Операция «Merry Christmas»

      Илья всем сердцем не любил Новый год. Так уж заведено, что последние три года он отмечает его в одиночку по тем или иным причинам. Сначала завалил сессию, потом не успел купить билет, а в этот раз, банально, у него не было денег, чтобы вернуться в родной город, к родителям, на праздник. Поэтому он вынужден был торчать в одиночестве в общаге, пока добрая часть его курса разъехалась по домам. Ну, в одиночестве — это громко сказано. В их блоке было три комнаты, одну из которых занимал Кутепов с соседом, вторая пустовала и использовалась в качестве гостиной, там не редко устраивали тусовки, а в третьей жили первокурсники — Рома Зобнин и Сашка Головин. Если второй был тише воды, ниже травы, то Зобнин — вечная заноза в заднице. Мальца тянуло на приключения, но это бы ничего, если бы он не втягивал в это соседей. С ним-то и посчастливилось остаться Илье.       Студент сидел в темноте комнаты и бесился. Его раздражала суета, которую создают прохожие в преддверии праздника. Елка, которую неугомонный Зобнин притащил к ним в блок, абсолютно наплевав, что она занимает кучу места и потом придётся убирать иголки вручную, пылесоса-то у них нет. Отсутствие игрушек его не смущало, Рома умудрился выцыганить у девчонок гирлянду, а вместо шаров навешал конфет. Получилось очень даже сносно. Первокурсник то и дело что-то ронял, вопил на весь этаж «Зима-холода» и «Happy New Year», фальшиво подпевая вокалистам, пока угрюмый Илья пытался сосредоточиться на конспектах по гигиене. Ему совершенно нечем было заняться, а сидеть в общей комнате, где есть хотя бы телевизор, желания не было. — Илюха, чего ты тут киснешь? — В комнату заглядывает взлохмаченный парнишка, лицо которого озаряет улыбка. — Свали отсюда, Зобнин, я учу, — в подтверждение своих слов, Кутепов демонстрирует исписанную тетрадь.       На что Рома лишь крутит пальцем у виска и закрывает дверь, возвращаясь к украшению ёлки. Странно было двадцать девятого декабря учить нудные лекции, но Илья всегда отличался оригинальностью. Было в нем что-то особенное, что с самого начала привлекло любопытного Рому. Он часами мог наблюдать, как старший товарищ играет в приставку с друзьями или пьёт жасминовый чай, забавно морщась, когда горячая жидкость обжигала губы. А когда натыкался на ответный взгляд, всегда тушевался, будто его за постыдным делом застукали. Если Зобнин перегибал палку в своих шалостях, Илья первый приходил на выручку, хоть и отчитывал его потом с доброй порцией мата. А что Ромка может поделать, если ему скучно жить, как все?! Вот он и старается разнообразить жизнь себе и людям. Случайно подслушав телефонный разговор соседа с мамой, он выяснил, что Илья останется в общежитии, поэтому и сам остался. Он-то к своим всегда успеет, благо электрички до Москвы каждый день ходят, а вид одинокого Ильи в фантазиях заставил его пойти на небольшую хитрость. Он и ёлку эту для него украшает, но, кажется, Кутепова ничем не пронять. Он только ходит, глазами своими жуткими зыркает, словно Гринч, и ворчит на Рому. А мальчишка понимает, что лучше шанса у него не будет, поэтому старается изо всех сил, угощения готовит, развлекательную программу даже организовал.       Кутепов из комнаты выползает, когда время приближается к полуночи, есть хочется смертельно. Он уже почти преодолел путь до холодильника, как взгляд упал на диванчик, где в неудобной позе дремал Рома, бедный сжался калачиком, видимо пытаясь согреться. С тихим вздохом Илья возвращается к себе, чтобы прихватить плед и накрыть мальчишку. Несмотря на дурное настроение, он не может не отметить трудов первокурсника. Наряженная ёлка светит огоньками, на столе остывший ужин и даже заварен любимый чай старшекурсника. Зобнин постарался на славу. — Илья? — тихий голос раздаётся из-под пледа ровно в тот момент, когда Кутепов уже собирается уходить. Зобнин копается в попытках выбраться, что ему удаётся не сразу. И чего только проснулся?! — Чего? — Давай чай попьём? — Рома трёт заспанные глаза, мысленно проклиная себя, что проспал все. — Я уже выпил, спать иду, — Кутепов невозмутимо наблюдает за поникшим парнем, но уходить почему-то не спешит. — Посиди тогда со мной, пожалуйста, — первокурсник и не надеется на согласие, но Кутепов в свойственной ему манере закатывает глаза, но все же усаживается обратно на стул. — Ладно, только недолго, — бурчит шатен, пристально наблюдая, чтобы сонное недоразумение не опрокинуло на себя чашку с кипятком. — А давай в игру сыграем? — Зобнин, какие игры, ты время видел? — Илья начинает раздражаться ещё больше, жалея, что остался. — Ну, это быстро. Просто мы уже четыре месяца живем вместе, а ничего не знаем толком друг о друге. Давай, расскажем друг другу по пять фактов, один из них ложь, а четыре правда. Кто выигрывает, желание загадывает.       Илья в отчаянии на спинку стула откидывается, понимая, что избавиться от соседа будет не просто. — Ладно, начинай. — Я очень люблю Новый год. У меня аллергия на молоко. С энтузиазмом достаю подарки из-под ёлки и всегда прошу их класть именно туда, а не лично дарить, потому что я люблю весь этот антураж праздника. Я влюблён в соседа по блоку. Я никогда не катался на лыжах, — парнишка старательно загибает пальцы, перечисляя все факты с хитрым блеском в глазах. — Теперь твоя очередь. — Люблю украшать ёлку, но только чтобы все шарики идеально сочетались по цветам, иначе меня начинает бесить. Я ненавижу имбирное печенье. Не умею кататься на коньках. Никогда не выезжал за пределы страны. Я боюсь высоты, — Кутепов неожиданно для себя втягивается, с интересом вспоминая факты, которые может не знать Ромка. — Ну, это просто совсем, четвёртый факт ложь. Я помню, как ты Сашке рассказывал про поездку в Австрию к тёте. Так, что, Кутепов, ты почти проиграл, — смеётся первокурсник, отпивая остывший чай. — У тебя тоже четвёртый, Зоба, у нас в блоке нет девчонок, — усмехается парень, радуясь, что смог подловить друга на лжи и теперь не придётся отрабатывать глупое желание. — Не угадал, я почти каждый год катаюсь на лыжах, пятый факт — ложь. Ты должен мне желание, а пока, доброй ночи, Илюш, — кажется, что Рома ни капельки не смущён своим импровизированным каминг-аутом, он ставит кружку в раковину и удаляется к себе под немного ошалевший взгляд Кутепова. Парень решает, что подумает об этом завтра, а пока лучше лечь спать.       Выспаться старшекурснику не удаётся, потому что Зобнину приспичило, чтобы Илья желание его исполнил. Парень, стягивая с него одеяло, громко распевал новогодние хиты, а потом и вовсе увалился сверху, вдавливая Илью в не самый мягкий матрас. — Зобнин, ради Бога, дай поспать, — пытаясь сбросить с себя эту тушу, ворчит шатен. — Ты атеист, поэтому никаких поблажек. Жду тебя на крыльце через пятнадцать минут, и только попробуй не явиться, Кутепов, — грозит Ромка, когда парень-таки разлепляет глаза.       А потом вихрем уносится в неизвестном направлении, отчего Илья только рад — наконец-то стало тихо. Но в голове тут же сработало напоминание первокурсника, если Кутепов не спустится, он точно пожалеет, зная предрасположенность мальца к пакостям. Парень на себя натягивает все тёплые вещи, которые под руку попадаются, включая колючий свитер и шапку дурацкую. Модничать не перед кем, к тому же на улице снегопад третий день подряд, тут уже не до красоты, лишь бы уши не отморозить.       Рома действительно ждёт на крыльце, когда Илья спускается. Пританцовывает, пиная рыхлый снег, бормочет себе под нос что-то. — Пойдём, — Кутепов мягко касается предплечья парня, привлекая его внимание. — Да, нам в парк, — первокурсник бесцеремонно хватает руку товарища и тянет его через дорогу, благо хоть не было машин. Если честно, то вокруг вообще не было ни души, только два друга темными силуэтами маячили среди белоснежной кутерьмы.       Пока они медленно двигались по неубранным дорожкам, которые порядком присыпало снегом, Рома рассказывал забавные истории из своей жизни. Например, о том, как они ездили с семьёй в горы, катались на лыжах и играли в настольные игры. С огромной теплотой в голосе Зобнин делился, как они с мамой падали в сугробы и махали руками и ногами, изображая ангелов. Будто маленькие дети. — Жаль только, что их быстро засыпало, — жалуется Ромка, пиная снег, видимо привычка у него такая. — Забавно, только причём тут твоё желание? — Илье немного тоскливо, потому что свою семью он не увидит в ближайшее время. — А вот причём, — улыбка на лице Ромы ничего хорошего для Кутепова не предвещает.       И точно, парень делает ловкую подсечку, и шатен валится в рыхлый снег под аккомпанемент отборного мата и заливистый смех Зобнина. Тот, кстати, не отстаёт и валится рядом, начиная активно размахивать руками и ногами. Кутепов сам не понимает, почему, но присоединяется к этой абсолютно глупой забаве, так счастливо выглядит Ромка, что он тоже не сдерживает улыбку, пока елозит по снегу, загребая мерзлую воду в рукава и под брюки.       Именно в этот момент он чувствует себя героем какого-то американского рождественского фильма. Все вокруг становится сказочным и красивым, изгоняя чувство опустошенности и недовольства из души. Мусорные баки превращаются в высокие сугробы, ягоды рябины в изысканные украшения. Ромка такой довольный, щеки покраснели от мороза, а глаза — прямо в душу Илье смотрят и согревают. — Я выполнил твоё желание? —Не совсем, — смущается Зобнин, переворачиваясь так, что устраивается сверху Ильи. На длинных ресницах блестят мелкие кристаллики воды, которые разлетаются, когда Ромка опускает глаза в смущении. — Поцелуй меня.       И прежде чем Кутепов хоть как-то реагирует, он сам быстрым движением сокращает между ними расстояние, прижимаясь холодными губами к таким же губам Ильи. Горячее дыхание опаляет щеку, и когда парень уже хочет отстраниться, рука Кутепова ложится ему на затылок, удерживая на месте. Снег попадает за шиворот, отчего первокурсник недовольно фыркает в поцелуй, который набирает обороты. Это было невероятно. Илья в миг почувствовал себя таким... живым. Спустя несколько минут парни отстранились друг от друга, тяжело дыша. Ромка весь сжался, ожидая, что его сейчас оттолкнут или ударят, но он совсем не ожидал, что Илья поможет ему подняться, а потом встанет сам, утягивая его в сторону общаги. — Пойдём, недоразумение, у тебя губы совсем ледяные, — бранится Кутепов. — А когда согреются, поцелуешь ещё? — невинно уточняет Рома. — Поцелую, только если не заболеешь, не хватало ещё с тобой бациллами меняться.       Илья что-то ещё возмущённо бормочет, только Зобнин уже не слушает. Ему хватает обещания поцеловать. Это делает его самым счастливым, одно только печалит, желание исполнилось чуть раньше, что ему теперь на бумажке писать в новогоднюю ночь?! Ну, это он придумает, а пока можно просто наслаждаться жизнью.