Syndrome

      Паредес прикусил нижнюю губу.       — Repite lo que acabas de decir. (Повтори то, что ты только что сказал.) — он сопроводил слова жестом прокручивания пальцем против часовой.       — ¿Hablaste con él? (Ты с ним говорил?)       Леандро тяжко выдохнул.       — Repite. (Повтори.) — аргентинец повернулся к своему другу. — Pido. (Прошу.)

***

      Лео стоял на пороге. Его голову разрывали вопросы, но на незамедлительное решение их он не решался. Паредес потоптался несколько минут, а потом из кармана всё же выудил ключи, которые когда-то стащил на всякий пожарный случай.       Леандро был не готов к столкновению с по-щенячьи печальными глазами, в которых на данный момент плескался безумный страх. Блестящие светло-карие умело заводили пульс, коротили сознание. Ими незаконное чудо в длинном тёмно-алом халате глядело с осуждением. Дополняющий потасканный облик вызывал неподдельное сострадание.       В каждом брошенном «уходи» Паредес слышал зов «останься». Парадокс.       Какой-то парадокс.       Звук разбитого стекла вывел Леандро в реальность.       Бокал лопнул в руке. Закапала кровь, острые осколки глубоко впились в ладонь, но Далер не чувствовал боли. Он ей уже давно перенасытился. Вдруг Кузяев… Засмеялся? Этот приступ смеха звучал так дико, так болезненно. Но Паредес, кажется, и бровью не повёл.       Аргентинец пытался объективно оценить ситуацию.       — Ты этим наслаждался? Да? Наслаждался?!       Несколько капель упало на бордовую ткань.       Кузяев завис, смех испарился, будто его и не было.       Паредеса начало пугать состояние татарина.       — Боже… Далер… — Леандро схватил отрешённого парня за руку, мимолётно осматривая пострадавшую от порезов ладонь. — Пойдём на кухню. Надеюсь, аптечка на том же месте?       — Ты хочешь это видеть? Ты же за этим пришёл. Не так ли? — бормотал Кузяев, вырывая руку из ладони.       — О чём ты?       Далер одним лёгким движением руки развязал пояс от махрового халата, сбросив его с плеч к своим ногам.       В этом действии безусловно имелся в наличии сексуальный подтекст, но само по себе оно больше напоминало добровольную капитуляцию. Нечто большее, чем просто трофейное обнажённое тело для предавания плотским утехам.       — Давай же! Ну! — Кузяев нераненной рукой схватил Паредеса за расслабленную кисть и потянул её к своей груди. — Коснись меня!