Другая Игра.

Джон Новый день принёс с собой очередную снежную бурю. Уже неделю она властвовала на Стене, прекращаясь лишь на короткие отрезки времени. В такие моменты замок будто бы оживал. Во дворе появлялись люди. Они тренировались на мечах, чинили орудия, укрепляли оборонительные сооружения. Джон с утра находился во дворе, участвуя в жизни Дозора вместе со всеми. Он тренировал новобранцев, отчасти возлагая на себя обязанности мастера над оружием. До Стены большинство из дозорных были обычными кузнецами, псарями, свинопасами. В той, мирной, жизни им незачем было умение управляться с мечом. Но теперь Джон требовал этого от каждого - от разведчиков до стюардов. Пусть их немного, но Лорд-командующий намеревался обучить каждого так, чтобы один стоит десятерых умелых воинов. Выйдя из своего скромного жилища, Джон ощутил на себе пробирающие до мозга костей объятия мороза. Зима близко. Именно так звучит девиз Старков, но Джон, не знавший ранее суровых зим, никогда не понимал истинного значения и весомости этих двух слов. Должно быть, "зима" - это Иные, а то, что они близко - вечное напоминание о существовании данной угрозы. Первичное значение этой фразы было утрачено веками, чтобы вновь напомнить о себе с приходом холодов. Жутких и неестественных. С этими мыслями, он побрёл в домик мейстера Эйемона. Преодолев двор, он добрался до деревянного дома, где и обитал последние пару десятков лет единственный из Таргариенов. Эйемон сидел у камина, и что-то рассказывал своему стюарду Клидасу. В доме было натоплено. От приятного ощущения тепла по телу Джона поползи мурашки. Он старался не думать о холоде. В конце концов, у них были проблемы посерьёзнее, чем неудобство, которое им доставляли морозы. Услышав звуки шагов, голова Эйемона качнулась в сторону двери, но он не сдвинулся с места. Джон одолел расстояние между ними и остановился неподалёку от мейстера. В комнате горел очаг, пара свеч освещали пространство, но Джону всё равно казалось, что здесь слишком темно. Одной рукой Эйемон опирался на трость, другая покоилась на коленях. Его старческие губы едва заметно задрожали, когда он начал говорить: -Оставь нас, Клидас. Иди, покорми ворон. Голодные, они мешают мне спать. Клидас кивнул и, поднявшись со стула, отправился выполнять приказ. Когда они остались одни, Эйемон обратился к Джону: -Очень жаль, что твоего друга Сэма сейчас нет в Чёрном замке. - хрипло сетовал он, - Тарли бы здесь пригодился. Клидас хорошо выполняет свою работу, но в нём нет любознательности и рвений к знаниях, коими всегда обладал Сэмвелл Тарли. Я стар и немощен. Многое уже не удаётся мне так хорошо, как раньше. - говорил он, и его незрячий взгляд смотрел куда-то вверх. -Сэм отправился в Винтерфелл, чтобы привести армию Севера. - отозвался Джон. - От него зависит многое. Одичалые и Иные уже на подходе. -Да, ты прав. - Эйемон согласно кивнул. - Полагаю, ты пришёл по другому делу. Он умер утром. Джон перевёл взгляд на кровать. На ней лежал мертвец, сплошь укрытый чёрными мехами, даже в смерти оставаясь тем, кого одичалые так презрительно называли "воронами". В темноте Джон не видел его лица, но был уверен, что он бледен, как снег. Роннел Харклей был одним из шести дозорных, отправившихся на разведку вместе с Джеком Булвером. Из отряда шести человек вернулись двое. Рана Харклея, полученная за Стеной, не была смертельной. Поначалу, всем казалось, что он выздоравливает. Но спустя пару дней его состояние вновь ухудшилось, загноившаяся рана никак не хотела затягиваться, и вскоре стало понятно, что он не жилец. Тем не менее, разведчик продержался ещё три недели. В последнюю из них он всё чаще пребывал в бреду, его лихорадило, и ему всюду мерещился холод. Дом Эйемона отапливался лучше других помещений в Чёрном замке, потому было принято решение перенести его сюда. Джон каждый день ждал известий о его смерти. Видимо, время пришло. -Я прикажу сложить погребальный костёр. - сказал Джон. Мейстер одобрительно кивнул, но Джон, стоя к нему спиной, не увидел этого. Мёртвых необходимо сжигать - истина, которой его учили ещё Игритт и вольный народ. Он знал, что бывает, если вовремя не сжигать мертвецов. С недавних пор смерть перестала быть самым страшным, что могло произойти с людьми. Восстать, пополнив армию Короля Ночи, было в разы хуже. Интересно, найдётся ли человек, который сожжёт его собственное тело, когда он покинет этот мир? От этой мысли по его телу пробежался холод. Он не хотел становиться тем, с кем они сейчас пытались бороться. Впрочем, Джон вообще не горел желанием умирать в схватках с Иными. Он надеялся, что люди найдут способ уничтожить армию мёртвых. И что он станет свидетелем этой великой победы. -Утром прилетело два ворона. - видя его молчание, подал голос мейстер. - Из Винтерфелла и Королевской Гавани. Думал, ты захочешь их прочесть. Джон обернулся и подошёл к Эйемону. В его руках уже было два свёртка, которых Джон сперва не заметил на столе неподалёку от седалища мейстера. Таргариен протянул ему письма, и Джон их взял. На обоих свёртках была печать с лютоволком. Одно из них, вероятно, от отца. А другое... от Сэма? -Спасибо, мейстер Эйемон. - Джон выдавил из себя слабую улыбку. Он собрался покинуть комнату, но лишь у порога он обернулся и сказал, - Сообщите мне, если будут ещё письма. С этими словами, он вышел за дверь, вновь оказавшись в морозной улице. Ветер завывал протяжно и громко, и поднималась метель. В такую погоду существовал риск, что хворост не загорится, а значит, надо было действовать побыстрее. Джон поспешил в замок, чтобы отыскать братьев и велеть им сложить костёр. Письма он бережно спрятал в складках плаща, с твёрдым намерением прочесть их позже. Девяносто восемь, - мысленно подытожил Джон. Именно столько человек осталось теперь на охране Чёрного замка. Он точно не знал численность Сумеречной башни и Восточного дозора, но дела там обстояли ещё хуже. Ночной Дозор ныне превратился лишь в жалкую тень былого ордена с многотысячной историей. И это случилось при нём.

***

Во дворе Чёрного замка собралось чуть меньше полусотни человек. Остальных Лорд-командующий отправил в заброшенные замки Ночного Дозора неделю назад. Конечно, многие из них, давным-давно не пригодны к проживанию, но он надеялся, что к прибытию армии Севера, хотя бы некоторые из них будут готовы к обороне Стены. Предполагалось разместить в них небольшие отряды дозорных и солдат-северян на случай, если Иные атакуют там, где Стена меньше всего способна противостоять им. Основная часть Северного войска будет расположена в Чёрном замке, Сумеречной башне и в Восточном Дозоре у моря. Тем же, кто не поместится, придётся довольствоваться шатрами и чистым морозным небом над головой. Хворост для погребального костра был уже сложен. Четверо братьев перенесли из дома мейстера тело почившего и аккуратно уложили его на поспешно подготовленное сооружение для костра. Мертвый по-прежнему был укрыт чёрными мехами, а на его лице уже отпечаталось ужасное прикосновение смерти. Глубокие морщины его будто стали ещё глубже, а синие губы были слегка приоткрыты. Волосы слиплись от грязи и пота; его согнутые пальца так никто и не удосужился разогнуть, видимо, напрочь об этом позабыв. Кто-то передал в руки Джона горящий факел, и он выступил вперёд. Он остановился около мертвеца и начал прощальную речь: -Его звали Роннел Харклей. - Джон не пытался говорить громко; во дворе стояла мёртвая тишина, а звук его голоса был единственным, что её нарушало, - Он прибыл к нам с Севера. Он был храбрым воином, и умер, сражаясь за Ночной Дозор. Таких, как он, уже не будет. - Джон выждал паузу перед тем, как сказать последние слова, - И теперь его дозор окончен. -И теперь его дозор окончен, - эхом повторили братья. И теперь его дозор окончен. - звучало у Джона в голове. С этими словами он опустил факел на сухой хворост у одного из оснований погребального костра и передал его в руки Первого Разведчика. Джек Булвер повторил его действия, и вскоре огонь несмело охватил нижние доски деревянного ложа. А солнце уже опускалось за горизонт, свинцовые облака затмевали небо, и снег валил всё обильнее. Тело и лицо умершего покрылись белой пеленой, будто не желая отдавать его в жаркие объятия пламени. Но огонь брал своё. Через несколько минут костёр уже почти догорал, оставляя после себя лишь пепел, ветром ложившийся на только что выпавший снег. Оказавшись в своей комнате, Джон достал письма и первым распечатал свёрток из Винтерфелла. Сэм изрекал коротко. Он сообщал, что они с Лилли и малышом, добрались до Винтерфелла, и что он уже говорил с Роббом. Подробностей разговора он не написал. Последние строки говорили о том, что аудиенцию у лорда Старка ему помешало завершить письмо, пришедшее из Королевской Гавани. Сэм просил Джона кратко изложить в письме факты, доказывающие реальность угрозы Иных. После упоминания Королевской Гавани, Джон достал второе письмо. Оно было от отца. Джону отчего-то вспомнилась древняя поговорка: чёрные крылья, чёрные вести. Джон развернул свёрток и стал читать. Беспокойство росло в нём по мере того, как его взгляд скользил по строкам письма. Нед Старк сообщал о пропаже Арьи и Брана, о перенесении Сансиной свадьбы и о смутных обстоятельствах, при которых всё это произошло. Письмо состояло из нескольких коротких фраз, и у Джона возникло ощущение, будто отец чего-то недоговаривает. Пытаясь осмыслить прочитанное, он ещё раз оглянул бумагу в своих руках. Недоумение и плохое предчувствие охватили его. Лицо Джона стало мрачнее обыкновенного. Затем в нём вспыхнула злость. Его терзало то, что он не может быть рядом, что ничем не может помочь. Он хотел быть там, помогать в поисках Арьи и Брана даже с пониманием того, что его присутствие едва ли могло что-либо изменить. Джон знал, что этому не бывать. Он брат Ночного Дозора, и его сковывают клятвенные цепи. С осознанием этого, Джон глубоко вздохнул и сел за стол. Взяв в руки перо, он принялся писать ответные письма, пытаясь унять недоумение и злость. А за окном уже вовсю разрасталась буря. Дейенерис Дейенерис никого не обнаружила рядом, когда проснулась на рассвете. Ни Рейго, ни её служанок не было в комнате, и это взволновало её. Она вдруг почувствовала себя ужасно одинокой, ведь в последнее время с ней постоянно кто-то был. Она не доверяла ни Астапору, ни Добрым господам, поэтому даже в пределах пирамиды, в которой поселили её и половину кхаласара, она никогда не оставалась в абсолютном одиночестве. Сир Джорах и её кровные всадники всегда находились неподалёку, а в её комнате в любое время можно было обнаружить хотя бы одну из её служанок. Рейго, немного опасаясь непривычной для него обстановки, предпочитал не отходить от неё слишком далеко. Он не боится драконов, - подумала Дени, - Но всё, чего он не видел в дотракийский степях, пугает его. Как же ты отреагируешь на огромный Красный замок, мой милый принц? Визерис всегда говорил, что Железный трон громаден. Сооружение из тысячи мечей павших врагов Эйегона Завоевателя. Нужна ли Рейго это груда мечей? Он мог бы стать великим кхалом, как Дрого, и жить у Матери Гор в Вейес-дотрак. Вестерос - это родина Дейенерис. Но Рейго всегда считал своим домом степи Дотракийского моря. Нужен ли ему Вестерос? В коридоре дежурили Безупречные: подарок Добрых господ. Они не доверяют ей, раз дарят Безупречных в качестве личных шпионов. Впрочем, Дени тоже не доверяла им. За маской доброты и кажущегося дружелюбия могла скрываться любая угроза. После случая с Мирри Маз Дуур Дени всегда старалась быть настороже. С каждым днём Астапор нравился Дени всё меньше и меньше, и ей хотелось скорей покинуть этот город, но она не могла. По крайней мере сейчас, когда война против Юнкая ещё даже не началась, и их союз с Добрыми господами всё ещё имеет силу. По неизвестной ей причине Добрые господа предпочитали неоправданно тянуть время начала сражений. Они объясняли это тем, что и Безупречным, и дотракийцам необходимо как следует подготовиться к битве. Дейенерис не верила им: последние два года дотракийцы вели мирную жизнь в Вейес-дотрак и теперь жаждали крови. А Безупречные, насколько она поняла, не были людьми в полной мере этого слова - они были, скорее, оружием. Они пойдут на смерть по первому зову господ. И умрут за них. Такова их суть. Пирамида, которую ей выделили Добрые господа, была просто огромной. Однако обставлена она была достаточно скромно. Кое-где на стенах висели статуи гарпий, символа старой Гискароской империи, но за их исключением пирамида была почти пустынной. В ней поместилось семь тысяч людей кхаласара. Это были старики, женщины и дети. Воины-дотракийцы предпочли пирамиде холмы. Им не понравилась перспектива жить в "каменном доме", как они её называли. Дени не могла их за это осудить. Оказавшись в коридоре, ведущей к темницам, она встретила Ирри. Девушка выглядела взволнованной. Дени сразу поняла, что без Рейго здесь не обошлось. С каждым днём он доставлял всё больше и больше хлопот её служанкам: те просто не могли за ним уследить. Дени зачастую приходилось самой разбираться с тем, что натворил её сын. Например, шесть дней назад по велению Рейго пламя Визериона чуть не спалило всю её комнату. К счастью, больших проблем удалось избежать: из мебели пострадали только шёлковые простыни, пару подушек и несколько её нарядов. Эту выходку она ему простила, но с тех пор драконы обитали в темницах на нижних ярусах пирамиды. Дрогон один доставлял больше проблем, чем Рейгаль и Визерион вместе взятые. Её чёрный сын был слишком диким, и она не знала, что с этим делать. -Где он? -В темнице, кхалиси. Дени сначала не поверила, что Ирри говорит о Рейго. Путь до темниц долгий и запутанный, и вряд ли один ребёнок мог самостоятельно найти к ним путь. Даже она, прожив в этой пирамиде почти месяц, ещё путалась в сложной системе коридоров и залов, которых здесь было огромное множество. Рейго дважды в день навещал Визериона и Рейгаля. К Дрогону он был равнодушен. В свои два года он уже знал, что этот дракон принадлежит его матери. Видимо, его связь с драконами настолько сильна, что он сумел в одиночку найти к ним путь. Дени гордилась сыном... и была зла на него. Она даже не знала, что из этого было сильнее. Вздохнув, она зашагала к темницам. Оказавшись, в самых негостеприимный участках пирамиды, она обнаружила и Чхику с Дореей. Она стояли на расстоянии двадцати шагов от драконов и Рейго, который мирно спал под брюхом Визериона. Дрогон и Рейегаль в немой схватке боролись за обглоданные и обгорелые овечьи кости. Не то чтобы им хотелось есть. Скорее, они делали это от скуки. Заметив её появление, Дорея и Чхику облегчённо выдохнули. -Они не подпускают нас слишком близко к себе, - сообщила Дорея. - Рейгаль дышит пламенем, когда мы пытаемся подойти к Рейго и Визериону. Мы отправили Ирри, чтобы она привела вас сюда. Дейенерис кивнула и направилась к сыну. Рейгаль попытался отогнать Дени, глухо зарычав в её сторону, но, узнав в ней свою мать, затих и лёг на каменный пол. Дрогон лишь проследил за ней взглядом и тоже не двинулся с места. Наконец она дошла до Рейго, и, взяв его на руки, направилась в сторону выхода. Проснувшись, Визерион оскалился и зашипел на неё, но тут отозвался Дрогон и грозно взревел в сторону Визериона. Белый дракон обиженно выдохнул пар из ноздрей, но успокоился. Он боялся Дрогона. -Как он сюда попал? - на ходу спросила Дейенерис, обращаясь к своим служанкам, - Почему вы не сразу сообщили мне? Ответила Чхику: -Когда мы проснуться, Рейго уже не быть в вашей спальне, кхалиси. Мы искать его, и найти здесь. Мы не знать, как он сюда попасть. Это Дорея предположить, что он может быть здесь. Дейенерис вопросительно посмотрела на Дорею. -Ваш сын и Визерион неразлучны с самого рождения. - пожала плечами девушка, - Догадаться было нетрудно. Дени улыбнулась ей и, преодолев последние две ступени, покинула драконьи темницы. На обратном пути она встретила Джораха и Агго, одного из её кровных всадников. Посмотрев на их лица, у неё сложилось впечатление, будто они рады видеть её. Рука сира Джораха сжимала рукоять клинка, и это определённо не было добрым знамением. Дени даже не хотела спрашивать, что случилось сейчас. Хотя этого и не потребовалось: -Вы должны пойти с нами, кхалиси. - проговорил Мормонт, - Вы обязаны это увидеть. Дейенерис напряглась, но ничего не сказала. Она молча передала спящего Рейго в руки Дореи и направилась вслед за Агго и Джорахом. По пути она велела Ирри передать дотракийцам, чтобы те освободили драконов из темниц. Если Рейго начнёт сбегать к Визериону каждый раз, это доставит ей много неудобств. Пусть уж лучше драконы будут рядом. Так и ей будет спокойней. Джорах и Агго привели её на одну из площадок верхних этажей пирамиды. Отсюда местность хорошо просматривалась на много миль, и город будто бы лежал на ладони. Дейенерис поначалу не понимала, почему они привели её именно сюда, но проследив за тревожным взглядом Джораха, обратила внимание на пустоши за стенами Астапора. Увиденное, глубоко поразило её. -Юнкайцы? - удивлённо спросила она, рассматривая приближающуюся издалека группу людей. Хотя то, что она посчитала группой, скорее являлось грозной вражеской армией, идущей с войной на Астапор. Они всё ещё были достаточно далеко, чтобы точно определить их численность, но Дени предположила, что их не менее десяти тысяч. Откуда у Юнкая такая огромная армия? Добрые господа заверили её, что армии, как таковой, у Юнкая нет и никогда не было. Джорах ответил незамедлительно: -Не только они. Добрые господа не лгут: армии у Юнкая нет, но она есть у Миэрина. К тому же Миэрин славится своими воинами из бойцовых ям. Узнав об угрозе, они могли заключить союз. Услышанное не обрадовало Дени. Она рассчитывала на быстрый и неожиданный захват Юнкая и Миэрина. Такой расклад в корне меняет все их планы. Зачем Юнкаю нападать на Астапор, если они не уверены в своей победе? -Даже если и так. - произнесла она, - Их слишком много. Я думала, что самая большая армия Залива Работорговцев принадлежит Астапору. Разве это не так? -Да, кхалиси, так, - продолжая смотреть на подступающую армию ответил Джорах Мормонт, - Но не стоит забывать о наёмниках. Вороны-буревестники. Младшие Сыновья. Сыны Ветра. Я слышал, что Рота Кошки и Длинные Копья также были на службе у Юнкая. Но думаю, среди них есть и более мелкие отряды наёмников. Смею предположить, что их не менее пятнадцати тысяч. -Пятнадцать тысяч... - растерянно произнесла Дени, - Но ведь это всего лишь наёмники? Дотракийцы - лучшие в мире конные всадники, а Безупречные - лучшая в мире пехота. Пять тысяч дотракийцев Рейго и восемь тысяч Безупречных, не считая тех, кто ещё не получил свои остроконечные шапки. Итого - тринадцать тысяч наших против пятнадцати их. У нас больше шансов на победу. Мормонт неуверенно кивнул. -Да, кхалиси, но боюсь, что пятнадцать тысяч - это лишь самое скромное из моих предположений. Они в часе пути от нас. Трудно определить их численность с такого расстояния. К тому же, не стоит недооценивать наёмников. Они посвящают целые жизни участиям в битвах и хорошо знают своё дело. Вы правы, кхалиси. Безупречные считаются прекрасными воинами. Но те, кого Добрые господа отправляют в битву сейчас, ещё не принимали участия в сражениях. Даже если мы одержим победу, потерь избежать не удастся... -Ты не веришь в нашу победу, - отрезала Дени, - Или очень в ней сомневаешься. Назад пути нет, сир Джорах. Мы заключили с Астапором союз и... -Вы заключили союз с работорговцами.- прервал её Джорах. -По твоему же совету. - напомнила ему Дени. -Да, но... Вы можете отменить этот союз, кхалиси. Мне это не нравится, - он жестом головы указал на ту сторону, откуда шли юнкайцы, - Давайте уйдём. У работорговцев нет чести, стало быть, и союз с ними ненадёжен. Давайте покинем Залив и поищем армию где-то в другом месте. Дейенерис отрицательно покачала головой. -Не могу. Мы не бросим Астапор накануне битвы. Какая же из меня королева, если я не буду сдерживать собственные обещания? -Благоразумная королева, - продолжал сир Джорах, - Подумайте над моими словами, кхалиси. Если защитники Астапора падут, то семь тысяч дотракийских женщин, стариков и детей станут рабами юнкайцев и миэринцев. Я знаю, вы не хотите этого. Нам нужно покинуть Астапор. Дени раздражённо выдохнула: -Ты хотел сказать "сбежать"? Ну уж нет, Джорах Мормонт. Я не стану нарушать свои обещания. И больше не спорь со мной об этом. В этот момент она заметила внизу ровные ряды Безупречных, марширующих к стенам города. Кое-где трубили в рога, оповещая Астапор о нападении. Ей казалось, что вот-вот наступит хаос, но его не было. Она решила, что причин для беспокойства нет и тоже не паниковала. Дейенерис Таргариен знала, что нужно делать. Она повернулась к Агго и заговорила на дотракийском: -Пусть орда кхала Рейго приготовится к битве. Передай им это. Агго кивнул и отправился выполнять приказ. Дени даже со спины чувствовала неодобрительный взгляд сира Джораха. Правильно ли она поступает? Не ведёт ли она кхаласар сына на смерть? Дотракийцы умрут ради него. Смерти они не боятся. Но может ли она рисковать своей армией? Я уже рискнула, подумала она, отступать слишком поздно. Теперь либо победа, либо смерть. Глубоко вздохнув, Дени смирилась с возможными последствиями своих решений. Впереди ещё много битв, если она хочет завоевать Железный Трон. Она не Визерис, чтобы верить в то, что народ Вестероса ждёт возвращения драконов. Дейенерис Таргариен не побежит с поля битвы, а примет бой. Даже если придётся самой взяться за меч... Однако она надеялась, что до этого не дойдёт. А сейчас не помешало бы встретиться с Добрыми господами и решить, что делать дальше. В последний раз глянув на вражеское войско за стенами Астапора, Дейенерис решила, что у них ещё есть время. Час, может больше. Этого должно хватить. Не оглядываясь на Мормонта, Дейенерис ушла на поиски Добрых господ.