Темный север

      На Вацлавской площади, в самом центре Праги, царило привычное оживление. Даже необычная для конца августа жара не могла отпугнуть толпы туристов от изысканных достопримечательностей Богемии. Беспрестанно мерцали вспышки фотоаппаратов — казалось, каждый из этих сотен людей хочет запечатлеть в памяти своих устройств не только памятники и архитектуру, но и каждый камень брусчатки, который уже не один век исправно служил старому городу. Их восхищенные лица выражали полнейший восторг. При этом среди толпы встречалось немыслимое количество разных типажей, охватывающее многообразие человеческих характеров. Одни, словно позабыв свои манеры, тыкали пальцами в сторону особо неординарного барельефа или мозаики, но тут же переключали свое внимание на уличных артистов; другие степенно прогуливались, неторопливо вбирая в себя красоту другой страны; третьи только фотографировали что-то интересное и спешили дальше, даже не удосуживаясь посмотреть, с чем свела их судьба; четвертые наблюдали за шумным потоком жизни с веранд кафе и из-за витрин пивниц. Но всех их объединяла идея отдыха, праздности и веселья.       На открытой веранде одного из многочисленных кафе, впаянных в старинные здания, наблюдали за этой ежедневной суматохой две девушки. Их несколько снисходительный вид сразу же выдавал в них аборигенов. Они лениво следили за восхищающейся толпой, наслаждаясь своими напитками. С первого взгляда на них складывалось странное впечатление, будто вы смотрите на слияние двух противоположностей. Одна из девушек, обладательница шикарной кудрявой рыжей шевелюры, выделялась почти алебастровой кожей и довольно милыми чертами лица. Эта была девушка-солнце, на которую было сложно смотреть незащищенным взглядом. Вторая была больше похожа на загадочную ночь — длинные черные волосы волнами спускались по ее плечам, чернильным водопадом рассыпаясь по спине. Ее внешность можно было описать одним словом — аристократическая. Красота брюнетки была исключительной, но несколько надменной. Создавалось впечатление, что она смертельно устала от бестактных воздыхателей, которые ежедневно устилают ее путь розами. Но все же, если присмотреться, в ее глазах вспыхивали огоньки озорства и доброты, которые несколько смягчали первое впечатление.       Девушкам на вид было не больше шестнадцати лет. Однако их юный возраст нисколько не уменьшал число любопытных взглядов, что кидали на них представители противоположного пола. Причем возраст этих самых представителей мог быть как сравнительно небольшим, так и удивительно зрелым. И дело было не только в незаурядной внешности. Стиль одежды этих леди сильно выделялся, особенно если брать в расчет довольно жаркую погоду. Тело рыжей было затянуто в тугой корсет бронзового цвета, украшенный множеством пуговиц и цепочек. Асимметричная темная юбка открывала стройные ноги спереди, а ее шлейф, словно пышный хвост, вальяжно разваливался позади, на стуле. Брюнетка же предпочла красную блузу с пышными рукавами, клешем расходящимися от локтей, и обтягивающие черные штаны с множеством заклепок.       Праздно гуляющие туристы смотрели на девушек — кто с завистью, кто с интересом, а кто и с презрением, качая головой и ядовито выплевывая «Неформалы», странно звучащее на разных языках. Впрочем, ни на кого из них эти две внимания не обращали. Они просто наслаждались прекрасной летней погодой, временами обмениваясь ленивыми репликами.       Наконец кофе был выпит, и девушки почти синхронно поднялись. Они не стали ждать официанта — лишь оставили на столе несколько крон, достаточных для оплаты. Брюнетка пропустила подругу вперед, и, выйдя на нагретую солнцем брусчатку, девушки быстро затерялись в толпе.       Прага — воистину волшебный город. Многообразие великолепных архитектурных ансамблей и исторических памятников настолько сильно завладевает вниманием туристов, что они не замечают, как совсем рядом с ними творится настоящая магия. Вот и теперь ни один человек не обратил внимания на тот факт, что в довольно плотной толпе туристов двух девушек будто окружал некий невидимый свободный периметр. Попадая в него, люди неосознанно сворачивали, словно впереди маячила преграда, мешающая им пройти. Несколько шагов вбок, которые приходилось делать этим туристам, оставались для них незамеченными.       А между тем загадочные молодые особы уже пересекли людную Вацлавскую площадь и углубились в прохладный лабиринт узких улочек. Будучи аборигенами, они прекрасно ориентировались в столице Чехии, что позволяло избегать шумных столпотворений и давало возможность насладиться неспешной прогулкой. — Мне кажется, год от года этих маглов становится все больше, — несколько надменно произнесла брюнетка, — возможно, еще пара лет — и я предпочту избегать настоящую Прагу. — Да ладно тебе, Ками, у нас туристов не меньше, — возразила подруге рыжая, — к тому же в Зеркале так и не научились нормально делать кофе. — Да что такое кофе по сравнению с ламби, Мирна! — от удивления Ками, а точнее, Камилла, встала посреди узкой улочки. — Ну, ламби — это, конечно, вкусно. Но и кофе я люблю, — тепло улыбнувшись, пожала плечами Мирна. — Ладно, как бы то ни было, мы уже пришли, — качая головой, не стала спорить ее подруга.       Девушки остановились напротив высокой белой стены, которая принадлежала старинному католическому собору. Основная масса любопытных прохожих предпочитала осматривать его с фасада, поэтому улочка, где сейчас находились подруги, была пустынна и тиха. И со стороны туристов это было большое упущение — на стене с этой стороны улицы красовалась величественная ниша. Периметр ее был мастерски украшен скульптурными растительными узорами, а наверху, в окружении роз, целились из луков два херувима. Их высеченные из опака лица безучастно наблюдали, как одна из девушек, Мирна, почти вплотную подошла к нише. Еле уловимое для глаза движение — и в ее руках оказалась изящная палочка, с ониксовым утолщением на конце. Быстро оглянувшись по сторонам, будто замышляя нечто противоправное, она коснулась этой палочкой одной из роз. Внезапно та расправила свои лепестки, как живая, и чуть качнулась, будто под напором ветра. Мирна, увидев это, сделала шаг вперед.       Если бы в этот момент в узком переулке появился бы заблудившийся турист, он наверняка был бы удивлен. И вправду, уверенность, что девушка сейчас неминуемо упрется в побеленную стену собора, была абсолютной. Однако вместо этого Мирна исчезла, словно насквозь прошла каменную толщу. Впрочем, на улочке не было никого, кто смог бы заметить исчезновение рыжей. А через несколько секунд, вслед за подругой, растворилась за плотной стеной и брюнетка.       Сделав лишь шажок сквозь стену, тело Мирны, словно железный прут качелей, качнулось вперед. Описав полукруг в иссиня-черной пустоте, она ступила на каменную ступеньку уже с другой стороны. Немного посторонившись, она всего за несколько мгновений избежала столкновения с выходившей из ниши Камиллой.       Две девушки стояли на той же самой улочке. Солнце все так же нещадно палило крыши Праги. Но что-то неуловимо изменилось. Возможно, ароматы, которые окутывали это место, или звуки, приглушенно доносившиеся с улочки — какие-то нюансы, совокупность которых заставляет порой лишь подсознанием ощутить очевидную разницу. — Уф, ненавижу этот переход. Каждый раз кажется, что пришел конец моей укладке, — недовольно протянула Ками, поправляя идеально лежащие волосы. — Зато он в самом центре, — пожала плечами Мирна. Ее копне, казалось, не поможет ни укладка, ни лак — только ножницы. Хотя то, как они огненной шапкой окутывали ее голову, было невероятно эффектным. — Куда сейчас? Ты же уже закупилась к новому году? — направляясь в сторону шумящей улицы, спросила Камилла. — Ну, вроде бы да, — неопределенно ответила Мирна, — одних учебников вышла целая гора. Я молчу еще про ингредиенты для зельеварения. Плюс — новая палочка. — Для магии крови? — сразу зажглись глаза ее подруги. Взгляд метнулся вниз, на упомянутый инструмент, который рыжая еще не успела спрятать. — Ага, — односложно ответила она, хотя знала, что Ками за такой лаконичный ответ наверняка порвет ее на множество маленьких магвочек. — Ну, поздравляю, — пересилив себя, с мнимым безразличием выразилась Камилла, — у нас, кстати, в испытательном лагере, встречались и твои будущие собратья.       Вот теперь было задето терпение Мирны. Она хитро посмотрела в сторону подруги — и увидела у той на лице победное выражение. — Ну ладно, но это разговор на целую вечность! — не выдержала первой рыжая, останавливаясь. — А мы вроде никуда не спешим, — улыбнулась одной стороной рта брюнетка и, почти собственнически схватив Мирну за руку, быстро устремилась вперед, к ярко освещенной солнцем улице.       Всего один шаг — и они словно оказались в новом, безумном мире. Вокруг суетились люди — но не обычные туристы. На многих из них были мантии — в такую-то жару, — а некоторые носили еще и остроконечные шляпы. Магазины пестрели движущимися вывесками. Рядом с некоторыми взрывались разноцветные снопы искр; другие выставляли на продажу животных столь необычных, что некоторые даже противоречили законам физики; третьи завлекали прохожих необычными товарами.       Зеркальная сторона Праги — гордость магов Чехии. Хотя министерства некоторых стран не благоволили к заклятию незримого расширения, Объединенная Европейская Лига Магов давно уже пришла к выводу, что использование его — благо для всех столиц Европы. И уже не менее трехсот лет самые известные города применяют эту сложную и кропотливую технологию, сосуществуя мирно с ничего не подозревающими маглами — людьми, лишенными магии.       Зеркальная Прага полностью повторяет архитектуру центра старинного города, однако меняя свое содержимое. Здесь магазины, кафе, банки и прочие коммерческие предприятия — все рассчитано на магическую публику. Здесь то и дело идут в ход палочки и слышатся заклинания. Здесь бережно сохраненная история древнего города предоставляет свободу для тех, кто несет в себе магический дар. — Пошли ко мне, мама оборудовала чудесную маленькую квартирку на втором этаже, — еле поспевая за Ками, крикнула Мирна. — Хорошо, — ответила на ходу ее подруга, немного меняя направление, и через несколько минут они уже стояли в прохладном небольшом помещении, где аромат разнообразных трав смешивался и создавал невообразимый коктейль. — Ми, ты уже вернулась! Привет, Камилла! — поздоровалась из-за прилавка невысокая худая женщина. Ее каштановые волосы были уложены в сложную прическу. Лицо казалось несколько изможденным, но живые глаза уверяли в огромной внутренней энергии. — Привет, ма! Мы наверх пойдем, ладно? — помахав родительнице рукой, сказала Мирна. — Здравствуйте, — улыбаясь, поздоровалась и Камилла. Она не отставала от подруги, спеша пройти к дальнему концу магазинчика — туда, где за деревянной перегородкой скрывалась узкая лестница. — Мне нужна будет вечером твоя помощь! — крикнула вслед этой парочке хозяйка магазина. — С меня новая партия заживляющего и Верум Релевабор! — откликнулась уже со второго этажа рыжая. — Я смотрю, торговля у вас полным ходом, — аккуратно, старясь не задеть ящиков с компонентами, пробралась в большую, светлую комнату Камилла. Но даже здесь почти все свободное пространство было отдано мастерству зельеварения. С потолка рядом с окном свисали пучки трав, в углу стояло несколько кипящих на медленном магическом огне котлов, ящики и бочки занимали почти все место возле стен. В углу, словно зажатая со всех сторон ремесленными приспособлениями, стойко держала свои позиции широкая кровать. — Идем на кухню, она больше похожа на человеческое помещение, — теперь уже Мирна потянула за собой брюнетку, — только не приближайся к Тентаклес Вененате — противоядие кончилось еще вчера.       Камилла, с подозрением посмотрев на фиолетовые щупальца, потянувшиеся к ней из одного пучка трав, отступила на несколько шагов. Не сводя глаз с опасного растения, она проследовала на узкую, но внезапно уютную кухоньку.       На плите тут же оказался чайник, на маленьком столике рядом с окном — вазочка с печеньями и конфетами. Хозяйка стремительно передвигалась по кухне, словно маленькое рыжее торнадо. Но Камилла уже была свидетелем гостеприимности подруги, поэтому чинно проследовала к стулу, предпочитая с комфортом наблюдать за приготовлениями.       Наконец, когда рядом с гостьей опустилась кружка с ароматным липовым чаем, Мирна заняла свое место напротив. Хотя на улице сейчас беспощадно палило солнце, здесь, благодаря специальным заклинаниям, было прохладно. — Так, а теперь рассказывай, как тебе удалось избежать лагеря после заключительных экзаменов, — не став тянуть мандрагору из земли, приступила к главной теме Ками. — И это твой вопрос? Я думала, что ответ очевиден, — хмыкнула рыжая, — все дело ведь в Афстирии. — Я знала, что ты ей импонируешь, но отмазать тебя от испытаний? Как ей удалось уговорить Совет? — удивилась брюнетка, невольно вспоминая строгий лик профессора заклинаний. Та отличалась повышенным чувством справедливости, и Камилла не раз на своей шкуре ощущала, что шутить с этой греческой статуей не стоит. Однако Мирна своей вечной любознательностью и сверхответственным отношением к порученной работе вызвала в этой каменной женщине прилив невозможной нежности. А профессор Принтезис имела огромное влияние в школе магии Дурмстранг. — Не сравнивай некромагию с моей магией крови, — легко пожала плечами Мирна, — все же я выбрала для себя не боевые, а защитные заклинания. Это и повлияло на решение Совета.       Камилла недовольно поджала губы. Если бы не воля родителей, она ни за что бы не продолжила обучение в школе, да к тому же по такой малоприятной специальности.       После пятого курса ученикам Дурмстранга предлагался выбор: окончание обучения, после которого они могли бы получить скромные простые профессии, не требующие особых навыков, или прохождение двухгодичной специализации. На шестом курсе ученики изучали не больше шести предметов — но знания, которые получали студенты, уже были совершенно другого уровня.       Среди прочих европейских школ магии именно Дурмстранг выпускал студентов, которые смогли бы работать с самыми темными и сложными материями. Такие кадры всегда были необходимы на службе Тайных агентов Министерств, а также в других областях, где требовались сложные, а подчас и отталкивающие способности.       Некромагия и магия крови повсеместно порицались. Книги, открывающие тайны этих ремесел, старались уничтожить самыми разными способами. Самих магов, практикующих такие омерзительные заклинания, не редко судили и держали в заточении в самых страшных тюрьмах магического мира. Но все это было ровно до двадцатого века. Европейская Лига Магии после многомесячных дебатов пошла на уступки, решив, что подобные знания необходимы. Грин де Вальд доказал это своим существованием. Знания, ставшие оружием в его руках, могли бы помочь сохранить множество жизней, если бы от них так пренебрежительно не отказались. Поэтому был создан специальный Совет, задачей которого был строгий отбор студентов, которые были достойны изучать эти проклятые искусства.       Некромагия, как наиболее сложная и опасная наука, требовала особого подхода. Те ученики, которые все же решались изучать ее, должны были провести месяц после выпускных экзаменов, доказывая свою лояльность, благоразумность и сознательность. Одно неверное решение — и тайны будут раскрыты перед новым злым гением. — Повезло тебе все же, — немного помрачнела Ками, погружаясь в неприятные воспоминания, — а вот я этот месяц до конца своей жизни буду помнить. Стоит только упомянуть, что нас пичкали тоннами сыворотки правды и легилименцией выворачивали душу. Они будто своими грязными пальцами перерыли всю мою жизнь — от рождения и до последнего экзамена! Никому бы не пожелала такого.       Мирна, не говоря ни слова, накрыла руку подруги своей. Такой жути в ее голосе она никогда не слышала — а ведь именно Камилла считалась самой отчаянной сорвиголовой во всей параллели! — Кроме того, там были полосы испытаний, а так же дурацкие психологические игры. И самой милой из них было препарирование трупов, — поморщилась брюнетка. Она не стала вдаваться в подробности, чтобы не пугать свою подругу — та все еще пребывала на пороге между детством и юностью. И Камилла не могла так жестоко перетащить ее во взрослую жизнь, в которой она сама уже искупалась по горло.       На кухоньке воцарилась тишина. Страшные воспоминания не позволили брюнетке произнести хоть что-то сверх уже сказанного, а Мирне оставалось ждать, когда же она придет в себя. Однако летняя погода за окном, ароматный чай и тихое, уютное спокойствие этого места развеяли черные тучи, созданные всего несколькими предложениями. — Так, значит, мы готовы к новому курсу? — немного криво улыбаясь, спросила Ками. — Если бы только к курсу, — загадочно пожала плечами рыжая, — насколько я осведомлена, этот учебный год нам предстоит провести не в нашей милой школе. — О чем это ты? — удивилась Камилла. Обычно она всегда знала заранее обо всем, что творилось в школьных кругах. Однако этим летом ей пришлось пожертвовать своей общественной жизнью ради будущей профессии. — О турнире! Неужели ты не слышала? — воскликнула удивленная Мирна. Ей пока было сложно поверить в то, что Ками была оторвана от своих источников информации. — Турнир? — переспросила та. — Ну, что-то вроде. Из нашей школы и из Шармбатона будут отбираться лучшие ученики шестого и седьмого курсов. А в октябре они отправятся в Англию, где проведут почти весь оставшийся год. — Не может быть! — в голосе брюнетки читалось удивление, предвкушение, но и некое сомнение. — Но как же обучение? Мы что, будем потом догонять программу? Или терять еще один год в этих мрачных стенах? — Ну, думаю, руководство согласует, — пожала плечами Мирна, — но ты только представь — год в Англии! — Да, — мечтательно протянула Камилла, почти забывая свои летние испытания, — но что-то мне подсказывает, что, если бы все зависело от Каркарова, он бы взял с собой только Виктора. — Да уж, сомневаться не приходится, — понимающе хмыкнула Мирна. — Значит, стоит в этом году взять что-то попривлекательнее, чем школьная форма, — коварно растянула губы в улыбке Камилла. — Ну, я тоже об этом сначала подумала. А потом вспомнила про учениц Ша’мбатона, — манерно коверкая название французской школы, проворковала рыжая.       Мгновение спустя кухню залил задорный смех старшеклассниц, гораздо более им подходящий, нежели гнетущая тишина. Планы, надежды и веселье — вот что теперь витало в маленькой кухоньке на втором этаже лавки зельеварения.

***

      В первый день сентября погода в Праге и не думала сдавать свои позиции. Даже в ранний утренний час в воздухе уже ощущалась подступающая к городу жара.       На Центральном вокзале в Зеркальном отражении столицы Чехии собрались десятки гомонящих, бегающих детей — то и дело вспыхивали искры из волшебных палочек, за что слишком импульсивные ученики получали взбучку от стоящих рядом родителей. Среди младших школьников чинно прохаживались старшекурсники, словно акулы среди мальков. Дети расступались перед ними, чувствуя некую опасную ауру, исходящую от уже почти взрослых студентов. Те, впрочем, обращали внимания на младших не больше, чем на фантики, которые ветер гнал по мощенной вокзальной площади.       С Центрального вокзала в этот день уезжали почти все дети Чехии, обладающие магическим дарованием. Некоторые уже были одеты в форму — их пестрые мантии легко угадывались в толпе. Это были в своей массе те, чьи школы были ближе всего — в Вене, среди горных вершин Альп и в Румынии, спрятанной в туманных лесах. В Европе насчитывалось с десяток школ, правда, большинство из них больше походили на частные гимназии. С каждым ребенком, кому исполнялось 11 лет, проводилось небольшое собеседование в Министерстве родной страны, и уже по его результатам ученики зачислялись в ту или иную школу. Конечно, весьма часто родители вмешивались в этот процесс, предпочитая отдавать своих чад в те пенаты, что окончили сами. Это было не запрещено, но и не поощрялось — ведь потенциал каждого человека индивидуальный. Но кто же может лучше понять своего ребенка, как не мамочка и папочка? Вот и теперь в толпе встречалось несколько кислых лиц, с завистью глядящих на тех, кто едет в школу их мечты.       Поезда отходили в разное время, что помогало избежать ненужной толчеи. Но все же обычная бурлящая жизнь вокзала никак не хотела течь плавно и размеренно. Вот кто-то опаздывающий бежит, толкая перед собой огромную тележку; вот одноклассники столпились, словно замышляя какую-то проказу; там чья-то мама ищет в толпе потерянного ребенка, который убежал хвастаться новым питомцем; здесь столкнулись несколько тележек, и из раскрытых чемоданов разлетелись во все стороны вещи. Пока хозяева ловили сбежавшие учебники по полетам на метле, которые, почувствовав свободу, взвились к потолку, пугая голубей, сквозь толпу к своему поезду пробирались две девушки. — Видишь кого-нибудь из наших? — чуть запыхавшись, спросила Мирна. Она толкала перед собой небольшую тележку с двумя несколько потрепанными чемоданами. Ее мама, решив открыть лавку сегодня позже обычного, шла чуть позади, опираясь на руку высокого мужчины. Его ярко-рыжие волосы не вызывали сомнения в том, что это отец Мирны. Однако в глаза больше бросался не цвет волос — кожа его была настолько белая, что, казалось, сделана из мрамора, а широкополая шляпа отбрасывала тень почти на все лицо. Некоторые встречные приветливо махали семье Скленарж, но многие, завидев их, быстро отворачивались, пряча настороженные лица. — Я думаю, найдемся уже в поезде. Все равно из Праги отправляется только пять человек, а искать их в этой толпе — сущее наказание! — громко ответила Камилла. Поняв, что ее голос был немного выше допустимого, она с легким испугом покосилась вправо. Там, также сопровождая свою дочь, шли ее родители. Даже мимолетного взгляда было бы достаточно, чтобы понять — это благородное семейство, чье древо восходит к первым волшебникам Европы. На статной женщине с длинными черными волосами, уложенными по последней моде, было темно-зеленое платье в викторианском стиле, но отсутствие подъюбника заставляло ткань пленительными волнами струиться вдоль ее силуэта. Корсаж был отделан нитками жемчуга, а от шеи к центру груди тянулась цепочка с тяжелым гербовым медальоном. Мужчина, сопровождающий такую прекрасную леди, хоть уже и успел обзавестись небольшим брюшком, все же выглядел рядом с ней так же достойно. Темно-зеленого цвета костюм-тройка, поверх которого была наброшена летняя мантия, сидел на нем как влитой. Светлые волосы зачесаны назад в попытке скрыть начинающие появляться залысины. В левой руке он держал трость, набалдашник которой представлял собой голову грифона.       Реакция на эту пару в корне отличалась от предыдущей. При виде четы Гогенгеймов маги и магессы склоняли головы в небольшом поклоне, более значимые фигуры в похожих дорогих костюмах подходили и здоровались. Гогенгеймы отвечали приветливо, но все же не могли скрыть толику надменности, которая, видимо, впитывается в знатных особ с молоком матери. Впрочем, родители Камиллы при более близком знакомстве оказывались очень добрыми и отзывчивыми — и это не говоря уже о тайной благотворительности, которую они оказывали попавшим в беду магам.       Франц Гогенгейм занимал высокий пост в Министерстве Чехии — ему даже прочили кресло министра, но он отказался. Мария, его жена, часто устраивала балы, средства с которых шли в Фонды по защите магических существ или на нужды Тайных Отделов Министерства. Камилла, продолжая традиции семьи, до своего замужества была обречена работать в одном из них, специалистом по некромагии.       Взрослые свободно переговаривались — и у тех, и у других в семье был только один ребенок. С началом учебного года для них начинался одновременно сложный и легкий период. Сложный — это неотвратимая тишина в отсутствии детских голосов дома, легкий — в перекладывании забот по воспитанию детей на школу. Мария ярко описывала предстоящий осенний бал, на который вновь и вновь звала маму Мирны.       Эдвига Скленарж в очередной раз отказывалась, ссылаясь на большой объем предстоящей работы. Этот разговор возобновлялся почти каждый год — и каждая из сторон знала, что это лишь дань вежливости. Нет, Мария искренне была бы рада видеть родителей лучшей подруги дочери в поместье Гогенгеймов, но она понимала, что отказ следует не из-за занятости. Причина всегда была в недуге ее мужа. — Не опоздайте, молодые леди! — внезапно встрепенулся Франц, указывая на третий путь. Там стоял огромный черный паровоз, обволакиваемый клубами дыма. — Отправление уже через десять минут!       И правда, за разговором они не заметили, как пришло время прощаться. — Жаль, Рождественский бал пройдет без вас! — вздохнула мама Камиллы, слегка утирая уголки глаз платком с монограммой. — Постарайтесь сделать так, чтобы мы вами гордились! — Не сомневайтесь, пани Гогенгейм, Камилла и я вас не разочаруем! — откликнулась Мирна. Они с Ками уже стояли в дверях поезда, который вот-вот должен был тронуться. — Ма, я пришлю тебе интересных ингредиентов, обещаю! И берегите друг друга! — крикнула она уже своим родителям. — Счастливого пути, мои красавицы! — крикнула в ответ Эдвига, бледностью почти сравнявшаяся с мужем. — Лучше просто пиши письма! А то как в прошлый раз — придется еще просить помощи у Министерства и вызволять тебя из рук лесников! — Но у них не было запрещающих знаков! — возмущенно отозвалась Мирна.       Поезд надсадно загудел. Девушки, напоследок еще раз помахав родителям, прошли в свой вагон. — А вот и будущие чемпионы, — воскликнул высокий, немного нескладный парень, стоило подругам пересечь порог купе. — Ты же знаешь, что нет, Матиас, — фыркнула Мирна, плюхаясь на свободное сиденье у окна. — Чемпионом будет некто К, чье имя начинается на букву В.       Два парня и девушка, расположившиеся здесь ранее, понимающе усмехнулись. — То есть, все знают про чемпионат? — несколько обиженно спросила Камилла, откидываясь на сидении. — Да мне отец все уши про него прожужжал, — вздохнул темноволосый парнишка в очках, отрывая взгляд от увесистого тома. Как только он потерял концентрацию, книга хищно захлопнулась и противно захихикала. — Опять за свое, — проворчал парень, со вздохом стараясь открыть книгу и найти место, где остановился. — Эта отчаянная прилежность до добра не доведет, Томаш, — толкнула его плечом девушка, сидевшая между двумя парнями. Но ее начинание осталось без ответа — Томаш вновь погрузился в мир исследования привычек домовых, фей, эльфов, погребинов и прочих. Ветеринарная магия в мире волшебников — занятие не столь благородное, сколь травмоопасное. — Но и просто год в другой школе я бы провести не отказалась, — мечтательно протянула Мирна. — Так твоя кандидатура в начале списка, дорогуша, — откликнулся Матиас. — Не будем называть имен, однако всем известно, что некая греческая стерва к тебе неровно дышит. — Во-первых, если она тебя завалила, то это еще не дает тебе повод ее обзывать, — ничуть не обиделась Мирна, — а во-вторых, ее власть не безгранична. — Тем не менее, некромантам и магам крови наверняка проход будет открыт, — с небольшой завистью в голосе, вздохнула девушка, сидящая напротив, — не то что нам, простым смертным. — А у всех простых смертных сто баллов за нумерологию и травологию? — улыбнулась Камилла. — Так что у всех нас есть шанс, Клара.       И хотя их путешествие только начиналось, все сидящие в купе понимали: тема турнира ближайшие несколько недель будет чуть ли не единственной среди старших курсов. Посоперничать с ней могли лишь вопросы, связанные с выбором предметов, да и то недолго. — Я думал, что после событий на Кубке мира по квиддичу, турнир вообще отменят, — после двухчасового обсуждения предстоящего года подал голос Томаш.       В купе внезапно наступила тишина, словно кто-то применил заклинание «Оглохни». — Так это правда? — тихо произнесла Клара, поворачиваясь к своему соседу. — А теперь для тех, кто был отрезан от мира — что там случилось? — сразу оживились Мирна и Камилла. — Ну, у нас это не особо афишировалось, но я там был, — отложив в сторону похрапывающую книгу, заговорил Томаш, — и видел этих ублюдков. Говорят, они были одеты как последователи Темного Лорда. Я не знаю, так ли это, но то, что они издевались над маглами и позже выпустили темную метку — его знак, — говорит в пользу этих слов. — Это тот маг, что терроризировал Англию лет десять назад? — почти равнодушно спросил Матиас, но ему все же не удалось скрыть дрожь в своем голосе.       Хотя события тех дней не затронули Европу, да и о Темном Лорде они слышали чаще на учебных занятиях, чем от очевидцев, каждый из этих молодых людей воочию видел последствия рук злого мага. Мирна почти отчетливо видела замученные, полные ужаса лица беженцев, которые искали приют в ее стране. Да и их директор, хоть и отрицал свою преданность делу того монстра, все же носил его знак.       В Дурмстранге директор Каркаров пользовался дурной славой. Его прошлая жизнь была переполнена болью. Чужой болью. А предательство — это первое слово, с которым ассоциировался сам директор. Впрочем, на авторитет у своих учеников он не претендовал. Ему было достаточно, чтобы решались административные вопросы, которые он почти полностью переложил на преподавателей. Единственный, кто удостоился его искреннего интереса — это школьная знаменитость Виктор Крам. Самый молодой ловец во взрослой лиге квиддича, он выступал за сборную Болгарии и поймал снитч на этом Чемпионате Мира. Хотя сам Крам был не очень рад такому интересу со стороны директора: его единственная мечта была как можно скорее закончить школу и посвятить себя спорту. Но строгие родители не позволили ему уйти после пятого курса, даже видя, что к учебе у сына совсем нет никакого стремления. Хотя по многим предметам Виктор отличался, все же было заметно, что ему это не слишком-то интересно. — Темный Лорд мертв, — уверенно сказала Клара, — мы же это проходили на современной истории. — Но его дело всегда будет живо, — отрешенно сказала Мирна, — ведь свои идеи он, в свою очередь, и сам почерпнул у Вальда.       В купе наступила напряженная тишина. Грин де Вальд вызывал более живые картины в голове у школяров — не зря же преподаватели так старательно вдалбливали его ужасающий образ в их головы. Последствия его деяний до сих пор шрамами отмечены на многих семьях — и шрамы эти еще не зажили окончательно. — Ну, тем не менее, на турнир это никак не повлияет, — пожал плечами Матиас, — это событие не такого масштаба, чтобы препятствовать международным отношениям, которые укрепляет этот турнир. — Слова истинного политического деятеля! — отозвалась Клара, и атмосфера в купе сразу оттаяла.

***

Когда они прибыли в небольшой портовый городок, день перевалил за половину. Оставив свой багаж в поезде, пятеро студентов Дурмстранга направились в сторону причала. Идти было близко — вокзал и порт находились в одной части полностью магического городка Рушда, что недалеко от польского Люблина. Их встретили приятный после жары Праги морской бриз и скрытое за тучами солнце.       Улочки этого маленького городка были запружены студентами. Уже в первые минуты, как пражские ученики сошли с поезда, их окликали со всех сторон. Хотя на шестой курс перешло не так уж много человек — всего тридцать, не больше, — все были знакомы друг с другом. Начиная с первых курсов, складывались определенные круги общения, один из которых объединял тех, кто стремился к знаниям. Впоследствии именно они и выбирали продолжение учебы — а значит, были если не друзьями, то хорошими знакомыми.       До отправления их корабля оставался еще час. Поэтому Мирна и Камилла оставили остальных сплетничать о турнире, а сами направились в их любимое кафе. Здесь уже толпились молодые люди, которые решили так же скоротать время до отплытия. Среди них девушки видели знакомых, но не спешили с ними заговаривать — многие уже знали, какие специальности выбрали подруги, а ни той, ни другой не хотелось отвечать на ряд до боли одинаковых вопросов.       Найдя единственный свободный столик в самом углу, они с улыбкой переглянулись. Эта школьная суета, что начиналась уже в портовом городе, вновь напомнила им, что они всего лишь студенты, а значит, им предстоит еще один чудесный год, свободный от серьезных, взрослых решений. Возможно, даже в Англии. — За турнир! — подняла свой кубок с имбирным элем Мирна. — За турнир! — улыбнувшись, повторила ее жест Камилла.