Клубочек и его рождественское путешествие

Поспевать за Котом было трудно, и Клубочек, часто ускоряясь и вприпрыжку догоняя нового друга, уже пару раз поскальзывался на ледяных участках дорожки. Человек бы наступил своей большой ногой и даже не заметил бы их, но для Клубочка гладкие кусочки были настоящими катками. Если же Клубочек падал и останавливался, чтобы отряхнуть от снега вязаный жилет и поправить шапочку, которая непременно сползала на глаза, Кот останавливался и, нетерпеливо стуча хвостом по снегу, ждал его, чтобы затем буркнуть: «Ты бы лучше шевелил ногами побыстрее». Клубочек не обижался на Кота. В конце концов, тот согласился проводить его до дома, а значит, был добрым и хорошим котом. Только почему-то стеснялся своей доброты. Причину этого Клубочек и хотел выяснить, вот только не знал, как спросить ворчливого спутника об этом так, чтобы тот не отделался обычным односложным ответом. Между тем они уже выходили не то из леса, не то из большого полудикого парка. Город встретил их разговорами людей и мерцанием гирлянд, которые подмигивали Клубочку из каждого окна. Прохожие, закутанные в клетчатые шарфы и утеплённые пальто, болтали о всяких мелочах, сопутствующих предпраздничным хлопотам: как лучше приготовить индейку, как выбрать подарок родным и близким, куда поехать на следующее утро после Рождества. Кот сторонился людей, проводя Клубочка самыми пустыми переулками, но тот не жаловался. Напротив, даже чаще стал останавливаться, чтобы потом, услышав мяуканье Кота, спохватиться и побежать догонять его. А останавливаться было отчего: пускай здесь звуки больших улиц были глуше, но в окнах домов можно было разглядеть близко-близко самые разные украшения. Клубочек впервые увидел вырезанные из бумаги снежинки и задумался: как люди научились делать их такими большими, да ещё и держать в тепле так долго? Ещё ему очень понравилась мишура, которой было завешено другое окно — разноцветная и пушистая, как хвост Кота. Но самым удивительным была, пожалуй, наряженная ёлка, видная из одного окна. Гроздьями с неё свисали золотые и алые шары, отражая мерцающую всеми цветами радуги гирлянду. Тёмной хвои не было видно под толстым слоем пушистой мишуры, но Клубочек даже через стекло чувствовал терпкий смолистый аромат — настоящий запах праздника, чуда… Чуда, которое ему так нужно. Лишь раздражённое и немного усталое мяуканье Кота заставило Клубочка оторваться от этого великолепного зрелища, но, даже отойдя от окна, он не перестал ощущать запах ели, окутавший его ласково и уютно, совсем… как дома. Раз за разом мысли возвращались к Мари и бабушке, к тёплому камину и корзинке с шерстяными клубками, где было так мягко и удобно спать, закутавшись в шапочку. Но больше Клубочек не плакал от отчаяния — нет-нет, он вприпрыжку догонял Кота, думая, как обрадуется, когда снова окажется дома. А как обрадуются Мари и бабушка! Тут Клубочек, каким-то чудом обогнав Кота, обернулся и вновь погрустнел. А как можно веселиться, когда у твоего попутчика такой угрюмый вид? Кот, не поднимая глаз, размеренно бежал по неутоптанному снегу и морщился каждый раз, когда проваливался лапами слишком глубоко в пушистую крупу. Усы-антенны подрагивали, а из тёмного носа вырывались струйки пара. «Когда мы наконец найдём мой дом, я уговорю бабушку оставить Кота хотя бы на денёк у нас, — глядя на эту недовольную морду, подумал Клубочек, прежде чем Кот обогнал его. — Интересно, почему он хочет казаться злым? Ведь он явно добрый кот, раз помогает мне. Но такой сердитый…» От размышлений его отвлёк внезапный и очень страшный грохот. Клубочек никогда не слышал и не видел взрывов, даже по телевизору. И, естественно, очень испугался и припустил так, что шапочка едва не слетела с его головы, развеваясь на ветру. Крик Кота: «Стой, дурачок! Это дети петарды подожгли!» — Клубочек уже не слышал. А всё потому, что в порыве страха не заметил, как выскочил из узкого закоулка прямо на одну из главных улиц старого города. Шум и гомон ударили по ушам Клубочка, заставив его ещё больше растеряться и спрятаться в ближайшем укрытии — под передвижной тележкой с рождественскими сладостями. По крайней мере, она защищала его сверху от сотен ног невнимательных прохожих и гудящих автомобилей. Если в переулках дух праздника был пропитан спокойствием и простотой, то здесь он плескался, бурля и переливаясь через край, неистовый и всепоглощающий. Огни вывесок и крики уличных продавцов, гул дороги и мелькание машин, спешащие люди и ежесекундный хруст снега, на который эта толпа, казалось, наступала раньше, чем он успевал сам коснуться земли. Запах ели исчез — его подменили искусственные ароматы, главный из которых исходил от той самой тележки, под которой спрятался Клубочек. Да, она пахла горячей выпечкой невероятно знакомо, вновь навевая воспоминания о бабушке и её пирожках, но с ним мешался привкус приторного, пересыщенного сладостью ягодного наполнителя. Клубочек, принюхавшись, уже и не знал, что чувствовать: радость или безотчётное отторжение. Но первые впечатления постепенно улеглись, а страх испарился, оставив после себя лишь тонкие росточки сомнения и осторожности. Клубочек понял, какую ошибку с перепугу совершил. Кота не было видно нигде за этими шагающими рядами ног в зимних ботинках и сапогах. А без Кота Клубочку ни за что не вернуться домой. Сердечко ёкнуло, и к горлу подступил комок ужаса. Только-только обретённое счастье и все планы, которые он успел построить, рушились, словно шаткий карточный домик. Однако любой карточный домик можно отстроить заново, нужно лишь терпение и аккуратность. Клубочек выглянул из-под тележки и осмотрелся. Напротив него, заливая жёлтым светом тротуар, блистало широкое окно, за которым можно было рассмотреть какие-то небольшие фигуры, похожие не то на людей, не то на зверей. Подумав, Клубочек рассудил, что лучше искать Кота рядом с другими подобными ему животными, вроде льва или тигра. А потому, выждав момент, пулей ринулся сквозь поредевший поток шагающих ног. Путь был короток — но опасен: одна дама на высоком каблуке едва не пришпилила Клубочка своим сапогом к земле, а чуть не налетевший на него мужчина едва не сбил бедолагу с ног. Но всё же паника и сумятица не стали большой помехой, и уже через пару секунд Клубочек, прерывисто дыша, оказался перед самой витриной. И замер в ещё большем восхищении, чем перед окном с наряженной ёлкой. За стеклом их были десятки. Украшенные в красных и серебристо-голубых тонах, опоясанные ровными рядами гирлянд, мигающих в одном ритме, увенчанные золотыми и белыми звёздами. Пышные и кокетливые, словно те старые актрисы в сериалах, что так любила бабушка. И это лишь в глубине магазина. Почему магазина? А где ещё может быть столько красивых вещей, пропитанных духом праздника и выставленных всем на обозрение на большой витрине, радуя глаза прохожих и маня зайти внутрь и забрать с собой хоть кусочек этого чарующего праздника? Санта-Клаусы с ватными бородами, держащие мешки с подарками, красноносые олени, белые плюшевые медведи, рождественские венки и свечи, обрамляющие главный экспонат — ёлку, увитую мишурой и буквально составленную из аккуратно упакованных подарков. У Клубочка от такого обилия перехватило дух. «Вот, значит, как люди празднуют Рождество по-настоящему», — подумалось ему. Так восхитителен был вид витрины, что впечатлительный Клубочек прижался к ней носом, стараясь разглядеть, какие праздничные богатства скрываются в глубине магазина, и совершенно забыл об осторожности. Лишь детский крик: «Мама! Мама! Посмотри на гномика!» — вывел его из созерцательного транса. Но было уже слишком поздно. Детские руки в вязаных варежках подхватили его, не успел Клубочек даже пискнуть. Он весь сжался и замер, закрыв глаза, боясь даже сделать лишний вздох. Раньше он всегда думал, что дети не могут причинить никакого вреда. Но тот взрыв… Кот что-то прокричал про детей. Неужели они это сделали? Тогда чего ещё можно от них ожидать? В любом случае, когда тебя так яростно тискают и трясут, желание подружиться с ребёнком отпадает даже у такой доброй души, как Клубочек. — Что за грязная игрушка? — послышался женский голос. — Немедленно брось! — Ну ма-ам, он такой милый, — девочка взяла Клубочка под мышки, как куклу, и показала маме. — Я его вымою, и будет он чистый. У меня и одежда есть для него, он будет лучшим другом для Люси… — Нет, — перебила её мать и вздохнула так отчётливо, что даже Клубочек сквозь шум дороги уловил горькие нотки в этом выдохе. Похоже, мама присела рядом с дочкой, готовая к серьёзному разговору. — Смотри. Как думаешь, почему такой милый гномик валяется тут один, совсем никому ненужный? — строго спросила она. И, не получив ответа, произнесла: — Конечно же, его кто-то потерял. Представляешь, был какой-то мальчик, или какая-то девочка, они с родителями покупали здесь подарок. Но она случайно обронила его и не заметила. Представляешь, как грустно и тоскливо сейчас той девочке или тому мальчику? А что будет, если он вернётся и не найдёт гномика? У него только-только появился друг, возможно, первый или даже единственный, а ты хочешь просто взять и отнять его? Девочка пару секунд молчала. А затем бескомпромиссно, набрав воздуха в лёгкие, выдала: — Я его нашла — значит, мой гномик! То, что случилось дальше, Клубочек так и не понял. Лишь в одно мгновение полетел из рук девочки и очутился в снегу рядом с витриной. Воздух прорезал детский плач, который стал быстро удаляться и вскоре затих. А Клубочек так и остался лежать в снегу, который вновь почему-то совершенно не морозил его. Лежать и думать. «Как? Как она могла так поступить? Не понять, не послушать, не пожалеть… А ведь правда, вдруг бы я был той игрушкой? Или, ещё лучше — если бы я был собой, Клубочком, потерявшемся в большом городе и не знающем, где мой дом? Она бы забрала меня в тепло, играла бы со мной, но никогда бы не спросила, как у меня дела и что я хочу на ужин. Спал бы я в маленькой кроватке, а не в уютной корзинке. Был бы полностью её. Нравилось бы мне это? Возможно. Но был бы я по-настоящему счастлив, как раньше?..» Клубочек открыл глаза. Над ним навис Кот и недовольно смотрел жёлтыми глазами на запачканный в грязи и снеге жилет Клубочка. — Вот ты где, дурачок, — пар из носа Кота вырывался чаще, чем раньше — видимо, он запыхался от бега. — Кот, — сказал Клубочек, не поднимаясь с земли, — каково это — принадлежать кому-то? Быть чьим-то? — Пф, не знаю и знать не хочу, — фыркнул Кот. — Я свободный бродяга этих улиц, я сам приручаю свою жизнь. И никому не сделать меня чьим-то. — Я тут подумал, что, наверно, так жить не очень-то счастливо, — сказал Клубочек, наконец поднимаясь. В боку немного побаливало от хватки девочки, но в целом он был в порядке. — Просто отвратительно, — кивнул Кот и развернулся. Но прежде, чем продолжить путь, обернулся на отряхивающегося Клубочка и добавил, прищурив глаз: — Чего это ты философствовать пустился? Между прочим, это тебе должно быть известно, как это — быть чьим-то. Ты же был домашним зверьком. Клубочек ничего ему не ответил. Лишь последовал за покачивающимся полосатым хвостом и перед тем, как свернуть за Котом в очередной переулок, обернулся на залитую светом ламп витрину. Эти игрушки обречены быть чьими-то. Но Клубочек не был игрушкой. Он был просто Клубочком, самим собой, не чьим-то, но и не своим, как Кот. «Может, поэтому Кот так злится? — подумал Клубочек. — Это же очень одиноко — быть совсем-совсем ничьим».