"Альфа"

России было тринадцать лет, когда его отец переехал в США забрав его и двоих младших братьев с собой. Украине на тот момент было десять, а Беларусь только пошёл в школу. Братья удивлялись не меньше его самого такому решению Союза и даже пытались протестовать говоря, что оставляют на родине друзей и не смогут жить в какой-то другой стране, но отец постоянно успокаивал тех и мягко отказывал им в стремлении остаться. "Всё будет хорошо" — говорил он, а после дополнял: "Это по работе, не на всю жизнь". Детям было мало таких слов, но приходилось довольствоваться именно этим, ведь другого выбора нет. К кому бы они смогли уйти, если отец уедет? Да, у Союза очень много связей по всему миру и он вполне мог бы оставить сыновей на кого-то из, например, приёмных и уже совершеннолетних детей. Вот только не сделал этого. Почему? Россия не знал. Правда, думать об этом не было никакого времени во время переезда. С заселением проблем не оказалось - Союз, похоже, заранее приготовил всё. Пунктуальный и внимательный до мелочей отец купил трёхкомнатную квартиру, что была достаточно близка к школе, в которую в последствии отдал детей. Сам же Союз, как и до переезда в Соединённые Штаты, уходил на работу рано и возвращался поздно, но при этом находил время для некоторых дел по дому и даже помощи детям с домашним заданием. Россия, на самом деле, не знал точно, кем работает отец. Он был в курсе, что тот служил в красной армии до распада СССР и что был и является хорошим учёным во многих областях, но Союз ни разу не упомянул свою профессию более точно, чем "военный", "научный сотрудник" или "исследователь". Русский хотел бы знать, где работает папа, но не мог навязаться, ведь отец был не только рационален до максимума, но и настолько молчалив и внимателен к своей речи, что это не представлялось возможным. Адаптироваться к новым условиям было проще всего Беларуси. Мальчишка лет семи по имени Юлиан с выразительными светло-янтарными глазками и короткими мягкими волосами пшеничного цвета пошёл в первый класс американской школы. Проучившись в русской не более месяца, он легко привык к новым условиям и правилам, а так же без особых усилий вписался в местный коллектив из добрых и жизнерадостных ребят-ровесников. За трудолюбие и смышлёность белоруса часто хвалили, а некоторые учителя отмечали, что у того очень мягкие пухлые щёчки и милые глазки-огоньки. Младший брат тогда смущался, но внимание вокруг ему нравилось. Сложнее оказалось Украине. Да, Руслан оказался в центре внимания девочек-подростков своего возраста будучи блондином с голубыми глазами, что ему страшно не нравилось. Средний из братьев не любил быть на всеобщем обозрении и поэтому всегда отказывался от участия в каких-либо общественных мероприятиях. Он просто мирно учился, избегая чужих заинтересованных взглядов и, однако, проявляя небольшую тягу к двум вещам. Украинцу явно понравились новый язык и обычаи, а также множество других мелочей, которых не встретишь на родине. Активно изучая американскую жизнь он, параллельно, был до сих пор заинтересован и историей своего народа. Особенно в украинской истории Руслану нравились казаки и Запорожская Сечь. Вряд ли где-то в США можно было бы научиться драться на саблях или пользоваться кнутом, но всё же средний братец попросил отца записать его хоть на фехтование. И Союз согласился. Такое стремление и любознательность он сам всегда поддерживал и увидев, что сын действительно хочет учиться этому, дал разрешение на обучение и на следующий день отпросился с работы, чтобы записать Украину в школу по фехтованию. России же было сложнее всех. Когда они переезжали, именно Владилена пришлось уговаривать дольше остальных. Он не хотел уезжать, ведь до получения паспорта ему оставалось всего полгода, а тут отец резко решает, что нужно переезжать в другую страну и что старший сын должен получить именно американский паспорт! Русский был не доволен этим и даже просил Союза ненадолго задержаться и только потом переехать, но получил отказ. "Я хочу, чтобы у тебя было больше шансов на хорошую жизнь там" — сказал отец в качестве аргумента и старшему из братьев пришлось лишь обиженно засопеть в ответ и смириться. Новая школа ему понравилась не сразу - с адаптацией к новым местам у России всегда было плохо. Но пыткой для него обучение не стало, ведь Владилен попал в класс, собранный из подростков, которые приехали в США из постсоветских государств и он оказался окружён действительно близкими по мышлению людьми, что знали о жизни в Российской Федерации и странах СНГ. Ему было с кем пообщаться о схожих интересах, ведь многие в этом классе переехали в Америку после распада Советского Союза или в нулевых. Россия мог свободно шутить на тему глупых пиратских книжек или о пародийных играх для "Денди", его понимали и даже смеялись в ответ. Ощущение, что он оставил что-то важное на родине не было совсем. Больше отца за переезд Россия не осуждал. Но вот старшему сыну уже восемнадцать, а Союз до сих пор даже не заикнулся о переезде обратно. Это братьев расстроило мало - они уже привыкли к новым людям и, видимо, уезжать не хотели. Россия окончил американскую школу и начал задумываться о поступлении в колледж, Украина перешёл в восьмой класс и серьёзно заинтересовался физикой атомного ядра, при этом продолжая заниматься фехтованием, Беларусь начал изучение механики самостоятельно и уже получил звание маленького вундеркинда среди своих ровесников и даже старших в школе. — Отец, мы можем поговорить? — спрашивает русский, осторожно постучавшись в комнату отца, а после осторожно заглянув внутрь. Время почти дошло до полуночи, а Союз только вернулся с работы и сейчас снимал с себя лёгкий свитер. Советская ушанка уже лежала на рабочем столе, а сумка висела на спинке стула. Отец поднял голову и глянул на сына с холодной строгостью, явно недовольный тем, что Россия ещё не лёг. Да, старший из братьев уже давно не ребёнок, но Союз всегда старался втолковать детям дисциплину и собственную пунктуальность. — Можем. Проходи, — после недолгой паузы всё же кивает Павел и Владилен заходит внутрь и садится на кровать, а отец садится рядом после того, как свитер оказывается в шкафу и он сам остаётся в белой майке в синюю полоску. — Рассказывай. — В самом начале, когда мы переезжали сюда, ты обещал, что в скором времени мы вернёмся назад, — начинает русский, сложив руки на коленях. — Но вот идёт седьмой год нашего пребывания здесь и мы даже не спешим уезжать. Когда же мы поедем домой, пап? — Тебе скоро поступать в колледж, а твоим братьям нужно хотя бы окончить школу, — отвечает Союз спокойно и, откидываясь назад, ложится на кровать. Он никогда не знал, почему Россия иногда говорит с ним официально и по старому, словно Павел всё ещё живёт в РСФСР. Это навевает какие-то воспоминания. Сложив руки за головой и закрыв глаза, он устало вздыхает. — Мне пока что нельзя уезжать. — Это ведь по работе? — спрашивает старший сын и когда отец приоткрывает один глаз, смотря на него как обычно пусто, он понимает всё сам. — Ты никогда не говорил, кем работаешь. Поэтому не могу знать, как долго мы тут ещё пробудем. Да и не хочу я в колледж... Я хочу в армию. — Действительно? - голос Союза приобретает слабые нотки заинтересованности и он открывает оба глаза, начиная внимательно рассматривать сына. — Я в состоянии обеспечить твоё обучение в престижном колледже. Почему ты хочешь пойти в армию? — Ну, ты ведь служил тоже. Я хочу пойти по твоим стопам, хочу служить на благо мира! — выдаёт он и Павел неожиданно хмурится, явно не слишком обрадовавшийся причине. — Знаю, знаю, войной мира не добиться, пап. Но ведь с врагами надо бороться, а лишь деньгами и политикой сделать этого невозможно! — Поэтому-то я и работаю на секретных предприятиях, изготавливающих ядерное и прочее оружие массового поражения, - буркнул Союз и при виде непонимающего взгляда России только надменно фыркает и закрывает глаза. - Что слышал, я не буду повторять. Я не против твоего поступления в армию. Хочешь - иди. Главное меня и младших братьев не забывай. — Я буду возвращаться обязательно! - воскликнул Владилен обрадовавшись и даже обняв отца на эмоциях. Он даже не мог подумать, что отец согласится так легко. Павел в ответ лишь похлопал его по спине. — Всё, иди спать уже, моя первая причина бессонницы. — фыркнул тот устало со слабой улыбкой, осторожно оттолкнув от себя сына и самостоятельно поднявшись. - Мне стоит ложиться, я не спал слишком долго... — Спокойной ночи, пап. - отвечает Владилен и торопливо выходит из комнаты, направляясь в свою. Радостная улыбка не сползает с его лица и русский, не переодеваясь, проходит в их с братьями общую комнату, в которой уже спали Руслан и Юлиан, а потом падает на кровать и утыкается в подушку носом, быстро проваливаясь в сон. На следующий день Россия пошел к вербовщикам в рекрутский офис и записался в армию. Все тесты и прочую лабуду удалось сдать легко и через четыре дня он уже стоял на плацу военной базы Форт-Худ штата Техас. Русский не волновался совсем, но первые недели были особенно тяжелыми. Сержанты не давали толком спать всем, а еще орали по каждому поводу. Владилену вместе с другими новобранцами приходилось постоянно маршировать. За любой косяк одного наказывали всех. Обычно, отжиманием до онемевших мышц, или бегом по "бесконечной" дистанции, когда ноги становятся ватными и ты их просто не чувствуешь. К крикам сержантов же Россия быстро привык. Да и со временем они стали кричать на них меньше. То ли они стали лучше относиться к своим обязанностям, то ли сами сержанты подобрели. Но один новобранец все-таки не выдержал и рубанул особо крикливому сержанту прямо в нос. Как результат - больше русский его не видел. Военная полиция постаралась. К же нему из-за национальности сложилось какая-то стереотипная предрасположенность. К Владилену относились с лёгкой опаской и любопытством. Некоторые рекруты даже слегка побаивались, так как не решались верить стереотипам и видели в нём угрозу. Мол, русского в американской армии встретить тяжело и поэтому сержанты постоянно расспрашивали Россию об отношении к политике, к президентам. Он же отвечал с малым интересом - обычно отцовское мнение обо всём этом было для него основным и именно его он старался придерживаться. Многие же другие рекруты-собратья "по несчастью" интересовались о более приземлённых вещах вроде русских девушек, о водке в России, об отношении русских к американцам. На это Владилен отвечал с большей охотой - он хорошо помнил свою жизнь до переезда в Штаты, да и Союз до сих пор любил придерживаться родных обычаев. Каждый день, исключая выходные, физических нагрузок не удавалось избежать никому. Всех и каждого нагружали по полной. Порою так, что даже кости трещали после очередных занятий и во время перерывов они не ощущались совсем или были по ощущениям словно дуб. Если кто-то не выдерживал, страдали все сразу. И не важно, девушка ты или парень. Приходилось отжиматься до темноты в глазах, качать пресс до судорог в животе, таскать друг друга по полосе препятствий, пока не начнешь спотыкаться. До армии Россия имел кое-какую физическую форму благодаря отцу, который и сам был в отличной форме, даже после того как отслужил он продолжал тренироваться и тренировать других солдат, что работали с ними, будучи старшим по званию и старшим в принципе. Это играло русскому на руку и выдерживать все эти нагрузки хоть как-то да удавалось. Дисциплина же была очень жёсткой. Отношения между новобранцами под запретом. Некоторым это, впрочем, не мешало. Кого застукали, тех, соответственно, выгоняли. А что Владилен? Владилена не волновали такие заботы, как отношения. Он не заглядывался ни на кого, ведь его никто и не привлекал. За два месяца таких занятий Россия лишился семи килограммов, которые образовались за доармейское время. И довольно быстро с легкой руки сержантов он получил кличку "Альфа". Аналогии оказались просты. Офицеры были наслышаны о антитеррористическом подразделении, в который зачислили Россию, и о его подвигах. Он же был единственным русским, что являлся упертым и несгибаемым парнем и который не любил сдаваться. При этом Владилен легко втянулся в армейский режим. Он стрелял лучше всех, оказывался в рядах первых выполнивших нормативы на всех тренировках. Кроме того, из всех новобранцев только двое могли одолеть Россию в борьбе, и четверо в рукопашной. И то потому, что занимались спортом до армии. В целом, ему нравилось в американской армии. Офицерский состав, в своем большинстве, имел довольно высокий уровень боевой подготовки. Слаженность и чёткость, с которой могли действовать все в их подразделении, радовала. Но так было до тех пор, пока к ним не перевели одного нового паренька.