Другая Игра.

Дейенерис Оказавшись на улице, она увидела ровные ряды Безупречных, марширующих к выходу из города. Вооружённые копьями, щитами и короткими мечами они выглядели поистине грозно. Они шли, не обращая внимание ни на что вокруг, и Дени поначалу пугало их холодное безразличие. Но в битве чувства ни к чему. Они лишь мешают. Поэтому их и лишат всего человеческого ещё в детские годы. Дейенерис не хотела об этом думать и шла дальше. Обычных рабов на улицах также было немало. Когда Дейенерис проходила мимо них они кланялись, видимо, боготворя её, как Матерь драконов. На их лицах не было ни страха, ни отчаяния. Им было безразлично кому служить: Добрым господам Астапора, Мудрым господам Юнкая или Великим мастерам Миэрина. Ничто не измениться в их жизни от исхода войны: сменяться лишь хозяева. Наконец, Дейенерис дошла до одной из соседних пирамид, которая принадлежала Граздану мо Ульхору. Безупречные на входе даже не шевельнулись, когда она проходила мимо них. Они знали, что она - не враг. Но будь на её месте кто-то другой, тот, кто явился бы сюда со злым умыслом, их реакция была бы в корне другой. Безупречные не только превосходная армия, но и достойная стража для любого, кто может позволить себе их приобрести. Это она знала ещё со времён проживания в доме с красно-белой дверью в Браавосе. Из всех господ Граздан отнёсся к ней наиболее дружелюбно, в то время пока остальные лишь изображали доброе отношение к ней. Когда она прибыла в Астапор, Граздан устроил пир в её честь. Они ели экзотические блюда и смотрели представления, которые устраивали рабы. Дети и карлики на собаках и свиньях показывали рыцарские турниры, вышибая друг друга со спин животных. Красивые рабыни танцевали невиданные ею ранее танцы. Но Дени впечатлило другое: несколько рабов показывали трюки с огнём, заглатывая порой целые кострища. Она могла бы устроить им представления поинтересней, показав свою неопалимость, но Дени не стала этого делать: чтобы впечатлить астапорцев хватило и её драконов, которых они до жути боялись. Дейенерис плохо помнила путь до главного зала. Все коридоры и помещения, которые она проходила, казались ей абсолютно одинаковыми. К счастью, она встретила одного из рабов, и велела ему сообщить Граздану о её приходе. Сама она при этом осталась в одной из небольших залов, ожидая хозяина пирамиды. Помещение было светлым, всюду горели факелы, но окно здесь было только одно. Дейенерис подошла к этому единственному окну и стала смотреть на стены города, гадая, как долго они продержатся в случае осады. Вероятно, недолго. Пару недель назад у неё не было ничего, кроме конных всадников, и напрасно было и думать о том, чтобы взять город снаружи. Но теперь вражеские войска, наверняка, обладают осадными сооружениями, а значит, Астапор под угрозой. С этими мыслями её и застал Граздан мо Ульхор. -Мы не ожидали увидеть вас здесь, принцесса. - молвил он, разведя руками. За его спиной плелись двое слуг, но очевидно, под "мы" он имел в виду одного себя, - Что заставило вас покинуть вашу пирамиду? Обыденность его тона не сулила ничего хорошего. Дейенерис заметно напряглась, но взяла себя в руки и, натянуто улыбнувшись, обратилась к нему: -Объединённая армия Юнкая и Миэрина сейчас под вашими стенами. Я узнаю об этом только сейчас. Мои советники полагают, что численность врага составляет не менее пятнадцати тысяч бойцов, а вы спрашиваете меня о том, что заставило меня покинуть мою пирамиду? Ответ Граздана привёл её в смятение: -Двадцать две. -Что? -Численность наших врагов, - поясняет он, делая лёгкий акцент на слове "наших", и это не ускользает от Дейенерис, - Если наши разведчики доносят до нас верные сведения, разумеется. - с улыбкой прибавляет Граздан, видя её смятение. Дейенерис замирает. Двадцать две тысячи - это больше, чем она могла ожидать. Астапор располагает чуть ли не в двое меньшей армией, и это значительно меняет ход дела. Впервые ей думается, что, возможно, ей следовало послушать сира Джораха и покинуть Залив Работорговцев, навсегда оставив все их проблемы и конфликты на самих господ. Союз с Астапором должен был дать ей армию Безупречных, но теперь она рисковала не только не получить обещанное, но и растерять остатки своего кхаласара. Без армии она - никто. Эйегон Завоеватель захватил Вестерос с армией и тремя драконами. Покинуть Залив без войска значило для неё навсегда забыть о планах вернуть Железный Трон. Но этого допустить она не могла. Дейенерис оглянулась на вид из окна, и снова начала говорить: -Хорошо. - Дейенерис снова посмотрела на Граздана, - Пятнадцать тысяч наших против двадцати двух их. В дотракийцах я уверена. Уверены ли вы в своих Безупречных, посылая их на битву? На лице астапорца появляется искусственно-виноватое выражение. Он скрепляет руки за спиной, и его ответ её вновь не радует: -Простите меня, Матерь Драконов, но насколько мне известно, в битву отправляется восемь тысяч Безупречных. Остальные две тысячи ещё не получили свои остроконечные шапки, и не имеют права называться Безупречными. Они останутся в городе и будут защищать его, если он падёт. Дейенерис чувствует слабость в коленях, но кроме шумного вздоха и раздражённого закатывания глаз, ничего не выдаёт её эмоций. Перед мысленным взором появляется Джорах Мормонт. Он смотрит на неё осуждающе, и весь его вид даёт понять, что она совершает ошибку. Затем она видит восемь тысяч мирных дотракийцев, которым она обещала защиту. Они поверили в неё. Стало быть, она не имеет права предать это доверие? Дени не знала, что у господ на уме. Они не только упустили шанс быстро завоевать Залив Работорговцев, но и позволили врагам вплотную подступить к стенам Астапора. Если у них и есть план (в чём она несколько сомневалась) то, по какой-то причине, они не хотели делиться им с ней. Разговор с Гразданом зашёл в тупик. Он не скажет ей ничего дельного, а значит, она не могла терять здесь своё драгоценное время. В её фиолетовых глазах блеснули злость и раздражение, когда она, собравшись, заговорила вновь: -Ваши стены не выдержат осады, если дело дойдёт до этого. Ваш город падёт, если наши войска не сдержат натиск врагов. Вы проиграете и умрёте. А вместе с вами и я. Голос Граздана остановил её, не успела она дойти до двери. -Быть может, вы правы, принцесса, и тогда Астапор падёт. Но вы недооцениваете наши стены, наших Безупречных, и наших господ. - его сочувственная улыбка была для неё, словно издевательство, - Прощайте, Матерь Драконов. Прощайте, Дейенерис из дома Таргариенов.

***

Обратный путь занял не так много времени. В пределах её пирамиды царила если не паника, то хотя бы суета. Дети увлечённо шли за родителями, желая увидеть сражение. Дотракийцы с малых лет знают, что такое война. В пять лет они уже способны понимать все ужасы и последствия кровавых столкновений. Дейенерис мысленно порадовалась тому, что Рейго ещё мал. Если всё сложится удачно, он уже назавтра забудет об этом дне. И будет помнить Битву Работорговцев лишь по рассказам и воспоминаниям тех, кто видел это событие сам. Дени не позволяла себе думать о том, что они проиграют. Она не могла позволить себе впадать в отчаяние. Ради Рейго. Ради тех, кто пошёл за ней по собственной воле. Ради Железного Трона и своего законного места на нём. В её душе проснулась ярость. На площадке, где она впервые увидела приближение врага, уже собралось немало народу. Сир Джорах облегчённо выдохнул, приметив её появление. В толпе она заметила и своих служанок. Рейго, увидев её, подбежал к ней, крича на дотракийском "мама". Он плохо понимал общий язык. Тому способствовало то, что его окружение почти полностью состояло из дотракийцев. Дени пыталась научить его хотя бы общему наречию, не говоря уже о валирийском, но её сын не обладал талантами к языкам. Однако кое-что в Рейго никак не могло уложиться в её голове, и это приводило её в смятение - он умел понимать драконов, а драконы понимали его. Был ли это особый язык или незримая связь, Дени не знала. Но это было тем, чего ни она, ни кто другой не могли повторить. Лишь Рейго, рождённым с драконами в один день, и сам являющийся истинным драконом, истинным Таргариеном. Рейго остановился совсем недалеко от неё. В его фиолетовых глазах светился живой интерес к происходящему. Вся эта суета представлялась ему чем-то удивительным, и ему было любопытно, отчего все вокруг так взволновались. В своих дотракийских штанах и коротком жилете он был так похож на кхала Дрого, образ которого всё ещё ясно стоял перед взором Дени. Её солнце и звёзды был бесстрашен. Он бы рассмеялся врагам в лицо, а затем разбил бы армию врага, независимо от расклада сил. Дейенерис черпала силу из этих воспоминаний, и непроизвольно на её лице появилась печальная улыбка. Она не проявит слабость. Дейенерис Таргариен не из тех женщин, которые могли бы себе это позволить. -Вы нашли Добрых господ? - голос Джораха Мормонта отвлёк её от воспоминаний. Она оглянулась на него, попутно садясь на корточки подле Рейго, и смогла лишь кивнуть в ответ. Дени обняла сына и поцеловала его в смуглый лоб, молясь всем богам, чтобы они были милосердны к нему. Рейго весело заулыбался, смыкая маленькие руки вокруг её шеи. Дени ещё сильнее прижала его к своей груди, вдыхая запах его волос, но затем отпустила сына и поднялась на ноги. -Я говорила с Гразданом. - ответила она Мормонту. -И что он сказал? Должно быть, тревога отразилась на её лице, ведь после её гневного взгляда, Джорах всё понял без слов. Он взглянул через плечо на поле, но промолчал, ожидая приказаний Дени. Она вдруг поняла, что все они - все те люди, что находятся сейчас здесь ждут, когда она примет решение. Десятки глаз направлены на неё, и они в ещё большем смятении, чем она. Действовать придётся стремительно. Поэтому она озвучила единственно-верный для них в этой ситуации выход: -Седлайте коней, - объявила она, - Мы едем на поле битвы.

***

Тишина, стоявшая ещё минуту назад, теперь сменилась громкими боевыми кличами. Дотракийцы на своих жеребцах тронулись с мест прямо навстречу юнкайским и миэринским наёмникам. Пешие Безупречные ровным маршем заторопились следом. Битва начинается. Дейенерис сжала руки в кулаки, наблюдая за этим с небольшого возвышения неподалёку от войск. Джорах Мормонт и её кровные всадники стояли по обе стороны от неё. Никто не говорил ни слова. Все напряжённо вглядывались вперёд, туда, где песок вихрем застыл в воздухе, препятствуя хорошей видимости сражения. Спустя некоторое время две армии столкнулись, и пролилась первая кровь. Дейенерис это скорее услышала: даже с далека послышались крики боли, звон стали и отчаянное ржание лошадей. Людей на поле битвы было не счесть. Все они были, как песчинки в пустынном море. Солнце пекло прямо над их головами, достигнув своего зенита. Освобождённые драконы парили в небе, чуя запах крови. Не было Визериона. Почти всегда он находился подле Рейго. И хорошо, Дейенерис так было гораздо спокойнее. Спустя где-то час армия Юнкая и Миэрина стала оттеснять оборону Астапора к его стенам. Дейенерис опасалась этого. Обе стороны несли чудовищные потери, но если в первые минуты боя дотракийская конница растаптывала вражеский авангард, то теперь силы Юнкая и Миэрина явно преобладали, и армия Дейенерис таяла на глазах. Они встревоженно переглядывались с сиром Джорахом, но не произносили ни слова. Они проигрывали сражение. Проигрывали войну. Так продолжалось ещё некоторое время. Поле битвы уже стремительно смещалось к стенами Астапора; Безупречные и дотракийцы начали отступать. Вскоре Дени поняла, что бойня теперь находится в опасной близости от неё. Уверенность в победе, которая лишь вчера питала Дени, теперь явно поколебалась. Увы, изменить ход дела она не могла. Дейенерис сжала кулаки, ногтям вгрызаясь в кожу ладоней, и с огромной болью в сердце отдала приказ возвращаться в город. Если победить не удастся, значит, надо поступать так, как ей предлагал сир Джорах там, в пирамиде, ещё утром. Она не могла не думать об орде дотракийцев, умирающих сейчас за неё, о восьми тысячах Безупречных, обещанных ей, об Астапоре и его господах. Лишь о сыне, который находился сейчас по ту сторону стен Астапора. Несколько лошадей развернулись и поскакали обратно в город. Санса Перед ней лежало два платья: синее и розовое, и Санса выбирала, какое из них будет сегодня на ней. Служанка, стоявшая рядом, молча ожидала её приказов, готовая в любую минуту выполнить волю своей госпожи. Мысли Сансы были заняты другими вещами, но, наконец, она сделала выбор в пользу синего платья. Бекка, её служанка, помогла Сансе надеть его. Прежде чем начать плести её волосы, она спросила: -Сделать ту же причёску, что и вчера, миледи? Санса раздражённо выдохнула, но всё же кивнула. "Миледи" "Леди Санса" Если бы не столь своевременная пропажа Арьи и Брана, её бы сейчас называли "ваше величество". Королева Семи Королевств Санса из дома Старк Но увы, её свадьба была расстроена членами её же семьи. Санса знала, что Арья сбежала. Её глупая, упрямая младшая сестра всегда умудрялась напакостить Сансе, пусть даже и не намеренно. Отец сказал, что Арью они искать не будут. Санса рассудила, что это верное решение. Старки не потеряют слишком много, если Арья так и не будет найдена. Её сестра всё это время приносила одни лишь неприятности. Ей и всему роду Старков в целом. После её побега выяснилось, что Арья пошла на такой отчаянный шаг, просто чтобы не выходить замуж. Глупая, глупая Арья. Если она не хочет быть леди, то ей не место в благородной семье. Пусть ищет себе свои приключения там, где её никто не найдёт. Ну а Бран... Он всегда был слишком маленьким для того, чтобы Санса слишком много обращала на него внимание. Жаль его, ведь, как известно, он был похищен, но Санса иногда вместе с матерью молилась в септе за его благополучное возвращение домой. Он не виноват в том, что Санса не стала королевой. Он не виноват, в отличие от Арьи, которая, наверняка, умышленно выбрала для своего побега именно день сансиной свадьбы. Когда служанка закончила с причёской, Санса выбрала украшения, которые она хотела бы сегодня надеть. Её выбор, как всегда, пал на медальон, который Джоффри подарил ей в честь примирения после того инцидента с лютоволками. Санса не хотела об этом сейчас думать. У неё немало проблем и без грустных воспоминаний о Леди. Она накинула на себя светлый плащ, и отправилась на прогулку по саду. Дни нынче стали холоднее, поэтому теперь даже в Королевской Гавани приходилось тепло одеваться, чтобы укрыться от прохладного ветра. Должно быть, отец действительно был прав, когда говорил, что "зима близко". Девиз Старков казался Сансе немного мудрёным, каким-то непонятным и неконкретным. Другое дело девиз её будущего мужа: "нам ярость". Ничего, скоро и она станет леди Баратеон. Прошло уже две недели с того дня, как должна была состояться её свадьба, но народу в Красном замке не поубавилось. Некоторые до сих пор надеялись, что свадьбу отложили ненадолго, поэтому и не покидали столицу Семи Королевств. Санса и сама надеялась на то же самое - она говорила об этом с отцом, но тот был непреклонен. Королевская свадьба состоится только тогда, когда будет найдет Бран. Эта перспектива пугала Сансу. Что если Брана никогда не найдут? В одном из коридоров замка Санса встретила Маргери Тирелл. Леди Хайгардена шла в окружении своих кузин, оживлённо им что-то рассказывая. Санса не была уверена в том, что хотела бы сейчас её видеть, но было уже поздно: Маргери заметила её и с широкой улыбкой направлялась к ней навстречу. Санса помнила тот разговор в саду. И не хотела возвращаться к нему снова. Но кажется, в намерения Маргери не входило припоминание старых обид. Если она и не забыла о том разговоре, то очень хорошо это скрывала. Она остановилась напротив Сансы, и почтительно улыбнулась: -Леди Санса, как хорошо, что мы с вами встретились. - всё: и её светящиеся глаза, и лучезарная улыбка, и бархатный голосок выражали абсолютную дружелюбность к ней, - Мы не виделись с вами уже очень давно. Мы тут прогуливались с кузинами. Не хотите ли вы составить нам компанию? Сансу учили быть леди с тех пор, как ей исполнилось два. Отказать леди Маргери означало бы проявить неучтивость. Санса не могла себе этого позволить. Да и к тому же тот инцидент не должен разрушать их дружбу. Санса улыбнулась в ответ и проговорила: -Конечно, леди Маргери. Я как раз хотела прогуляться в саду. Лицо леди Маргери просветлело. Она взяла Сансу за руку, и дальше они зашагали вместе. Когда они оказались на улице, к ним присоединились ещё две девушки из числа дочерей лордов, прибывших к её свадьбе. Солнце высилось высоко над горизонтом, но уже не грело. Долгое лето закончилось. Недолгая осень подходит к концу. Теперь наступает зима. Сансе говорили, что зимы в Королевской Гавани не отличаются особой суровостью, но похоже эта рисковала стать исключением. Однако встретить зиму в Королевской Гавани всё же лучше, чем встретить зиму на Севере. Санса не хотела бы туда возвращаться. -Как поживает ваша бабушка, леди Оленна? - спросила Санса, чтобы хоть как-то скрасить наступившую тишину. -О, она прекрасно себя чувствует. Я передам бабушке, что вы спрашивали о ней. Скажите лучше, как там леди Кейтилин. Должно быть, ей сейчас очень тяжело, ведь... Договорить она не успела. Внезапно они услышали крики, доносящиеся откуда-то издалека. Санса и Маргери переглянулись. -Кто это кричит? -Не знаю. - ответила Маргери. - Пойдёмте посмотрим. Они вышли в один из дворов и увидели около небольшого пруда короля и ещё несколько человек. Крики, к тому времени, когда они пришли, уже стихли. Санса узнала среди присутствующих Бороса Бланта и Мерина Транта, рыцарей королевской гвардии Джоффри. Ещё несколько человек были Золотыми Плащами. Парень, что стоял на коленях, был ей незнаком. Но похоже крики совсем недавно исходили именно от него. Заметив Сансу, Джоффри направился в её сторону, позабыв о черноволосом парне, который, видимо, являлся его пленником. Санса смущённо улыбнулась ему, как делала это всегда, когда они встречались. Король остановился в шаге от неё и поцеловал её руку. -Моя леди... - Джоффри перевёл взгляд на Маргери, - Леди Маргери. Король не посчитал нужным одарить внимаем всех остальных. Впрочем, он вряд ли помнил имена кузин и подруг Маргери Тирелл. Вместо этого он обернулся и представил Сансе того того черноволосого парня, который смотрел на Джоффри испуганными, но в то же время яростными синими глазами. Сансе он кого-то напоминал, но она не смогла вспомнить кого именно. -Смотрите, моя леди, кого поймали Золотые Плащи. - он взял её за руку и подвёл поближе к пленному, - Это бастард моего отца. - затем, слегка ухмыляясь, Джофф обратился к самому бастарду, - Скажи леди своё имя. Сначала бастард не хотел отвечать, но Мерин Трант толкнул его к ногам короля, и парню пришлось ответить: -Уилл. Уилл Уотерс, миледи. Прошу, отпустите меня. Король его просьбу пропустил мимо ушей. Вместо этого он вновь обратился к Сансе: -Этот бастард хотел сбежать от королевского правосудия. Золотые Плащи поймали его в двух днях пути от Королевской Гавани. Никто не сбежит от правосудия короля. Санса перестала улыбаться. Теперь она взволнованно смотрела на единокровного брата своего жениха и гадала, в чём же заключается это самое "правосудие короля". На вид парню было всего около пятнадцати-шестнадцати лет. На нём была лишь потрёпанная одежда и ничего, что могло бы иметь хоть какую-то цену. Санса знала, что у Роберта Баратеона бастардов было пруд пруди. Поговаривали даже, что он одарил незаконнорожденными отпрысками женщин со всех Королевств Вестероса. Но Санса не понимала, чем этот бастард вызвал недовольство короля. Бастарды не имели никаких прав на трон. И вряд ли среди них нашёлся бы хоть один, способный поднять восстание. Санса перевела взгляд на Джоффри и равнодушным голосом поинтересовалась: -Что вы собираетесь с ним делать, мой король? На лице Джоффри появилась злобная ухмылка, и он с очень самодовольным видом махнул рукой, жестом давая сигнал двум гвардейцам. Борос Блаунт ногой ударил бастарда по спине, от чего тот чуть покачнулся, падая вперёд. Но упасть он не успел. В момент полёта, меч Мерина Транта разрезал воздух и отсёк его голову. Черноволосая голова покатилась по зелёной траве, а ясно-голубые глаза смотрели прямо на неё. В них навеки застыла ярость. Санса испуганно закричала и, наверняка, упала бы без чувств, если бы Маргери не подхватила её, уводя из сада прочь. Весь оставшийся день Санса не выходила из покоев, не переставая плакать и размышлять о Джоффри, жестоком и бесчувственном Джоффри, который так просто отнял жизнь у своего единокровного брата. К вечеру она решила поговорить с отцом.