Solare

Шум включенной воды, что доносился из ванной комнаты, создавал какую-то слишком домашнюю атмосферу: ощущение спокойствия, обыденности и понимания того, что всё так и должно было быть, если бы собственная судьба не решила иначе. С этими мыслями, что сменяли друг друга, словно кинолента, от хорошего к тому, что было под запретом, рождалась тревожность. Утро казалось непоправимо испорченным, после того как прошлое начинало прокрадываться во все уголочки сознания, и сжигать прекрасные моменты. Чонгук начал значительно нервничать, поэтому попытался сразу же забить голову мыслями о работе. Не хотелось представать слабым котенком перед тем, кого пару часов назад жестко втрахивал в кровать, изображая из себя первоклассного самца. Вспомнив о проваленном дважды задании, о своих недавних теориях и подозрениях, Чон как ошпаренный вскочил с кровати и судорожно начал осматривать маленькую комнату. Она была уже достаточно освещена, чтобы можно было разглядеть даже мельчайшие детали, а их было много. С первого взгляда было понятно, что тут живет крайне необычный человек: такой элегантный, с изысканным и неповторимым пониманием окружающего мира. Чонгук мог поклясться, что не встречал ещё таких людей как Хоби, хотя его работа подразумевала общение с довольно необычными личностями. Но Хоби явно выделялся среди них, врезаясь в память. Взор Чонгука привлекала буквально каждая вещь, из-за чего он немного растерялся, не зная, с чего начать. Нужно было разглядеть и проверить всё до того момента, пока шум воды из ванной не стихнет. Поэтому Гук решает начать с кровати, и поднимает матрас, потому что был уверен в том, что ее поверхность исследовал более чем хорошо. Под матрасом, как и должно, был каркас, но одну важную вещь Чон сразу заметил - идеальная чистота, ни единой пылинки. А за всю, хоть и не большую, карьеру детектива, ему приходилось часто сталкиваться с крайне грязными квартирами, а про такие труднодоступные места и говорить нечего. Чонгук оглянулся: вся комната была убрана, ни единой погрешности. Возможно, в этот момент внутри Гука появилось некое восхищение этим человеком, но оно быстро заглушилось потоком других мыслей. Далее внимание пало на прикроватную тумбочку, на которой стояли те самые ароматические палочки, что теоретически очень любил Хоби, и красивая изогнутая лампа. И Чон точно помнил, что во время их плотских утех лампочка перегорела. Однако, кроме этого на тумбочке не было ничего действительно важного для Чонгука и его расследования. Окно, закрытое прозрачными светло-розовым тюлем, тоже было чистое - во всех смыслах. Поэтому, минув дверь в ванную комнату, Чонгук подошел к большому белому комоду, что стоял напротив кровати. Шум воды всё ещё наполнял комнату, поэтому Чон позволил себе разглядывать вещи, стоящие на комоде, чуть дольше. Кроме парочки шкатулочек, из которых выглядывали украшения, заметной была массивная, из-за переплетающихся железных цветов рамка. Фотографии внутри явно было уже много лет: она была изрядно потрепана временем и слегка выжжена солнцем, которое изо дня в день освещало её. Люди, изображенные на ней, ярко улыбались, обнимая друг друга за плечи. Это были два юноши - Хоби, у которого на тот момент были ещё каштановые волосы и слегка худощавое телосложение, и парень, личность которого Гуку была не известна. Однако, можно было сказать, что они были примерно одного возраста. И тут Чонгука как током пронзило - соулмейт! В момент, поток мыслей нахлынул огромной волной. Чон же пришел сюда с трезвым пониманием того, как устроен их мир. Осознанием того, что соулмейт возможно умирал, мучаясь от боли в тот момент, пока Хоби отдавался другому. Мгновенно отвращение подступать комом к горлу. Гук не мог принять того, что Хоби, который буквально излучал какой-то особый свет и некое благородство, мог заниматься таким дерьмом. Ведь каждая измена, каждое предательство одного из соулмейтов мгновенно же отражалось на другом мучительной, почти невыносимой болью. Неужели, за всем этим красивым образом скрывается такая чернота? Или же соулмейт Хоби, так же как и у самого Чонгука... - Если нужна ванна, то она свободна, - полностью поглощенный своими мыслями, Чон и не заметил, что шум воды стих, он даже не услышал как открывается дверь. А сейчас перед ним стоял распаренный Хоби, с полотенцем на мокрых волосах, в тельняшке, что на несколько размеров была больше и коротких, еле заметных из под неё, свободных шортиках. - Фотографии рассматриваешь? - внезапно задает вопрос светловолосый, тем самым озадачивая Гука, который попался с поличным. - Да. Ты очень красивый, - уверенно отвечает Чонгук, огораживая себя от будущих вопросов, однако, замечает удивленный взгляд Хоби. - А ванной я пожалуй действительно воспользуюсь, - Чон игриво улыбается, намекая на все их непристойности, и скрывается за дверью ванной комнаты.

***

Чонгук помылся довольно быстро, однако воду выключать не спешил. Таким образом он пытался не казаться подозрительным, пока осматривал шкафчики в ванной комнате. Почему-то именно в комнате Хоби ему было крайне стыдно рыскать по ящикам, будто там запрятано то, что действительно не должны видеть посторонние люди, и это далеко не улики к какому-либо преступлению. Светловолосый казался слишком израненным, что читалось в краткости его слов и пустом, отдающим прохладой взгляде. Хотя снаружи он казался очень тёплым человеком, но возможно, это были жалкие остатки трагичного прошлого. А возможно, Чонгук себя просто накручивает, и пытается оправдать Хоби, и очистить, хотя бы у себя в душе, образ этого человека. Так и не отыскав чего-то подозрительного, Чон убирает персиковый шампунь, запахом которого пропиталась вся ванная, да и он сам, обратно в шкафчик, и наконец-то выключает воду. Одежды под рукой не оказалось, поэтому обвязав бедра полотенцем, Гук вышел в комнату. Возможно, в любой другой похожей ситуации, он бы побранил себя за невежливость, и причиненное окружающим неудобство, но явно не в этой. Однако, его одежда, ровной стопочкой, лежала на краю кровати. Это было похоже на крайне жирный намек на то, что его персоне тут были не рады. Но возможно Хоби действительно такой заботливый, он же сам разрешил ему здесь остаться. Светловолосый же в это время сгорбившись сидел на другом конце кровати. Чонгук уже почти оделся, но Хоби так ни разу и не повернулся. Была ли это вежливость, или что-то ещё, Чонгук не знал. Мог лишь сказать, что фигура Хоби выглядела трагичной и крайне уставшей: плечи опущены вниз, будто под тяжестью, спинка не прямая, как прежде, а одежда слишком большая, чтобы не начать думать о нём, как о маленьком грустном человеке, которому требуется забота. Волосы Хоби были взлохмачены, и Чонгук бы пригладил их, как всегда делал своему соулмейту, но с этим человеком они не в тех отношениях, чтобы позволять себе такие вольности. Уголки губ Чона, что прежде были приподняты в умиротворенной улыбке, опустились. Он сложил полотенце, оставив его на углу кровати, и решил просто молча уйти. И кажется Хоби другого и не желал. А принять благодарность за то что он делает. Смешно... Перед тем, как скрыться за входной дверью, Чон мимолетно взглянул на Хоби. Тот всё так же сгорбившись сидел, опустив голову так, что чёлка закрывала лицо. В руках светловолосого дымился приготовленный рамён, а фигура будто застыла во времени, ни малейшего движения. Возможно, Хоби задумался о прошлом, но Чонгука это не должно волновать.