мэтью остаться на ночь. — А это будет удобно? Мы только первый раз у вас в гостях... — Конечно, не сомневайтесь. Они большие мальчики и думаю, глупостей не натворят. — Я сомневаюсь в другом, Якоб. Не уверен, сможет ли Мэт заснуть на новом месте. У нас дома–то это целая проблема. — Не переживайте так. Если он не уснёт, мы найдём, чем его занять. Скрепя сердцем и глядя на щенячьи глаза мужа и сына, я сдался. Позволил Мэту остаться в гостях на ночь. — Ладно, пусть остаётся, но, чтобы без глупостей, – я погрозил Мэту пальцем. Он кивнул в знак согласия. – Завтра утром прилечу забрать тебя и если только одно замечание на недостойное поведение, Мэт... — Да, папа. Я понял, – он запрыгал от счастья и обнял Салеха. Ох, знал бы чем всё это обернётся, забрал бы сына домой и запер в комнате на амбарный замок. А мои наставления по поводу хорошего поведения Мэт выполнил с точностью до наоборот. За это я бы сам лично всыпал бы ему по первое число. И за что мне всё это? После ужина мы с Салехом улетели, оставив Мэта в доме Якоба. Если честно, то я и сам плохо спал, из–за отсутствия младшего ребёнка дома. Салех, видя моё беспокойство, успокаивал как, мог, но уснул я лишь под утро. После позднего завтрака пришло срочное донесение от Якоба, что Мэт и Эд пропали из дома. Всё в округе обыскали, не нашли. Он просил незамедлительно прилететь к нему в имение, чтобы организовать более полномасштабные поиски. Пояснил, что они обманули охрану, ссылаясь на его разрешение, а эти остолопы не потрудились у хозяина уточнить, так ли это. Зная сына, могу предположить, что идея с побегом ночью из дома пришла скорее всего Эдмону. Наблюдая за Эдом вчера, я отметил, что он посмелее моего Мэта. От полученного известия мы с Салехом мягко говоря были в ужасе. Долго не думая, мы собрались и вылетели в направлении имения Паттерсов. По пути мы осматривали окрестности на предмет следов пребывания наших мальчиков. Но таких не оказалось. Прилетев к дому Якоба, мы спустились на посадочную площадку и перекинулись. Якоб вышел нас встречать. Савойю мы не видели. Якоб сказал, что она у себя и в шоке от ситуации. С ней Аннабель, поддерживает. Я отправил к ним Салеха на тот случай, если парни вернутся сами. Взяв подкрепление из числа охраны, мы перекинулись и полетели на поиски детей. Первые следы пребывания сыновей мы заметили у реки. Далеко же они залетели. Парни просто сидели на берегу и, видимо общались. Их собственных следов было мало. Зато чужих следов было хоть отбавляй. Якоб почуял неладное, начал о чём–то догадываться, но пока озвучивать не стал, так как это ещё надо проверить. — Создаётся впечатление, что их тут поджидали и быстро увезли с собой, – сделал он общее предположение. – А вот в какую сторону увезли, надо искать. Мы принюхались. Запахи сыновей смешивались с чужими мужскими. По оттенкам всех имеющихся запахов, мы сделали вывод, что мужчин, забравших наших детей, было человек восемь. А вот направление, куда увели парней, мы вычислили по следам. Не очень–то похитители скрывали своё присутствие на чужой частной территории. Следы вели в сторону столицы. Как по дорожке из лепестков роз мы устремились по следам и запаху вслед за похитителями. Запах сыновей шёл параллельно друг другу. Это означало, что до самой столицы их везли вместе, не пытаясь увести одного в одну строну, другого в другую. Это усложнило бы поиски. Когда мы долетели до столицы, то было уже далеко за полдень. Город был уже сильно оживлён. Работали магазины, лавки, таверны, рынки. Как же вовремя мы успели! Пролетая над городской рыночной площадью, мы заметили наших мальчиков. Дав круг, мы спустившись, перекинулись в человеческую форму и подошли к помосту. Они уже стояли на помосте для продажи рабов. Наши сыновья были раздеты почти до нага, побиты, на шеях красовались новенькие ошейники с шипами, чтобы в драконов не могли перекинуться. Рядом стоял торговец рабами. Он стоял с палкой в руках и нахваливал достоинства свежеиспечённых рабов. Кричал, что они девственники (проверял он что ли?). Говорил, что сделать из них можно всё, что хозяин захочет. Вот гад, ну погоди у меня! Я тебе покажу как моего сына в рабство продавать! Меня трясло от того, как я хотел открутить голову этому торговцу. Якоб узнал его. Этого торговца звали Хёрп. Он и сам покупал у Хёрпа рабов, но что торговец опустится до похищения парней из дворянского сословия, он даже себе представить не мог. Якоб видел и слышал то же самое, что и я. От злости его чуть на месте не разорвало. Я придержал его, и мы в сопровождении охраны стали пробираться ближе к помосту. Оттесняя и местных жителей, и охранников рабов, мы подошли к самому помосту. Причём ни мы, ни наша охрана особо не церемонились. Нескольких охранников рабов вообще отключить пришлось, чтобы не мешали вершить возмездие. Ни слова не говоря, мы запрыгнули на помост. Долго не думая, я схватил своего сына, Якоб своего. Наша охрана последовала на помост за нами готовая в любую минуту вступить в бой. Хёрп опешил и зарычал. Видимо почувствовал себя бессмертным! — Что вы себе позволяете, это моя собственность и я её продаю! Уходите, я буду жаловаться! — Ага, и что ты скажешь? Что украл двух представителей из дворянства высшего сословия и продавал как элитных рабов? – гаркнул ему Якоб. — Вы кто такие? – орал Хёрп сотрясая палкой. — Эти парни наши дети! Я – лорд Якоб Паттерс – советник короля по экономике. А это, – он указал на меня. – Лорд Рауфлайн Майлок – советник короля по внутренней политике в отставке. – прорычал Якоб. – А если кто–то сомневается, подойдите, поговорим! — Ну? Есть желающие на тот свет отправиться? Подходите...– прорычал я, обнимая сына. Мэт весь дрожал. То ли от холода, то ли от страха. – Я многозначительно посмотрел на Хёрпа. Он судорожно замахал руками. — Нет, нет, никто не сомневается, простите. Я не знал, что они дворяне. Простите, забирайте их... — Заберём! И если кому–то ещё придёт в голову похитить наших сыновей, – добавил Якоб. – Сам лично разорву на месте! А пока мы королю жалобу подадим на вас, Хёрп. Я научу вас торговать честно! — Не надо жалобу, простите, это не повторится, – заверещал торговец. Зрители неодобрительно засвистели, в Хёрпа полетели камни. Он тут же ретировался и с помощью своей охраны увел не проданных ещё рабов, подальше от помоста. Я посмотрел на сына. Он весь сжался, сильнее задрожал, в глаза мне вообще боялся смотреть. — Дома поговорим, Мэт. – бросил я ему. Снимать ошейники времени не было, это целая морока. Поэтому другого выхода не было, как перекидываться и улетать, забрав сыновей в лапах. Якоб обернулся в дракона здесь же на площади и осторожно взяв в лапы сына понёс прочь. Он своим весом чуть помост не продавил. Зато его продавил я, когда перекинулся. Взяв в лапы сына, я поднялся и обдал помост огнём, будь он проклят. Охрана последовала примеру и перекинувшись, полетела из города назад, в имение. За нами даже никто не погнался, хотя по сути мы нарушили покой в городе и прекратили торговлю рабами на сегодня. Пока мы летели, я не удержался от возмущений и очень сильно ругался. Правда, со стороны это выглядело как злобный рык дракона вперемешку с воем. Якоб успокоил меня, пообещав разобраться с сыновьями по прилёту, а жалобу на Хёрпа подать завтра. Сегодня будет просто не до неё. Мы приземлились в имении Якоба ближе к вечеру. Нас выбежали встречать наши супруги. Оба, и Салех и Савойя, были в шоке от того, в каком виде мы опустили сыновей на землю. По их полуголому виду и ошейникам с шипами, супруги поняли, что парни попали к рабовладельцам. И, хотя, торговля здесь была в порядке вещей и процветала, торговать своими детьми мы не собирались. Матери помогли детям подняться и увели их в дом. Мы с Якобом перекинулись в человеческую ипостась и последовали за супругами. По пути Якоб отдал приказ принести инструменты, чтобы снять ошейники. Салех и Савойя проводили сыновей в гостиную, усадили у камина и укутали в пледы, чтобы согреть. Как только принесли инструменты, Якоб снял ошейники с юношей. Неожиданно я почувствовал, как зазвенел воздух. Похоже, Якоб собирается устроить обоим сыновьям выволочку за побег. Он пригласил всех взрослых сесть и сел сам. — Итак, молодые люди, – начал он жёстким тоном. – Рассказывайте во всех подробностях, как вы оказались сначала у реки, а потом на помосте для продажи рабов? Ответом ему было молчание. Оба потупили взор, сжались. Даже прижались друг к другу, как два котёнка без мамки. — Я сказал, рассказывайте, – рыкнул Якоб. – Эдмон, говори или я за себя не ручаюсь! Объясни нам, какого рожна ты сам из дома ночью сбежал и гостя с собой увёл? Ты о чём вообще думал? Говори! – гаркнул Якоб, да так, что мальчики вздрогнули. – Дождусь я сегодня объяснений? Учитывая, сколько сил мы потратили на ваши поиски, разъяснения ваши мы заслужили! Ну! – гаркнул Якоб ещё раз, но с большей силой. Первым такого напора не выдержал Мэтью. После слова «Ну!», он вздрогнул и набрав побольше воздуха в лёгкие, выпалил. — Простите, милорд! Это моя вина. Я не спал, не мог. А Эдмон предложил мне слетать к реке, так как созерцание воды успокаивает. Я согласился, – закончил он дрожащим голосом. Его ещё от холода трясло, а тут на психику давят. Узнаю сына, стоило слегка надавить, как он первым сдался. А вот Эдмон настоящий партизан, до сих пор молчит. Альфа, что сказать? — Дальше что было? – спросил я у сына, но уже спокойно. Мэт посмотрел на меня и ещё больше начал заикаться. — Ну, мы у реки сидели...беседовали...на воду смотрели. Рядом никого не было. Точнее...мы никого не заметили, честно. Неожиданно...ближе к утру, когда мы уже собирались назад...на нас напали. Их было много...мы не вырвались. Они нас скрутили и бросили в повозку. Всю ночь по дороге...пугали нас и били. А утром...выставили на продажу в городе. Это всё... – Мэт уткнулся лицом в колени и захныкал. Салех попытался встать, чтобы его успокоить, но я жестом запретил. Пусть поплачет, золотая слеза не выкатится. – Простите нас, пожалуйста...Мы не хотели, чтобы так вышло... – выл мой отпрыск. Эдмон, сидевший рядом, совсем замкнулся и продолжал молчать. Что тут скажешь? Ясно же, что случившееся, это полностью его вина и оправдания этому поступку нет. — Ладно, не вой, – сказал я Мэту. – С тобой я отдельно дома поговорю, – я посмотрел на Якоба. Он не сводил глаз с Эдмона. Тот упорно молчал, опустив глаза. Парень прекрасно осознавал свою вину, а раз оправдания нет, то и оправдываться смысла нет. Лучше молчать, чтобы хуже не сделать. Чувствуется, в наше отсутствие, Эдмону светит порка похлеще, чем Салех Мэту за лжеповешение устроил. После этого, парни в сопровождении матерей были отправлены мыться и переодеваться на ужин. Мы с Якобом расслабились и попросили принести вина. Эпопея с поиском детей была окончена. А вот нервы уже сдавали, поэтому доза алкоголя не помешала бы. Со своим сыном Якоб пообещал разобраться после нашего отлёта. Правда, самому Эдмону это ничего хорошего не сулило. Во время ужина оба сына вели себя более чем скромно. Тема похищения больше не поднималась, но мы обсудили с Якобом текст жалобы на Хёрпа. Правда, я посетовал, что чем бумажки писать, не лучше ли ему сразу голову свернуть? — Сначала используем все законные способы, чтобы привлечь его к ответственности. А уж потом, если не поможет, накажем сами. — Ну, ну! – прогудел я. – Вот увидишь, сразу свернуть ему шею куда быстрее и эффективнее. Зато другим неповадно будет. — Может ты и прав, Рауф, – во время поисков детей мы решили с ним перейти на «ты», так как общая беда нас сблизила. – Однако, попробовать надо. — Пробуй, только учти, что если он и заплатит за это безобразие, то не нам! — Посмотрим, – уклончиво ответил Якоб и продолжил есть. – Будем действовать по обстоятельствам. По прилёту домой, я так всыпал Мэту, что он неделю на спине спать не мог. С Эдмоном было то же самое. А вот эмоциональное состояние супруга меня напрягало куда больше. Он прилетел от Якоба очень подавленным. Салех был расстроен выходкой сына и её ценой. Каждую ночь он ревел навзрыд по этому поводу. Просто плакал и ни на что не жаловался. Я успокаивал его как, мог, даже сексом отвлекал. Мне приходилось проявлять чудеса фантазии и подключать весь свой прошлый опыт, чтобы отвлечь мужа от дурных мыслей. Постепенно, Салех успокаивался и с каждым днём расстраивался всё меньше. «Успокоительный» секс давал свои плоды. Он ведь был беременным и оставлять всё как есть я не мог и не хотел. Когда на следующий день после прилёта о подробностях выходки Мэтью узнал Макс, он покрутил пальцем у виска, глядя на брата. — От кого не ожидал, так это от тебя, Мэт. Братец, ты вообще в своём уме, ночью из дома улетать? Да ещё и на чужой территории! Правильно тебе отец всыпал. Я бы тоже добавил. Посмотри, до чего ты мамона довел! — Макс, прекрати, – осадил я старшего сына. – И так тошно. Иди лучше Грегори займись. И прошу, не упоминать больше этого случая. — Хорошо, отец, – ответил Макс и вышел. С этого дня отношения сыновей друг с другом стали холоднее, а Макса с мамоном ближе. Перспектива потерять мать из–за брата казалась Максу ужаснее всего на свете. Шло время, мы с Паттерсами виделись довольно часто. Наши несостоявшиеся рабы вели себя скромно и тихо. Чаще всего сидели рядом и тихо общались на свои темы. Иногда выходили в сад под присмотром своих мам. Одних их теперь не оставляли ни за что и ни под каким предлогом. Бывало, что Эдмон с разрешения старших уходил с Мэтом в тренировочный загон и показывал разные трюки. За одно и Мэт оттачивал мастерство владения наукой верховой езды. Правда и в загоне оба были под присмотром, но уже моим и Якоба. Со временем этот случай стали забывать. Однако, урок парни усвоили крепко.