Syndrome

      — Знаешь,       Паредес на ходу накинул на себя чёрный шёлковый халат, вот-вот собираясь перешагнуть порог ванной комнаты.       — Изначально звёздная футбольная карьера мне казалась какой-то недостижимой мечтой. В детстве собирал постеры, журналы, комиксы, гонял во дворе мяч. Учился так себе… Я открою окно? — на вопрос Кузяев кивнул, Паредес мягко улыбнулся в ответ. — В подростковом возрасте уже были девушки… парни, сигареты, алкоголь. Да, я не был пай-мальчиком. Заводила, человек-катастрофа, спермотоксикозный чудила так бы я себя охарактеризовал. Тогда со всех щелей с меня пёр эгоцентричный максимализм. У меня появились амбиции. В тот период я грезил о мотобайке, денег не хватало, надо было как-то зарабатывать. Мои друзья предлагали мне барыжить вместе с ними, но я принципиально отказался и устроился работать в маленький захудалый магазинчик. Не так быстро, как ожидалось, но я всё-таки приобрёл Малышку. Холил, ездил, чистил, лелеял. За ней ухаживал лучше, чем за любой бабой в округе. Сейчас Малышка стоит в гараже моего нового дома в Буэнос-Айресе, как напоминание о том, кто я, откуда я вылез. Играл в академии Боки, потом всё срослось и я оказался в основной команде. На тот момент мне это казалось вышкой, а Европу и вовсе видел сквозь призму чего-то иного, чужеродного, инопланетного, запредельного. В целом Италия была для меня относительно тяжёлым промежутком времени. Я полетел туда, чтобы раскрыться, показать себя, но в итоге меня ожидала скамейка запасных и постоянные аренды в середняки Серии А. И тут на меня вышел «Зенит», а дальше ты и сам всё знаешь. Давай, спрашивай, что тебе интересно.       Такой откровенный монолог ввёл Кузяева в ступор.       — Ты же как-то хотел поговорить? — Паредес замер на месте, что-то разглядывая за панорамным окном. — Сейчас у меня настроение хорошее. Спрашивай, но соблюдай рамки приличия.       Так внезапно. Ни с того, ни с сего.       — Сборная? — Кузяев замялся. Розовый румянец опалил бледное лицо.       Лео задумчиво почесал подбородок.       — Дебютировал за сборную в товарищеском матче с Сингапуром. Мы тогда победили со счётом 6:0. На 74-ой минуте я смог отличиться…       — Здорово. — Далер перебил его, чувствуя не в своей тарелке в этой «игре». Он мысленно просил Лео заткнуться, но тот походу не обладал даром телепатии.       — Отныне форма с того матча стала моим талисманом, первые три недели я носил её дома практически не снимая и…       Леандро развернулся и двумя большими шагами преодолел расстояние между ним и Далером. Неожиданно он указательным пальцем оттянул ворот форменной футболки. Кузяев чуть привстал на локтях, чутка облокачиваясь на деревянную спинку кровати. Он чувствовал себя запредельно неловко.       — Вот она…       — П-почему? Почему ты отдаёшь её мне? Это же твой талисман...       — Разве не ясно? — прикрыв веки, Паредес слегка поддался вперёд и потянул на себя Кузяева. Далер слышал учащённое дыхание возле своих губ. Мягкое касание и душа улетает на небеса. Не было привычного остервенелого рвения… было медленно, сладко, со вкусом. Взявшиеся из ниоткуда бабочки в животе порхали в невообразимом брачном танце. Губы к губам. Язык с языком. Спустя несколько минут им всё же пришлось оторваться друг от друга. Воздуха стало катастрофически не хватать. Опухшие губы приятно заныли, Кузяев машинально поднял руку и большим пальцем провёл по своим, стирая невидимые следы.       — Далер-р-р, — Паредес на испано-аргентинский манер непристойно смаковал его имя.       Под рычащие звуки внизу живота расплывался томительный яд.       Далер уже, сам того не понимая, открыто подставлял шею для засосов, умело громкими расщепительными стонами провоцируя Леандро на дальнейшие деяния.       — Ты доводишь меня до белого каления. — Паредес положил руку на свой напряжённый член. Далер решительно накрыл его ладонь, по-щенячьи вглядываясь в масляную поволоку голубых глаз.       — Дай я…