Пять пончиков с глазурью

Каждое воскресенье ближе к вечеру он совершает уже привычную для себя прогулку пешком от дома до кофейни, которая затерялась среди череды магазинчиков, бутиков и заведений быстрого и не очень правильного питания, для того, чтобы посидеть в безлюдном кафе, послушать музыку из старенького музыкального автомата и выпить чашку кофе с горячими пончиками, политыми глазурью — в доме, где он живет, поклоняются здоровой пище, а кофе и сладкая выпечка находятся вне закона. Таков его личный священный обряд, и Арсений никогда не нарушает его: музыка, кофе, пончики и разговорчивый кондитер с глазами цвета молодой травы, он тоже является частью ритуала мужчины, приходящего каждое воскресенье в кофейню и занимающего столик в самом дальнем углу. Ничего не значащие на первый взгляд фразы о погоде, о делах в кофейне, еще каких-то мелочах после короткого приветствия тоже являются частью ритуала, и парень за стойкой улыбается постоянному клиенту, выполняя уже привычный заказ, а затем желает приятного аппетита. — Спасибо, — кивает Арсений, забирая вместе с чашкой блюдечко с ароматным пончиком и присаживаясь на свое излюбленное место за столиком в углу, откуда открывается прекрасный вид на барную стойку, за которой суетится пекарь-кондитер и бариста в одном лице. Хотя повода для суеты не наблюдается, ведь, кроме Арсения, из посетителей присутствует лишь какая-то парочка влюбленных, которые слушают музыку через одни наушники и совершенно не обращают внимания на окружающую их действительность. Арсений пьет кофе, откусывает пончик, облизывая губы от крошек и прилипшей глазури, с улыбкой замечая, как хмурится за стойкой парень под его пронзительным взглядом, как пятый раз подряд протирает и без того блестящие стаканы. Флирт, неприкрытый флирт доставляет удовольствие Арсению не меньше, чем мягкие ароматные пончики и короткие разговоры с симпатичным бариста по имени Антон. Симпатичные бариста, кстати, также под запретом в доме, где живет Арсений, так же как и сладкая выпечка, так что единственный раз в неделю Попов попросту уходит из дому, нарушая все негласные правила и запреты. Высокий светловолосый парень то и дело поправляет и без того идеальную челку, тихонько позвякивая многочисленными браслетами на обоих запястьях. Его длинные пальцы теребят воротничок рубашки в клетку, и Арсений на мгновение зависает, разглядывая длинные музыкальные пальцы мальчишки, и с улыбкой вспоминает, как в прошлое воскресение, сделав заказ, он кивнул на пальцы баристы и, понизив голос до громкого шепота, произнес: «Вот бы разок взглянуть на то, как тесто подчиняется твоим рукам». После чего на мгновение настала звенящая тишина, а затем фарфоровая чашка выскользнула из рук парня и вдребезги разлетелась по полу. «На счастье», — подал тогда голос Попов и как ни в чем не бывало сел на свое привычное место наблюдать за тем, как высокий парень подметает пол, стараясь не пересекаться взглядом с постоянным клиентом. Порой они лениво переругиваются, шутят, но это случается редко, в основном мужчины смотрят друг на друга из разных концов кофейни, и это Арсения забавляет. Парень охотно принимает правила игры, прожигая глазами мужчину за дальним столиком. Арсений всегда уходит перед самым закрытием, смакуя очередную чашку кофе, слушая музыку, вдыхая ароматы выпечки, и, кажется, ему совершенно не хочется уходить, он словно ждет момента или предлога, чтобы остаться здесь подольше, но характерные покашливания Антона не оставляют выбора, и темноволосый мужчина уходит, оставляя на столике довольно неплохие чаевые. Воскресные походы в кофейню — это уже традиция. Взгляды, улыбки, пошловатые шутки — это Арсений, не менее резкие ответы — это уже Антон. Кофе, сладкая выпечка — как бонус. В этот день в кофейне никого, кроме них двоих, и Арсений задерживается у барной стойки, обхватив ладонями горячую чашку ароматного напитка. Не уходит, словно ждет чего-то или хочет сказать. Мгновение спустя он опускает взгляд на пончик, лежащий на блюдце, и произносит: — А дырочки в пончиках ты делаешь своими длинными пальцами, ведь так? — он мгновенно поднимает взгляд, наблюдая за реакцией, закусывает губу, когда глаза парня напротив меняются. Тот наклоняется ближе, выдыхая мужчине в лицо. — Я делаю их своим членом, хочешь взглянуть? Воздух в кофейне заметно накаляется, когда Антон одним движением перемахивает через барную стойку, а Арсений вздрагивает и не сводит глаз с парня, который в несколько шагов доходит до входной двери, вешая на нее табличку «Закрыто», а затем опускает на окна жалюзи, погружая помещение в полумрак. — Ну так что, показывать? — Антон вновь так близко, только руку протяни, соблазняет запахами меда, корицы и назревающего секса, возбуждает одним только своим присутствием. — Я хочу посмотреть, сколько пончиков налезает на твой член, — внутри все переворачивается и дрожит, когда Попов произносит эту фразу, ведь за такое не грех и по морде получить. Голос хрипнет от избытка эмоций и оттого, что Антон улыбается. Арсений подается вперед, накрывая губы парня своими. Порывистый страстный поцелуй, чужие губы на его шее, а длинные руки нагло сжимают упругие ягодицы под джинсовой тканью брюк, толкают спиной в приоткрытые двери. Полутемная комнатушка, какие-то ящики, коробки, один единственный диван. Арсений тяжело дышит, когда его собственные руки стаскивают с парня джинсы, затем боксеры, толкают на диван, когда уже чужие руки тянут его за волосы вниз. В губы тычется горячая головка члена, и мужчина послушно открывает рот, вылизывает напряженный ствол сверху донизу, жадно сосет, словно изголодавшийся зверь, помогает себе рукой, дрочит стремительно в порыве безумной эйфории. Светловолосый парень кусает губы, сжимает его волосы сильнее и со стоном выдыхает его имя. — А-арс, — Антон толкается бедрами вперед, насаживая глубже, а затем рывком оттягивает от себя мужчину, пихая в его руки небольшую коробку. — Ты же хотел посмотреть, — шепчет он в приоткрытые губы и откидывается на спинку дивана, продолжая надрачивать свой собственный член. Внутри коробки, которую Арсений держит в руках, находятся теплые пончики с шоколадом и глазурью, аппетитные, до одури пахнущие колечки сладкой выпечки. То, что происходит следом, попахивает уже сумасшествием, но, похоже, они и так сошли с ума, ведь обратной дороги нет. Первое колечко Арсений дрожащими руками натягивает на стоящий колом ствол по самое основание и на мгновение замирает, глядя на рук своих творение. Происходящее кажется сном, безумным, пошлым сном, таким же как и минет с нанизанным на член пончиком. Теплые губы смыкаются на головке, сосут, вылизывают. За первым пончиком следует второй, третий, и Арсений слизывает с увитого венами члена крошки, глазурь, откусывает выпечку прям так, как есть, рискуя в порыве страсти задеть чувствительную кожу, сгорает в огне похоти, целует, не забывая ласкать податливое тело парня, который со стоном толкается бедрами вперед. Четвертый пончик, пятый — проходит с трудом, в шоколадном колечке с глазурью торчит розоватая головка, а сам член гордо возвышается и слегка покачивается от тяжести, словно башня, словно еще одно чудо света. — Пять… пончиков, — Арсений со стоном выдыхает, вновь смыкая губы на сочащейся головке, вылизывает, слегка прикусывает, и парень под ним выгибается от его движений и шепчет на выдохе: — Бля, Арс, это же не пончик. — Прости, я знаю, но был ведь пончик, — мужчина облизывает губы, словно кот, объевшийся сметаны, и стряхивает крошки прилипшей глазури. — А у тебя там не слипнется? — Антон выгибается, притягивая мужчину ближе, стаскивая с него штаны вместе с бельем, тянет к себе на колени, сжимает ягодицы, царапает спину, кусает губы. На полу валяются коробки, остатки испорченной выпечки, в воздухе пахнет корицей и страстью. Двое мужчин, сплетаясь телами, надрачивают друг другу, срывая с губ хриплые стоны, выплескивая белесое теплое семя друг другу на животы, в то время как на брошенных на пол джинсовых штанах вот уже несколько минут подряд вибрирует телефон с мигающим на дисплее именем абонента «Пироженка». Антон отстраняется первым, натягивает джинсы, рубашку, чиркает зажигалкой, выдыхая в потолок дым. — А ты, оказывается, большой любитель сладкого, — голос парня дрожит от нарастающей злобы на самого себя, а еще на обнаженного мужчину, спешно натягивающего свои штаны, — а я за тобой повелся. — Это… это дочь, дорогой мне человек. Я ее так называю, она сейчас учится в другой стране, — Арсений на миг запинается, оправдывается, сам не зная почему и зачем, ведь Антон безразлично фыркает, затягивается тонкой сигаретой, толкает дверь, делая шаг в зал, и подходит ко входной двери, проворачивая в замке ключ. — Мы закрываемся, мне еще убирать здесь. — Антон, ты что? Это же смешно! Да я последний месяц живу от воскресенья до воскресенья, только чтоб тебя увидеть. Я сбегаю из дома ради твоих пончиков и кофе, я готов остаться, только скажи, — Арсений замирает, глядя на спину парня, который уже успел зайти за стойку, расставляя по полочкам чистые бокалы. — Не дури, остаться ради чего? Ради пяти пончиков с глазурью? — Антон оборачивается, прожигая взглядом стоящего напротив мужчину. — Мы оба сошли с ума, согласись. — У меня есть дочь, которая учится в другой стране, и есть женщина, которую я не люблю, но нас связывают обязательства, которые я не могу нарушить, а еще у меня есть один день в неделю, в котором есть ты и абсолютное счастье. А еще я чувствую, что я тебе тоже нравлюсь, иначе бы ты не… — Арсений запинается, выпаливает все разом, а затем присаживается на барный стул, оглядываясь по сторонам. Эйфория исчезла, а манящий, едва различимый запах выпечки все еще витает в воздухе, но теперь все кажется таким сложным, что одними кофе и пончиком тут не обойтись. Антон молча курит, думает, переваривая, осознавая происходящее, следит глазами за мужчиной, который ходит по залу с телефоном у уха, видимо, разговаривая с тем самым абонентом «Пироженка». Через мгновение, закончив разговор, он вновь присаживается напротив, и от его взгляда, полного нежности, по телу пробегают мурашки. — Надеюсь, я у тебя в телефоне буду записан не как пять пончиков с глазурью, — Антон произносит это, чтобы разбавить образовавшуюся тишину, и Арсений кусает губы, слегка пожимая плечами.  — Если ты, конечно, после всего, что тут было, мне дашь свой номер телефона, то… Вместо ответа Антон протягивает ему в руки небольшую коробочку и бормочет: — Это тебе, — и Арсений берет ее, тут же откидывая крышку, на которой размашисто написаны семь цифр, а после заглядывает внутрь и улыбается. — Антош, а жизнь — это горький пончик или сладкий? — казалось бы, ничего не значащая фраза, но она вызывает у парня едва заметную ухмылку. — Никогда не знаешь, что попадется. Надо взять, съесть, тогда узнаешь. — Значит, будем пробовать каждый, — горячий шепот опаляет кожу, и Арсений первым подается вперед, накрывая губы парня своими.