klance (драбблы)

— Что же ты наделал, — Кит бормотал одно и то же по десятому кругу. До этого он кричал, матерился и требовал вызвать скорую. Кажется, между всем этим даже успел сорвать голос. Сидя на коленях в каком-то грязном проулке, Кит крепко прижал слабо вздрагивающее тело Лэнса к себе и на секунду замер. Просто впал в ступор. Вокруг уже столпились люди: они тревожно жужжали, взяв их в неровный круг, и никто не решался подойти достаточно близко. Однако все это уже не имело никакого смысла, врача среди них все равно не оказалось. Отдельные слова доносились до Кита словно он был замурован в саркофаг Гудини. Мир резко сузился, и все краски на периферии смазались и потемнели. — Лэнс, — выдохнул Кит и сильнее пережал рану. — Что же ты наделал, дурак. За пару минут футболка на животе пропиталась красным. Как много крови, запаниковал Кит, боже, какого черта ее так много? Теплая, она обожгла ладони, просочилась сквозь пальцы. Нет, не смей. Кит задрожал, чувствуя злость и абсолютную подавляющую беспомощность. Он впился глазами в лицо Лэнса, пока тот невидяще смотрел куда-то сквозь него, в глазах — настоящий ужас и какое-то детское непонимание, как же это могло с ним случиться. Все произошло так быстро, что Кит даже не успел ничего толком сообразить. Они выходили из бара с аркадными автоматами, в котором они провели весь день, играя в Акари и пейнтбол, ели пиццу и отмечали свою первую настоящую годовщину. Они смеялись, держась за руки, все было так мило и здорово, и совершенно точно не должно было закончиться вот так. Какой-то тип с надвинутой на лицо кепкой отлепился от стены и направился в их сторону. В спину прилетела парочка отборных ругательств. Кит сначала подумал, что этот придурок (какой-то вымирающий гомофобный вид) просто нарывается на драку, и он был совсем не против ему наподдать. Но слово за слово, тот полез в карман, и что-то блеснуло в его руке. Кажется, перед тем как схватить Кита за плечо, чтобы закрыть его своим телом, Лэнс успел выкрикнуть его имя. А дальше все как в тумане. Шаги, отступающие назад, превратились в бег. Страшная догадка обрушилась на Кита тяжестью десятитонного бункера, когда Лэнс начал заваливаться на бок. — Кит, — слабо позвал Лэнс. Живот под руками напрягся, и кровь снова толкнулась в руки. Вот же черт. — Господи, помолчи, — зашипел Кит. — Все будет хорошо. Скорая уже едет. Кит не мог узнать собственный голос, он уже давно сорвался, заглох и ухнул куда-то в желудок. — Мне жаль, прости. Я снова все испортил…—  Ну почему он несет такую чушь? — Испортил нашу годовщину. Кит до скрипа сжал зубы. Это он все испортил, не уберег, нарвался на этого урода. Надо было просто отступить, ну зачем он… Слезы больно сдавили горло, обожгли, а затем на одном судорожном выдохе хлынули из его глаз. — Все, блядь, будет нормально, ты слышишь меня? Ты ничего не испортил. И все будет хорошо. Ты понял меня, Лэнс. Кивни, если понял. Дождавшись его кивка, Кит продолжил. — Просто постарайся не отключиться, и… смотри на меня, ладно? *** — Посмотри на меня, — просит его Лэнс, и Кит вздрагивает, отрывая глаза от зарубцевавшегося шрама. Лэнс нависает над ним, выставив руки по обе стороны от его головы. Без рубашки, красивый и взъерошенный, он выглядит чертовски сексуально и горячо, однако воспоминания о том вечере, когда он едва не потерял Лэнса, все еще стоят перед глазами. Он никогда не был так напуган — самый страшный день в его жизни. Но и самый важный, пожалуй. Тогда Кит понял, что не представляет себя без Лэнса, не видит без него свое будущее. И уже в машине скорой помощи, накаченный лекарствами, он улыбнулся ему ободряюще, взял за руку и произнес, едва шевеля губами: «Теперь ты не сможешь назвать меня трусом». «Ну вот зачем он так, а?» — взвыл про себя Кит. Он ведь просто так это сказал. Спорол чушь во время игры, и точно не имел в виду ничего такого всерьез. Он никогда не считал Лэнса трусом. Никогда. Киту тогда же захотелось его придушить, обнять, высказать все, что он чувствует, но он только дрожал. Внутри было столько всего: надежда, страх, жгучая, поглотившая его с головой любовь — все это накрыло и никак не хотело выражаться в словах. И когда он вновь поднял голову, Лэнс уже отключился. Лэнс наклоняется и нежно целует Кита. — Что с тобой? — спрашивает Лэнс, проводя рукой по щеке. — Ты сегодня какой-то загруженный. Я думал, ты хотел развлечься. — Все в порядке, просто…загляни под подушку. Немало заинтригованный, Лэнс приподнимает брови и тянется через Кита, шаря рукой в указанном месте. — Тепло, горячо? Что там, Кит? Новая игрушка, розовое дилдо, анальные шарики? — Кит вздыхает и закатывает глаза. Лэнс как всегда невыносим. — Ой, кажется, я нашел! Достав на свет небольшую бархатную коробочку, он непонимающе моргает и впивается в Кита глазами. — Что это? Он прекрасно знает, что это. — Открой и увидишь. Лэнс все еще полулежит на Ките, он выглядит взволнованным, и глупая улыбочка исчезает с его лица, когда он вынимает небольшое золотое кольцо из мягкой тканевой подушечки. Заметив, что на внутренней стороне выгравирован какой-то текст, Лэнс щурится, вчитываясь в мелкие прописные буквы: — Ты мое будущее, — читает он вслух, он сейчас не улыбается, молчит долго, а затем поднимает глаза на Кита. — Что это значит? — Это значит, что я хочу провести с тобой остаток своей жизни. Надеюсь, долгой и счастливой. — Ты делаешь мне предложение, серьезно? — А до тебя еще не дошло? — ему же в тон отвечает Кит. — Может мне надо было вызвать оркестр, обсыпать все вокруг розами, надеть смокинг и припасть перед тобой на колено? Лэнс, что непривычно, на шутку не откликается. Он как никогда серьезен и сосредоточен. — Такие громкие слова, ты не обязан говорить это, только чтобы… — Лэнс, — мягко перебивает его Кит. Лэнс смотрит на него внимательно, а затем с какой-то беспомощной надеждой спрашивает: — Не пожалеешь? Вместо ответа Кит осторожно забирает у Лэнса кольцо. Надевая его на безымянный палец своего будущего мужа, Кит уверен, что это лучшее решение в его жизни.