Solare

Намджун просыпается тяжело, медленно поднимая своё налившееся свинцом тело с дивана и тихо ворчит себе под нос, пока плетётся к шкафу за одеждой, шлёпая босыми ступням по паркету. Просторная комната освещена лишь светом из коридора, который одинокими лучами проникает через неприкрытую дверь, от чего сонливость совершенно не хочет испаряться. Чонгук замечает друга в отражении зеркала, около которого стоял, пытаясь уложить свои волосы. Однако, увидев внешний вид Кима, бросает это гиблое дело. Ким был одет в чёрные спортивные штаны и всю ту же домашнюю футболку Чона, волосы его торчали в разные стороны, а в руках он держал белую ветровку и ключи, это говорило о том, что он готов и уже давно ждёт друга. Хотя стоило учесть тот факт, что при всём своём домашнем облачении Намджун всё равно выглядел довольно круто и отчасти даже сексуально, всё-таки большую роль тут играла не одежда, а атлетическое телосложение мужчины. Обернувшись обратно к зеркалу, Чонгук с ног до головы осматривает своё отражение и тяжко вздыхает. Его внешний вид сильно контрастировал с кимовским, ибо его бёдра были обтянуты чёрными кожаными штанами, в которые была заправлена белая футболка, а сверху накинута чёрная косуха с множеством заклёпок. Всё это создавало впечатление, что он излишне старался, хотя отчасти это так и было.

***

Казалось, в этом ночном клубе Намджун может ориентироваться даже с закрытыми глазами. Это давало понять, что он тут довольно частый посетитель. Это подтверждалось еще и тем, что он остановился на пару минут, чтобы переброситься парой фраз с охранником. Хотя Нама понять можно, ведь он до сих пор не нашел своего соулмейта, но его, кажется, это не сильно и волновало. Пока Намджун вёл их до так называемой вип зоны, Чонгук успел подметить, что это место отличалось от большинства клубов, которые он знал или о которых слышал. Тут не было резвой молодёжи, что скакала на каждом углу и затевала бессмысленные драки, все сидели на кожаных диванчиках, которые занимали большую часть клуба и наслаждались интимной обстановкой. В помещении не пахло сигаретами или потом, лишь ненавязчивым запахом дорогого алкоголя, и где-то отдалённо дорогим мужским одеколоном. Большой зал освещался лишь парочкой тускло-синих прожекторов, а весь основной свет был направлен на сцену, делая больший акцент на танцорах. Всё казалось слишком чистым, не похожим на обыкновенные клубы, создавалось впечатление, что это место для встречи бизнесменов, а не для отдыха с парочкой горячих девушек или даже парней. Они усаживаются на кожаный и невероятно мягкий диванчик сразу перед сценой и Намджун заказывает по бокальчику вина для них. Если честно, Чонгука совершенно выбивало из колеи это место. Не этого он ожидал. Всё тут было слишком медленно и не разгоняло по жилам кровь, не заставляло чувствовать юношеского пламени, а напротив, заставляло чувствовать себя на пару лет старше. Чуть охмелев, Чон разлёгся на кожаном диване, без интереса наблюдая за всем происходящим на сцене. Прошло то время, когда он был зелёным мальчишкой, и у него вставало на каждое оголённое колено. В какой-то момент он даже пожалел о том, что согласился поехать сюда вместе с Намджуном, хотя другу здесь более чем нравилось, наверное, потому что тот был более спокойным, нежели Чонгук, такие места ему как раз подходили. С тяжелым вздохом Чонгук зачесывает волосы назад, думая, что совсем не по нему такие места, как в этот момент яркая вспышка света со сцены освещает проходящего мимо их столика человека. Чон замирает, оставаясь в нелепой позе провожать уходящий силуэт слишком утончённого и нежного для такого похабного места парня. Розовые свободные штаны из шифоновой ткани, в цвет им майка с глубокими вырезами на рукавах, серые угги, персиковая макушка и слишком аристократические черты лица. Но что действительно вгоняло в оцепенение, это мимолётный взгляд, в котором плескалось глубокое море презрения и ненависти. С боку слышится смешок, и Гук поворачивается в бок, замечая Намджуна, который пытался подавить свой смех в огромной ладони. - Понравился? – игриво подёргивая бровями, спросил Нам. – Это Хоби, самый популярный и дорогой приват этого клуба, - начал рассказывать Ким, хоть его и не просили. - Действительно необычное зрелище в таких местах. Словно светлый ангел, попавший в ад. Однако, говорят, что после третьей ночи, проведённой с ним, люди прощаются с жизнью. И вот тут напрашивается вопрос, кто действительно в аду. - Тебе не кажется это подозрительным? - Чонгук неожиданно задаёт вопрос совсем не по теме, и кажется в глазах Кима проскальзывает некое разочарование. - Ты о чем? - немного теряясь и не понимая, что именно имел в виду друг, вопросом на вопрос отвечает Намджун. - Помнишь, то дело, которое мы недавно провалили? - Ты серьёзно хочешь сейчас поговорить о работе? - Ким окончательно теряет интерес к разговору, поэтому отворачивается от Чона и тянется за бокалом вина, что стоял на невысоком стеклянном столике. - Да погоди ты, - не зная как привлечь внимание Кима, Гук внезапно хватает его за ляжку, заставляя подпрыгнуть, в это же время пытаясь продумать всё, что хочет сказать. - Ты же помнишь то дело, связанное с ночными клубами? Что, если мы просто искали не в том месте? Ну подумай, большинство слухов берутся не из воздуха, кто-то где-то что-то увидел, а в другом месте произошла утечка информации... - Стоп, стоп, стоп, ты хочешь сказать, что Хоби, этот ангел, который только что прошел мимо нас, может кого-то убить? - Кима уже пугает такое фанатическое помешательство друга на работе, а теории, которые он выдвигает, кажутся совсем безумными. Хотя за эти безумные теории, Чон когда-то обогнал Кима и стал руководствовать своей собственной расследовательной группой. - Нет, Чон, я слышал много твоих безбашенных теорий, но это кажется совсем дикой. - Во всяком случае, я должен всё проверить, - Чонгук вскакивает с диванчика и начинает оглядываться по сторонам. - Нам, как мне, как мне пройти... Чонгук замолкает на мгновение, ему вдруг становится неловко говорить о том, что он хочет снять шлюху на ночь. Но Намджун не просто так его друг уже долгие годы, он встаёт следом за Гуком и жестом призывает следовать за ним. Они заходят в небольшую комнатушку, что была спрятана за барной стойкой и их приветствует молоденькая девушка, мило улыбаясь. Чонгук остаётся стоять рядом с дверью, в то время как Намджун решает все вопросы за него. Чон замечает, как перед Кимом кладут большую папку и просят его расписаться в некоторых местах. - Пообещай мне, что ты там хоть немного, но расслабишься. Хоть раз забудь о своей работе, - говорит Ким, когда заполнив все бумаги возвращается к Чонгуку.

***

После того, как Чонгук отвалил достаточно крупную сумму за услуги Хоби, его повели в душ, чтобы он помылся перед плотскими утехами, вручили ключ от шкафчика и махровый халат с тапочками. И это снова заставляло думать о том, что данное место действительно не походит на обычные ночные клубы, и кажется очень странным. И именно поэтому, быстро помывшись, Чон начинает тщательно осматривать небольшую светлую ванную. Однако, даже спустя пару минут, он ничего подозрительного не находит. Поэтому остаётся лишь идти в указанную комнату, и осматриваться уже там. Светлые и достаточно тихие коридоры напоминали больше музей, нежели пристанище блудных людей. Повсюду висели картины знаменитых художников, на полу лежала ковровая дорожка, параллельно стенам стояли красивые вазы с цветами. И ни единого намёка на похоть. Уложив одежду в шкафчик и развернувшись, Чонгук сразу же видит нужную дверь, которая находится в самом конце коридора. Он немного помедлил, вспоминая те условия, которые оглашали ему перед тем, как принять плату: не оставлять следов на теле, не лезть с поцелуями и ещё парочка каких-то, о которых Чон уже успел забыть. Чонгук открывает мощную деревянную дверь, однако, не успевает сделать и шага в комнату, как его лёгкие заполняются прекрасным и ненавязчивым ароматом эфирного масла, что расслаблял и вводил в некий дурман. Медленно шагая, Гук преодолевает прихожую и входит в комнату, которая казалось необычной, создавая такое впечатление, что в ней кто-то живёт за счёт множества вещей, которыми она была обставлена. Всё помещение было окутано лёгкой дымкой, а через открытое окно веяло ночной свежестью и слышались звуки начавшегося дождя. Но совсем не дурманящий аромат и приглушенный свет, создавали интимную обстановку. Человек, что сидел посреди кровати, спиной к Чонгуку, служил тем источником энергии, что сейчас окружала Чона. Хоби сидел на коленях, но его стопы располагались по бокам от округлых бедер. Прямая смуглая спинка виднелась из-под свободной шифоновой майки розового цвета, что прекрасно сочеталась с ровным тоном кожи. А в ложбинку меж упругих ягодиц спускалась тонкая полосочка кружевных стринг. Присутствие Чонгука и его прожигающий взгляд, казалось, совсем не трогали Хоби, тот всё так же сидел к нему спиной и не поворачивался. Но этот факт давал Чону возможность получше осмотреться, хотя это плоховато получалось, поскольку взгляд всё время возвращался к Хоби. Чон садится на край кровати, и вслушивается в звук капель дождя, что разбивались о металлический подоконник. Так некстати просыпается его робость из-за того, что в таком месте и в такой ситуации он оказывается впервые. Чонгук совершенно не знает с чего стоит начать. Хотя казалось бы, чего тут, он заплатил, он тут закон. Но проблема была в том, что Чонгук не был старым извращённым папиком с садистскими наклонностями. - Можешь начинать, - в полной тишине голос Чона прозвучал слишком громко и грубо, по крайней мере, не такую интонацию он хотел придать своему голосу. Он не знал как начать, поэтому подобрал более менее подходящие слова, которые по крайней мере не должны были выдать его волнения, но получилось как-то озабоченно. Из-за спины послышался хмык, и Чонгук чувствует, как кровать начинает прогибаться под тяжестью тела Хоби. Сердце Гука билось всё быстрее с каждым пройденным сантиметром Хоби, и вот когда тот был уже за спиной, все чувства были буквально на пике в предвкушении будущих действий, но....их не следовало. Всё накалялось тем, что Хоби, который сидел за спиной, как будто специально мучил ожиданием, но на самом деле просто пытался прочитать Чонгука по каким-нибудь с первого взгляда, неприметным вещам, чтобы продумать план своих дальнейших действий. Однако, у Чона не дрожали руки, не повышалась потливость, не развивалась нервозность, которая отражалась бы в постукивание ноги о паркет, он просто сидел и ждал, как будто тоже пытаясь прощупать почву. Но каждый напряжённый мускул в момент расслабляется, когда сзади невесомо обнимают, а изящные руки скользят по талии и останавливаются на груди, в районе сердца, прижимая всё ближе. С виду такой незначительный жест, но из груди Чонгука вырывается сдавленный вздох; на секунду показалось, что это не снятая на ночь шлюха обнимает сейчас, а любящий человек, в руках которого ты сродни драгоценному камню, который нужно оберегать. Но когда руки Хоби начали медленно, будто прощупывая каждый мускул под тканью, спускаться к поясу халата, Гук вспоминает, где он сейчас находится и кто рядом с ним. Стало жаль, что всё оказалось лишь выдумкой скучающего по любви и теплу сердца. Чонгук постарался убрать эту слишком откровенную эмоцию с лица, и между его бровей залегла небольшая складочка. А после он опёрся на руки, откидываясь назад и больше прижимаясь к Хоби, буквально давя на него своим телом. А всё потому, что какой-то посторонний человек сумел коснуться, пусть совсем чуть-чуть, но чего-то слишком важного, напустить иллюзию, что вот оно, то самое, так долго ожидаемое всю жизнь, а потом с треском всё разбить, будто швырнув хрустальную вазу на пол. Чон снова становится серьёзным, и все дурманы, которые летали в комнате, перестали действовать, а от интимной атмосферы осталось лишь гадкое ощущение чего-то грязного . А между тем руки Хоби уже развязали пояс и раскинули подолы халата в стороны, оголяя рельефное тело Гука. Хоби медленно скользил руками по золотистой коже ног, оставляя после себя теплый фантомный след, а после более настойчиво и грубо поднялся к внутренней части бедра. Чонгук внимательно наблюдал за движениями светловолосого, совершенно не стесняясь своего тела. От Гука исходила сильная аура, которой хотелось подчиняться, но, видимо, на Хоби это совершенно не действовало, он продолжал изучать тело своего партнёра, был полностью уверен в своих действиях и в ответ Чонгуку ничуть не стеснялся. Его длинные пальчики подхватили опалый член Гука и медленно начали сдвигать тонкую кожу вниз, оголяя розовую головку, после внезапно исчезая, оставляя после себя пустоту, будто и не было мгновение назад тут тёплых ладошек. Чон чувствует копошение у себя за спиной, и уже через секунду сбоку от него оказывается Хоби, который подобно кошке слезает с кровати, показывая изгибы своего тела во всей красе. Как в замедленной съёмке, Чонгук следит за тем, как Хоби усаживается на колени перед ним и поднимает голову. До этого момента Чон ещё не видел полностью его лица, и, честно, оно поражало своей необычной красотой, что заставляло изучать его всё больше. Раскосые глаза которые были неестественно серебристого цвета из-за цветных линз, острый ровный носик, чуть пухлые губы с изящной родинкой на верхней, идеальный овал лица с выраженной линией челюсти, к которой так и хотелось припасть поцелуем, персиковые волосы, что нежно контрастировали со смуглой золотистой кожей, и по-детски милые щёчки, что прекрасно вписывались в строгость аристократично отточенного личика. Больно цепляла лишь одна деталь – полное отсутствие эмоций, даже брезгливости или похоти не было видно. Создавалось такое впечатление, что этого человека насильно заставили делать что-то аморальное, но гордость не позволяла показывать всех бушующих внутри чувств. Но отчего-то это совсем не портило ощущений. Чонгук внимательно следит за тем, как Хоби приближается к его паху и вытянув губы вперед, дует на розовую головку, и как предательски дёргается член, посылая приятные импульсы по всему телу, заставляя сдержанно втянуть воздух сквозь зубы. Как только губы Хоби смыкаются вокруг члена, а язык проходится по выступающим венкам, Чонгук чувствует постепенно расползающуюся прохладу, что сильно контрастирует с жаром его тела. Гук довольно резко хватает Хоби за волосы и оттягивает назад намекая на то, чтобы тот открыл рот. На аккуратном личике появляется игривая улыбка, а после Хоби показывает юркий язычок, на котором блестела серебряная штанга. - Это просто пирсинг, милый, - насмешливо говорит светловолосый. - Я тебе не милый, - грубо высказывается Чонгук, получая ещё один хмык, такой же, как в самом начале. Но на самом деле Чон понимает, что его буквально трясёт от необычности этого парня, такое он видел впервые. Даже из рассказов Намджуна он не мог припомнить пирсинга на языке и, если честно, это его порядком удивило. Гук более остро стал ощущать прохладный ветерок, что прокрадывался в комнату через окно потому, что собственное тело всё преисполнило жаром от манипуляций Хоби с его членом. Светловолосый приятно посасывал, пошло причмокивал, перекатывал из-за щеки за щёку, смаковал, как будто во рту у него не половой орган, а вкусная карамель; Хоби не обделяет вниманием и яички, и Чонгук уже открыто постанывает. Хоби вбирает совсем не маленький член Гука почти до основания, и уже через пару минут тот колом стоял и пульсировал приятной болью. А когда к жаркому ротику прибавились руки, что с желанием сжимали упругие ягодицы, Чон готов был рычать от удовольствия. Но светловолосый внезапно отстраняется от своей "игрушки", и поднимает свои лисьи глаза на Чонгука, который в это время видит блеснувшую ниточку слюны, что тянется от его члена к губам Хоби. Внимательно наблюдая за Чонгуком, Хоби царапает головку жемчужными зубками и встаёт в полный рост, позволяя лучше себя рассмотреть. Он умещает своё острое коленочко между ног Гука и чуть придавливает его член. Чонгук плотоядно скалится, а в это время светловолосый толкает его в плечо, и опрокидывает на спину, постепенно наступая. Он медленно приближается к лицу Чонгука, призывно покачивая округлыми ягодицами, за которые тот сразу же хватается, сжимая до побелевших следов. - Снимешь их для меня? – шепчет на ухо Хоби, и Чонгук сразу понимает, что тот имел в виду. Гук подцепляет белую полосочку и тянет вниз, не отнимая рук от гладкой кожи, исследуя чужое тело. Как только Чон освобождает Хоби от "нижнего белья", тот ловко раскатывает по его члену презерватив и сразу же насаживается до основания, несдержанно простонав, так же выбивая стон из чужой груди. Опираясь на крепкий пресс Чонгука, светловолосый начинает медленно двигаться. Он сексуально закусывает нижнюю губу и закрывает глаза, утопая в пучине блаженства. Чон придерживает Хоби за округлые бёдра, наблюдает за эмоциями на лице, видит, как по виску стекает капелька пота, которую хочется стереть, но аппетитные ягодицы привлекают к себе гораздо большее внимание. Чонгук полностью позволяет седлать себя, отдавая всё в опытные руки светловолосого, и на удивление ему так комфортно. Чонгук полностью утопает в пучине наслаждения и доходит до пика чувств. Все мысли о работе уже давно испарились, оставляя лишь чувство желания большего. Но внезапно просыпаются животные инстинкты, Чонгук ведёт руками вверх оглаживая и не пропуская ни одного рёбрышка, сжимает твёрдые коричневые сосочки, а после резко валит Хоби. С его не очень аккуратным жестом лампочка в комнате щёлкает и потухает, погружая их в кромешную тьму. Однако же, как Чонгука, так и Хоби это совсем не заботит, наоборот, исчезают последние оковы и запреты. Поэтому Чон безбожно втрахивает светловолосого в кровать, слушая его стоны, что увеличили свой диапазон громкости. Забывшись, Гук припадает поцелуем к выпирающей изящной ключице, которую едва видит, как только привыкает к темноте. И это совсем не похоже на секс обыкновенной шлюхи и озабоченного извращенца. Всё кажется гораздо глубже и интимнее, чем должно быть. И это всё Хоби, который околдовывает всё вокруг. Он та энергия, которая движет всем здесь находящимся, даже Чонгуком, которого трясет в накрывающей эйфории, даже лопнувшей лампочкой и бликами фар, что проникают сквозь открытое окно, подобно вспышкам молний. Конечно, возможно это всё от долгого воздержания и отсутствия полноценного секса, но Гук не уверен. Харизма, что подобно солнечным лучам, распространялась от этого Хоби, с тех самых первых секунд манила и заставляла подчиняться. Это безграничный интерес, то загадочное, что манит и заставляет желать. Сделав ещё пару резких движений, Чонгук кончает, и, собирая остатки сил, кладёт большую ладонь на чужой член, на котором уже была другая ладошка, помогает своему партнёру получить такой же желанный оргазм. Чонгук валится рядом с Хоби, тело которого мелко подрагивает, а грудь яростно вздымается. Он ложится на бок, тайно наблюдая за точёным профилем, и полностью оправдывает все те слухи, что ходят вокруг этого человека. Но, несмотря на это, Чону хочется ещё, хоть по прошествии третьей ночи, по теории, он должен будет умереть. А ещё приходит осознание того, что эта ночь точно ещё не скоро закончится и это только начало.

***

Невероятная нежность и уют окутывают Чонгука. Потихоньку начало светать и Чон уже отчётливо видел округлые изгибы Хоби, что сидел на краю кровати, полностью обнаженный и зажигал ароматическую палочку, наблюдая за белесым дымом, который сдувал слабый порыв ветра. За окном слышались звуки прошедшего дождя, который оставил после себя только свежесть и приятную влагу. Чон лежит на спине, согнув одну ногу в колене, подложив левую руку под голову и накрыв своё обнажение краешком одеяла. Он как и на протяжении всей ночи снова наблюдает за действиями Хоби. Гук не понимает, как они могут быть такими плавными и изящными, схожими разве что с течением неспешной реки, за светловолосым хочется наблюдать, получая от этого какое-то особое удовольствие. Но, возможно, Чон просто слишком растрогался такому мягкому утру, в которое его не мучили кошмары. - Уже четыре часа, - сообщил Хоби, когда вставил палочку в специальную вазочку и посмотрел время на телефоне, тонко намекая, что Чонгуку пора уходить. - Сейчас автобусы ещё не ходят, а я слишком пьян, чтобы ехать на машине, - Гук совершенно не хотел покидать это уютное гнёздышко, что ещё час назад было обителью разврата и похоти. Опять же Хоби всё сделал так, чтобы от плотских утех остались только приятные воспоминания: шире открыл окно, чтобы проветрить пахнущее сексом, потом и спермой помещение, зажёг ароматические палочки, и просто был по-домашнему растрёпанным и слишком нежным в расцветающем утре. - Можешь остаться, пока не начнут ходить первые автобусы, - устало вздыхая, говорит Хоби и встаёт с постели, нагибаясь, чтобы поднять с пола валяющийся халат, выставляя напоказ округлую и слишком аппетитную попу, по которой до сих пор стекали остатки спермы. - Часто оставляешь посетителей у себя? – решил поинтересоваться Гук. - Ты первый. - Вот как, - довольно улыбается Чон, словно в нём просыпаются мальчишеские повадки, - и что же послужило моей исключительности? - Возможно, потому что ты мне понравился, - совершенно спокойно, как будто всё так и должно быть, отвечает Хоби. – Спи, до пяти всего час, не думаю, что отсутствие сна поспособствует хорошей работоспособности, - говорит светловолосый и скрывается за дверью ванной комнаты, тем самым отрезая все попытки Гука подтолкнуть его на утренние откровенности. Его раскусили.