Искаженный Сигнал

Джеймс Фокс (Пак Хэ Чжу)

Исчезновение Редда поначалу не вызвало переполоха: все помнили и разговор в переулке со Спенсером, и происшествие в полицейском участке и даже — весьма неожиданное появление парня на вылазке, где он просто не смог бы появиться без паранормальной помощи. Лично я именно после происшествия на вылазке поверил все-таки в мертвых феаровцев и дельтовца, помогающих Лене. Можно было бы еще у Пойнтмана спросить, но, если честно, я это делать побаивался. Не потому, что боялся солдата, а скорей потому, что нервы ему трепать и лишний раз напоминать о прошлом не хотелось. Первые два часа никто не дергался. К концу третьего — начали нервничать. Четыре часа спустя попытались связаться с Реддом и поняли, что его рация недоступна. И тут уже кто начал догадки строить, кто — пытаться отслеживать. А кто-то, то есть я, спать пошел, потому что смена закончилась. Моралес, кстати, тоже улегся. Что и понятно: конкретно мы двое в поисках Редда помочь ничем не могли, поскольку и с призраками не общались, и в проникновениях в чужие сны замечены не были. А вот свежевыспавшийся врач и водитель с трезвой головой могли понадобится, когда что-то прояснится. Врач — так точно понадобится. Потому что я отлично помню, в каком состоянии мне доставался Редд после вылазок. В лучшем случае — это будет просто отключка. В худшем — еще и физические повреждения разной степени тяжести. При этом самого Редда обвинить, как правило, не в чем: либо попал куда-то неудачно, либо влип туда, куда не следовало. Ну а дальше все по накатанной: припадок, отключка, больничка. То есть нахождение под моим присмотром — нормальной больнички нам еще долго не видать, хотя она бы не помешала. Вообще, чем больше я узнаю Редда, тем сильней понимаю, что при первом знакомстве осудил сгоряча, не подумав. Конечно, бесконечные маты, как и у остальных, все-таки режут слух, но если не обращать внимания на них, у нас вырисовывается не такая уж и плохая картина. Все они, в целом (я сейчас не про одну Лену говорю) — ребята, манерами не обремененные. Но при этом обошлось без худшего из возможных вариантов. То есть, без всяких там предателей, наркоманов, откровенных идиотов и просто неадекватных людей. Ну и понятия чести-совести у всех были, конечно, куда же без них. Ленка мне в первую нашу встречу жизнь спасла. Правда, меня все еще пугает то, что они готовы эту же самую жизнь забрать… Верней даже не то, что собрать, а приговор вынести. Как с той же Аристид было. Но, наверное, это специфика моей профессиональной деформации. Как говорится, врач еще не доучился, а определенные нормы этики в голову вбиты. Одна из них — не осуждать то, что находится на рассмотрении. То есть, вне своей работы я могу высказать какую угодно точку зрения, но вот на работе обвинить в чем-то пациента или же вынести ему приговор, отказавшись лечить, из-за личных предубеждений или еще каких-нибудь мотивов… Это… Если все врачи так начнут поступать — во что же превратится мир? Но, наверное, мне стоит учитывать, что другие профессии подразумевают куда более вольное отношение к человеку, человеческой жизни, а также к злоупотреблению служебными полномочиями. Ведь в действиях Лены есть логика, да и у военных есть правило «ориентироваться на ситуацию». Да уж, называется, лег поспать… Наверное, в какой-то момент все-таки задремал, потому что проснулся от взбудораженных голосов рядом. Вера и Пойнтман, кто бы сомневался… Стоп, что? Пойнтман?! Открыв глаза, вскакиваю на своем месте и понимаю, почему солдату пришлось изменить своим правилам и открыть рот для разговора: без этого было никак. Ведь новая информация о местоположении Редда была передана призраками, а видеть их у нас, кроме Пойнтмана, никто не мог. Редд еще, ну и Элис. Но первого с нами не было, а вторая всего призрачного очень уж сильно боялась. Так что пришлось Пойнтману объяснять всем, что Редда и Феттела захватили «Армахем», но они успешно сбежали, прихватизировали по пути машину свежеубитого полковника Вэнека, ну и сейчас валяются в отключке на подземной парковке в этой самой машине. От новостей мы все, конечно, слегка выпали в осадок. Но ощущения переваривали и эмоциями делились уже в пути. В основном, конечно, ребята обсуждали тему «откуда взялся «Феттел». Пока что было две версии. Согласно первой, Пакстон и был пацаном из «кошмаров», то есть Редд его знал еще до сегодняшней встречи. Вторая же версия тоже была жизнеспособной: выдвинувшая ее Вера предположила, что с Феттелом Редд сошелся уже после того, как попал каким-то образом в лапы «Армахем», причем сошелся на почве известной поговорки «враг моего врага — мой друг». Меня эти разговоры, честно говоря, не интересовали. Куда больше беспокоило, что один из моих пациентов пропустил время приема лекарств, ну и вдобавок — наверняка успел от души приложиться головой об «слоумо». Так что, открывая снаружи дверь чужого броневика я уже готов к худшему. Да и ребята, наверное, тоже, но увиденное нашим самым страшным ожиданиям не соответствует. По крайней мере, в плане состояния Редда. Потому что Редд, стоит его тряхнуть слегка за плечо, открывает глаза и осмысленным взглядом смотрит на наши удивленные лица. Удивленные — потому что Феттел спит у Редда на коленях, да еще и курткой Янковски укрыт. Что наводит уже на вопросы другого рода, но задавать их Редду никто не спешит — я просто быстро осматриваю нашего пациента и, убедившись, что он в норме, принимаюсь за второго. И вот здесь все оказывается очень плохо. Потому что умений диагностировать кровоизлияние в мозг мне хватает, а вот исправить последствия… уже нет. Потому что давление не сбивается. Потому что пациент не реагирует на раздражители. Потому что в процессе рассказа Редда убеждаюсь в том, что мне не показалось: кроме травм от ударов на теле пациента следы электрошока. Что не удивляет, если честно. Ввожу обезболивающие. Пытаюсь сбить давление, но ничего не выходит. Реакции нет. Ни на свет, ни на другие попытки привести в чувство. Дыхание… пока что есть.  — Ну что там, труп? — от голоса Веры я вздрагиваю. Верней, не от того, что она сказала, а от того, как это было произнесено. Поднимаю голову впервые за все это время и обнаруживаю, что Редд успел заснуть, что неудивительно, а остальные… Остальные явно предпочли бы, чтобы человек, который сейчас лежал прямо на полу в грузовом отсеке все того же броневика Вэнека, был бы трупом.  — Тебе бы этого так хотелось, да? — обычно я достаточно уравновешенный. Но не когда дело касается пациентов.  — Что? Пак… — девушка смотрит настолько укоризненно, что мне невольно становится стыдно. Потому что неизвестно, действительно ли она хочет смерти Феттела, или просто спросила о том, что с ним будет.  — Извини. Не труп, но очень близко к этому. Боюсь, что в своем нынешнем состоянии он до утра не доживет. Я что мог, сделал, конечно, но…  — Это из-за электрошока? — тихий и слишком спокойный голос Редда производит такое ощущение, будто рядом бомба взорвалась. Потому что я уже убедил себя в том, что он заснул. Потому что я был очень рад этому. Ведь, по сути, именно Редду единственному не по барабану дальнейшая судьба Феттела. Не знаю, то ли кивнуть, чтобы разговор побыстрей завершить, то ли правду сказать. В последнее мгновение понимаю: если просто кивну — Редд будет до конца жизни винить себя в произошедшем. Поэтому все-таки произношу:  — Не уверен. У него на теле живого места нет, тут сложно диагностировать причины. Может от электрошока, а может — еще раньше от хорошего удара по голове. Или от тех глушилок, о которых ты упомянул. Ложись спать, Редд. Тот хмурится, но послушно отходит чуть в сторону и бросает спальник на пустой грузовой прицеп.  — Разбудишь меня, если он в себя придет? — все-таки позволяет он себе одну просьбу. Киваю.  — Обязательно. Пропускаю момент, когда рядом с Реддом укладываются Пойнтман и Элис. Если первый спит спиной и к напарнику, и ко мне, то вторая почему-то постоянно ворочается и то и дело оглядывается на лежащего в спальнике человека. Не знаю, почему, но у меня появляется ощущение, будто Элис Феттела знает. И даже… боится. Даже когда он в таком состоянии. Собираюсь отойти на мгновение в сторону, но внезапно лежащий без движения человек хватает меня за руку. Как будто хочет, чтобы сейчас кто-то был рядом с ним. Я знаю, что это не так. Знаю, что это всего лишь рефлекс, но почему-то не могу отойти. Сажусь рядом и успокаивающим жестом сжимаю чужие пальцы. Чувствую, как накрывает собственными эмоциями и прерывисто выдыхаю. Стараясь, чтобы меня не услышали остальные. Чтобы не заметили, что я вот-вот, как выражаются некоторые, «с катушек слечу». Я знал о том, что так будет, когда шел в медицину. Но не знал, что первый безнадежный пациент мне попадется тогда, когда я АБСОЛЮТНО не буду к этому готов. Безнадежный… Да никакой он не безнадежный… Был бы я нормальным, доучившимся врачом. Было бы у меня оборудование хотя бы на уровне той российской клиники, куда меня отправляли на практику. Может быть, я бы смог что-то сделать. Смог бы все исправить. А сейчас… А что сейчас? Ничего. Есть обезболивающие. Всякие средства первой помощи. Снаряжение «Сигнала» было рассчитано на то, что люди попадут под действие токсической дряни, будут ранены, даже банально простынут во время вылазки. Но никто и не думал снабжать их машину узкоспециализированным оборудованием. А у нас кровоизлияние в мозг. Причем судя по паршивому состоянию пациента, сосуд поврежден крупный. Или их вообще несколько там, внутри.  — М-м-м-м-м… — доносится до меня едва слышный голос. Резко вскинувшись, едва не падаю ничком. Встречаюсь взглядом с Феттелом и все, что могу — резко выдохнуть, потому что… как?! Он… В сознании? Он… Видит меня? Понимает, где находится? Осознает себя… Да не может этого быть! Меня словно парализует. Я вижу, как в темноте шевелится левая рука мужчины. Вот он подносит ее к лицу, трет лоб, осторожно осматривается. Крепче сжимает мою ладонь. Шевелит губами, пытаясь что-то сказать… Только на этом этапе странный ступор с меня спадает. Наклоняюсь ближе, чтобы разобрать едва слышное:  — Пить…  — Сейчас-сейчас… — с трудом выпутав свою руку из цепкой хватки Феттела кидаюсь к стоящей чуть поодаль фляжке. Откручиваю колпачок и собираюсь развернуться, чтобы протянуть ее Феттелу, но шею ловят в стальной захват. Миг — и содержимое емкости буквально заливают мне в глотку. Чтобы не захлебнуться, послушно делаю глоток.  — Сейчас посмотрим, что ты туда подмешал. Сама ситуация выбивает на смех. Эмоции… Вообще перемешаны. С одной стороны — я рад, что он жив и даже относительно здоров, раз уж оказался способен вскочить на ноги и скрутить меня. С другой — это все-таки Феттел. И даже с учетом того, что Редд умудрился с ним подружиться — я пропустил тот момент, где он обещал быть дружелюбным по отношению к нам. Потому что этого момента не было. И черт, мне надо было бы подумать о том, что он может выжить, да еще и очень быстро пойти на поправку. Все-таки, паранормальщину никто не отменял, как и феноменальную живучесть обоих прототипов.  — Аш два о. В просторечии — вода обыкновенная. Это для тех, кто не имеет представления о базовом курсе химии. Феттел молчит. Демонстративно складываю руки на груди и сажусь прямо на пол. Проходит минут семь. Удивительно, но наша возня не разбудила ни Редда, ни остальных. Охранники, тоже мне… Хотя, они тоже не принимали в расчет, что меня надо будет спасать от пациента, которому явно несколько часов жить осталось. А возились мы тут тихо, ничего не уронили, да и не орали, вот и не среагировали постовые.  — Что ты мне колол? — понимая, что со мной не происходит ничего плохого, Феттел жадно припадает к горлышку фляги.  — Обезболивающее.  — Зачем?  — Даже не знаю. Зачем употребляют препараты, которые называют «обезболивающими». Это очень сложная задача для тридцатилетнего мужчины без диагноза «тяжелая умственная отсталость», обязательно нужна помощь зала. Я не могу не ехидничать. Потому что тупость окружающих порой выводит из себя. Ладно еще, когда наши всерьез спрашивали, могу ли я вытащить датчики из их голов. Ведь если предпололжить, что датчики вживлены под кожу, то их удаление еще можно осуществить силами одного человека с элементарным знанием анатомии из разряда «не пробить череп и не порезать по пути крупный сосуд». Но этот образец… Хотя, вполне возможно, что сейчас он дезориентирован и хуже соображает. Кровоизлияние в мозг, как ни крути.  — Я знаю, зачем их применяют. Не понимаю, какая причина у тебя была помогать мне, — Феттел хрипло смеется и допивает содержимое фляжки.  — Надо было просто смотреть, как ты подыхаешь, и не пытаться сделать хоть что-то?  — Чем дальше, тем непонятней. Знаешь, мне в своей жизни не доводилось сталкиваться с проявлениями альтруизма. Обычно люди не делают что-то для других людей просто так. В особенности — для тех, кого и людьми-то нельзя назвать.  — А знаешь, я их понимаю. Чем дальше в лес — тем меньше мне что-то хочется делать для других людей просто так. Потому что даже проявляя альтруизм мы рассчитываем на элементарную вежливость и благодарность. А не на то, что нас будут душить, допрашивать, а на закуску — пытаться сварить наши и без того непонятно как работающие после «Предвестника» мозги.  — Ты…  — Да, я чувствую это. Сам не знаю, почему. Прекрати.  — А то что?  — А то когда тебя накроет в следующий раз, не получишь ни помощи, ни моих посиделок рядом.  — Мне не нужна помощь, — глаза Феттела зло щурятся.  — Я заметил. От большой ненуждаемости в помощи ты сначала к Ленке приклеился, как банный лист к известному месту, а потом — в меня вцепился так, что синяки останутся. И не надо так на меня смотреть, у нас здесь у всех после знакомства с твоим братом к угрюмым выражениям лица иммунитет. Раз уж оказался среди нормальных людей и хочешь человеческого к себе отношения — веди себя по-человечески, а не по-скотски. Разговор окончен. Тебе лучше лечь. Утром посмотрим, насколько нормализовалось твое состояние, в дальнейшем лечение скорректируем по симптомам и надобностям.  — А что с Леной? — Феттел произносит это совсем тихо. Я мысленно аж присвистнул. Да ладно? Это существо способно переживать за других людей?  — Спит. Вообще она просила меня разбудить, если ты придешь в сознание, но делать этого я не рекомендую: у вас еще будет время для трепа, а вот для полноценного отдыха его может и не найтись.  — Я понял, — мужчина, прищурившись, смотрит на спящего Редда. Задерживает взгляд на спящих рядом с Янковски Пойнтмане и Элис, но не комментирует происходящее. Вместо этого Феттел решает не усложнять жизнь ни себе, ни нам, и молча ложится обратно на свою койку. Заметив, что он дрожит, накрываю его свободным краем спальника.  — Спасибо, — это было сказано после трех минут молчания, поэтому непонятно, за одеяло это, или за помощь в целом. В любом случае, раз научился говорить это слово — значит, в плане воспитания небезнадежен.  — Не за что. Если что-то нужно будет, говори. Тишина была мне ответом. Неразговорчивый, значит, весь в братика. Ну-ну… Еще пару раз за ночь проверяю пациента и убеждаюсь, что он таки идет на поправку. Причем со скоростью, которая человеку в силу биологических причин недоступна. Впрочем… Я сам видел, как на Редде срастались за ночь раны, которые в любом случае должны были заживать не меньше недели, так что чему удивляться-то? Нечему. После пробуждения Феттела ждет весьма неприятный сюрприз. Или наоборот? Это уж с какой стороны посмотреть… Фишка-то в чем? Редд у нас парень добродушный, открытый, но на всякие жесты… несдержанный, мягко скажем. В смысле, душа нараспашку и поступки такие же. Только наш второй прототип вылез из броневика на солнышко полюбоваться и на небо голубое посмотреть — а его раз, и сгребли в объятия с радостным воплем:  — Ты живой! А Пак сказал, что все плохо. Я уже боялся, что за мной теперь не три призрака будут ходить, а четыре… Да, все правильно, шок — это по-нашему.  — А, да, кстати, давай я тебя с нашими познакомлю. Ну, Пака ты знаешь, Пойнтмана тоже, остальным сейчас представим. Реплика Редда остается без ответа. Почему — можно понять только со стороны. Если заметить, что Феттел уставился прямо перед собой невидящим взглядом. Если заметить, что он словно не знает, куда деть руки, а потом — все-таки смыкает их за спиной Редда в ответном жесте. Если заметить, что при объятиях телепат сначала содрогнулся всем телом, будто ждал удара, а потом — напрягся еще больше и замер, словно боясь даже вдохнуть лишний раз. Редд не заметил — вместо этого наш «парень» отлип от телепата и, схватив того за руку, потащил за собой в сторону основного сборища. Подумав, я направился следом за ними.  — … вот. И я тут подумал — может, с собой его возьмем? В смысле, человек все-таки, да и меня выручил пару раз нехило. Вроде по поведению адекватный будет. В смысле, больше похоже на то, что всякую дичь творил из-за влияния Альмы, а не сам по себе.  — Редд, ты мне сейчас напоминаешь классическую такую ситуацию, когда ребенок притащил с помойки кота или щенка и уговаривает родителей его оставить, — произнесла Вера. Судя по тому, что остальные все начали улыбаться — похожие ассоциации возникли и у них. Ну, кроме Пойнтмана и Элис — эти явно не понимают почти ничего.  — Уж чья бы корова мычала, как говорят в вашей России. Ты ведь тоже любишь таскать всяких бродячих кошек, верно? — внезапно подает голос Феттел, с саркастичной усмешкой глядя на Веру. Та фыркает.  — Да уж, было дело, и не поспоришь. Но до Редда мне далеко, если ты понимаешь, о чем я. Возражений, судя по всему, не будет — у нас и так слишком мало нормальных людей, чтобы нос здесь воротить. Только давай без человечинки на десерт, глюков, трясущейся мебели и прочей дичи, нам тут и без этого хватает дерьма. Телепат кивает. Остальные переглядываются, но молчат. Против даже Пойнтман не высказывается. А в принципе… чего бы нам высказываться? Тем более, что в планах появляется неожиданное упрощение. Ведь Вэнека Редд угробил, а значит — в школе нас никто не ждет. Да и в Персей теперь лезть не так страшно: самый жуткий кошмар этого проекта, кажется, завербован на нашу сторону.  — Значит, можем лезть хоть в «Персей», хоть в школу, чтобы добраться до оборудования «Армахем» и отключить, наконец-то, наши датчики? — заинтересованно спрашивает Редд, ковыряясь в каше.  — Можем, — подтверждаю я. — Все, кроме Кигана, Янковски и Феттела. Эта святая троица может даже не надеяться получить от меня «добро» на участие в этой операции.  — Эй! — возмущенно вскидывается Редд. — Между прочим, я Вэнека угробил! Не сам, конечно — мне Спенсер, Стив и Дуглас помогли, но все равно…  — В процессе угробления Вэнека ты умудрился как минимум два раза, с твоих же слов, хорошенько получить по голове. Учитывая твое состояние и результаты тестов сегодня утром — нет. Никаких вылазок, никаких путешествий сквозь пространство и никакого слоу-мо.  — Между прочим, в прошлый раз меня от слоу-мо даже не выворачивало! Может, все те данные, что ты наснимал в больнице, уже устарели. Может, я, вон, адаптировался. А что? Все видели же, как те раны от паранормальных тварей зажили, выходит — может и не так все страшно со мной?  — Может и так. Но рисковать мы не будем. Да ладно тебе, не куксись, успеешь еще настреляться. Ты и так постоянно куда-то влипаешь, так что не строй из себя героя. Нам тут лишние трупы ни к чему, — Боря, проходя мимо, хлопает Редда по плечу.  — Я никого из себя не строю. И не в этом дело. Впрочем, толку тебе объяснять, все равно ничего не поймешь. Нет, ну вот это вот он зря. Я, например, очень хорошо Редда понимаю, потому что успел выяснить, что из себя представляет наша «девочка». Для нее идея отсиживаться за чужой спиной — это такое дерьмо, что лучше сразу сдохнуть, чем его проходить. И если ситуация с теми же Феттелом и Киганом ей понятна, то в отношении себя самой она куда более придирчива. Как там мы шутили по поводу первого Фирыча? «Если от тебя не отваливаются куски прямо на ходу — иди и выполняй задание»? Вот это про нее и сказано. И не объяснить ей, что в ее случае ситуация может быть намного хуже, чем с Феттелом. И намного хуже, чем с Кириллом, потому что Кирилл как раз-таки чувствует боль и понимает, почему ему не стоит лезть в заварушку. А вот Лена… Хоть бери и проси кого-нибудь объяснить ей всю суть происходящего на понятном языке, потому что меня она явно не понимает и авторитетом не признает.  — Эй, Элис… — подумав, все-таки решаю поручить это дело няше. Потому что та на Янковски хоть как-то повлиять может.  — Чего? — девушка отвлекается от разглядывания своих ногтей и с вопросом во взгляде смотрит на меня.  — Проследи по-возможности, чтобы в наше отсутствие этот товарищ никуда не влез.  — Эй, погоди… Что это за штучки? — Элис неожиданно вскочила на ноги, нахмурив бровки и сжав руки в миниатюрные кулачки. — Мне никто участие в вылазках не запрещал. Поэтому я иду с вами. Вот с ним, — тычок пальцем в плечо Пойнтмана. Зря солдат в это время кофейку глотнул — чуть не подавился. Но ни слова по поводу неожиданной напарницы не сказал. — Что ты так смотришь? Я не собираюсь за чужими спинами отсиживаться! Может, стрелять и не умею, но кое-какой паранормальщиной помогу. Он знает. Пойнтман кивает, словно подтверждая слова Элис. Я лишь прислоняю ладонь к лицу. Ладно, черт с ними, пусть сами как хотят, так и разбираются. В конце концов, моя задача не Элис охранять, а убедиться в том, что на вылазку не пойдут те, кому по медпоказаниям вылазки противопоказаны.  — А за Реддом пусть он присмотрит. У него неплохо получается и присматривать, и подсматривать, не так ли? — неожиданно едко произносит Элис в сторону Феттела.  — Несомненно лучше, чем у тебя. Вот уж кому бы не доверил не то что постоянно за кем-то следить, а вон, младенца сопливого на руках минутку подержать. Элис побледнела, как будто призрака увидела, а телепат осклабился снова в этой нехорошей ухмылке. Судя по всему, происходящее показалось странным не только мне, потому что Редд, мгновенно забыв обо всех своих переживаниях, вскочил на ноги и встал между Элис и Феттелом.  — Эй, вы двое, а ну брэк, бля! Какие мухи вас обоих покусали?  — Одинаковые, — хрипло усмехнулся телепат, но первым отошел на шаг назад. — Вообще-то ты мог видеть, что я только защищался — она первая начала высказываться про подсматривания. Хотя я следил и не за ней, а в основном — за тобой. Похоже, кое-кто впал в детство и не хочет делиться любимыми игрушками.  — Я не игрушка, — Редд нахмурился.  — Это ты так считаешь. Вопрос в том, как воспринимает тебя она. Как там все говорили, «плюшевый мишка»? Похоже, только ты не замечаешь очевидного, Редд. Я открыл было рот, чтобы что-то сказать, но понял, что сейчас явно неподходящее время. Хотя все было очевидно: Элис и Феттел, как два обиженных ребенка, будут делить игрушку. Редда то бишь. Надеюсь только, что никому не придет в голову взять пилу и распилить Янковски пополам. Но ситуация складывается странная, почти интересно смотреть, как Редд все разрулить пытается. А еще можно радоваться, что оказался не на его месте. Попасть в сферу интересов Феттела — это ну такое себе развлечение, как мне кажется. Да и Элис, если она один из проектов «Армахем», тоже может оказаться той еще штучкой… Вон, уже зубы показывать начала. И непонятно, всегда они у нее были, или это ее Янковски и остальные испортили…