Искаженный Сигнал

Пойнтман (Первый Прототип)

Вот честно — хотел бы сказать, что появление в команде Феттела было неожиданностью, вот только… Вот только, стоило мне понаблюдать за реакцией «братца» на Лену, как в голове сразу же всплыла фраза «этого следовало ожидать». Вот именно этого. Феттел у нас становился неадекватным из-за синхронизации, а источник этой неадекватности (Альму, то есть) девочко-мальчик из другого измерения приручила и облагородила за несколько дней. Вполне логично, что Феттела следом за Альмой к ней потянуло. Как и… Меня чуть ранее. Странно это. Но кажется, я понимаю, откуда ноги растут у этого эффекта. Во-первых, и в главных — камера телестезической подготовки. Как уже можно было понять по нашей с Альмой связи — от телепатической настройки друг на друга никуда особо не денешься. Я пытался. Но раз за разом проваливался в ее кошмары. Пока не появился «Редд» и не передернул одеяло с кошмаров на вообще непонятно что. И вот это «непонятно, что» — это уже во-вторых. Что Альма, что Феттел тянутся к этим детям, потому что они — нормальные. Такие, какими и должны быть среднестатистические люди в двадцать-двадцать пять. Без психических травм, без анамнеза в виде детства по лабораториям и без тех пробелов в образовании, что были присущи даже мне.  — Похоже, только ты не замечаешь очевидного, Редд, — от вкрадчивого голоса Феттела у меня вдоль позвоночника пробежала нехорошая такая дрожь. Обычно он начинал так говорить, когда готов был устроить мне какую-нибудь пакость.  — Я прекрасно все замечаю, Пакстон Феттел. И то, что Элис нарочно спровоцировала тебя на конфликт и то, что ты в долгу не остался: знал, куда бить, и получил ту реакцию, которой добивался. Более того — я знаю и почему она так поступила, и почему ты пошел на встречный конфликт.  — И почему же, как думаешь? — кажется, Феттелу стало почти смешно. Но руки он сложил на груди в защитном жесте, да и подобрался как-то.  — Я видел такое среди детей в детском доме. Если любой взрослый, хоть воспитатель, хоть кто-то из старших детей обращал на них внимание — они были готовы за это внимание чуть ли не до крови друг друга забивать. И готовы пойти на все, что угодно, чтобы показать, что именно они этого внимания достойны больше других. Ты уже пытался сделать это однажды, верно? И закончилось все не лучшим образом. Не надо сейчас с тем же энтузиазмом прыгать по старым граблям. И еще — даже если что-то в прошлом тебя связывает с Элис — отложи сведение старых счетов на потом. Мы все и так в дерьме по уши, не хватало еще глотки друг другу грызть. Вот эту бы проницательность, да в нужное русло. Вот после высказывания Феттела про детей самое же время заподозрить, что Элис на самом деле не Элис, а Альма. Но нет! Мы расшифруем все алгоритмы поведенческих особенностей каждого человека в компании, но очевидного не заметим в упор. Хотя… после всех произошедших с Альмой изменений я бы тоже в ней не признал ту тварь, которая швыряла на меня полчища кошмаров в «Саркофаге».  — Вот именно, а то…  — А ты вообще замолчи, — резко оборвала Альму девчонка. — Фишку с «укусить исподтишка, чтобы вывести на конфликт и выставить себя жертвой» я тоже отлично знаю, и сама ее неоднократно проворачивала в куда более младшем возрасте. И, кажется, по теме ревности я тебе тоже уже говорила. Раньше призраки, теперь он, дальше что — ко всем встречным меня ревновать будешь?  — Он — другое. И не призраки. Ты из-за него про меня забываешь, — выпалила Альма и, развернувшись, отбежала в сторону. Редд за ней не пошел. Только задумчиво присвистнул и, потерев ладонью лоб, уселся на ближайший ящик. Остальные, поняв, что шоу закончилось, принялись обсуждать предстоящую операцию. Мне пришлось присоединиться, на время выкинув Альму и Феттела из головы. Потому что их спор был ничто по сравнению со спором между Борей и Верой о том, как именно лезть в эту несчастную школу. Первый настаивал на штурме «в лоб», явно не собираясь полагаться на слова Феттела о проходе через токсичный отстойник. А вот вторая, наоборот, предпочла бы пробраться на объект как можно тише, не привлекая лишнего внимания.  — Ну а смысл не привлекать его, если стоит нам только туда сунуться — как сразу набегут из всех щелей, как тараканы? — Борис, хоть и не без метафор, но с логикой. Вера, в принципе, тоже.  — Пока они набегут — мы триста раз успеем точку доступа к системе найти и отслеживание им обрубить.  — Можно отвлечь их, — предлагаю я вполне очевидный вариант. — Кто-то пошумит со стороны главного входа, а кто-то — проберется в комплекс через отстойник.  — Нас и так мало, если еще на две группы разделиться… — начинает было Вера.  — Никому не потребуется делиться. Я беру на себя главный вход. Пока они пытаются добраться до меня — тихо пробираетесь туда, делаете что нужно, и уходите. Даже если они вас обнаружат, меня посчитают более опасным. Я сделаю все, чтобы меня они посчитали более опасным. Чтобы у них из головы вылетело, что где-то там, «с черного хода» к ним пытаются подобраться четверо «Сигналовцев».  — А ты точно справишься один?  — Справлялся же как-то все это время, верно? Брось, вариантов все равно нет, — подает голос Борис. — Только давай без игры в последнего героя, хорошо? Киваю. Хочу напомнить, что за игрой в последнего героя у нас кое-кто другой замечен, но решаю промолчать. Вместо этого иду собираться. Потому что лезть явно придется либо прямо сейчас, либо через пару часов. Лучше проверить сразу оружие и снаряжение. Тем более, что заняться все равно больше нечем. Альма выныривает словно из ниоткуда и сидит рядом со мной на ящиках, болтая ногами и заламывая пальцы. Иногда бросая злые взгляды в сторону Редда и Феттела, которые о чем-то переговариваются в стороне от остальных. Киган сидит рядом с ними, но в разговоре не участвует, предпочитая глазеть на Веру. Остальная компания отношения между Стокс и Киганом не комментирует. Но и эти двое держатся в рамках, особо отношения не демонстрируя. Снова смотрю на Феттела и Лену. Что-то кажется странным, особенно если видеть ее истинный облик и точно знать, что Феттелу о нем известно. Ради правого дела было решено взять броневик, угнанный Леной и Феттелом. Если совсем повезет — в «Армахем» еще не знают о смерти Вэнека и его машина до тех пор, пока из нее не вывалюсь я, не вызовет подозрений. Если же мне не повезет — таранить вражеские укреппозиции на броневике как-то приятней, чем на обычной легковушке. А броневик «Сигнала» лучше беречь — нам на нем еще за периметр прорываться.  — Пойнтман… — стоит нам отъехать, Альма, сидящая рядом со мной, подает голос. Слышать свое имя от нее было настолько… странным, что… даже не знаю. — А ты когда-нибудь… Ну… Было такое, что ты кого-то любил? Или хотя бы нравился кто-то…  — Не смей… — в горле встал ком. А перед глазами замелькали кадры из отеля рядом с мемориальной больницей. Лавина призраков, Феттел, говорящий о том, что рано или поздно я должен буду прекратить убегать и Джин. Изломанное тело судмедэксперта, залитое кровью, а вокруг — те твари, которые… Которых… Резко торможу и опираюсь руками на приборную панель. Пытаюсь отдышаться чувствуя, как снова накрывает. Что за дерьмо… Что за чертово… Дерьмо.  — Эй… Эй-эй-эй, ты что… Не надо, все… Все хорошо. С ней все хорошо, слышишь? Она просто убежала, просто… Когда она прикасается ко мне, тело обволакивает странное тепло. Понимаю, что у меня уже возникали такие же ощущения рядом с кем-то другим. Пока пытаюсь вспомнить, когда же это было — доходит смысл сказанного Альмой.  — Убежала? — собственный голос звучит хрипло. Сказать, что я ошарашен… Да я в ахуе, выражаясь словами той же Лены! Что мне Альма пытается сейчас сказать?  — Я все расскажу, только пообещай, что ему ничего не скажешь. Ну, о том, что я тебе все рассказала. А то он меня Редду сдать может со зла и тогда… Тогда все вообще плохо будет… Губы девчонки дрожат, будто она вот-вот… заплачет? А глаза ее… Стискиваю зубы крепче, когда вспоминаю, что те же глаза видел в видениях из Саркофага. Девочка-подросток, у которой забирали ребенка… Рожденного против воли, но… любимого?  — Я буду молчать, — верное решение приходит само. В конце концов, с Феттелом я разговаривать не планировал даже. Да и он не лез за общением, что не могло не радовать. Правда, не нравилось мне, как он к Лене приклеился, но что-то мне подсказывает — девочка, в случае столкновения между ними, проигравшей не будет. Пока слушаю исповедь Альмы, завожу мотор и выдвигаюсь по направлению к школе. Потому что разговоры разговорами, а наше дело никто не отменял. И, выясняя судьбу Джин, не стоит забывать о том, что на мне теперь повисло шестеро лже-сигналовцев.  — Он злился на тебя из-за того, что ты стрелял в Саркофаге. Потому что пытался тебе объяснить все, рассказать, а ты слушать не стал — выстрелил и все на том. Он догадывался, что так будет, поэтому клона подсунул вместо себя, ну а потом выбрался и… Я его тоже потеряла. Он разозлился, что я не помешала тебе. И решил тебе отомстить через Джин. Сначала собирался убить, но потом просто рассказал ей все про тебя. Что ты мой сын, и… Про все остальное тоже. И она сбежала. Вместо себя труп какой-то гражданской подсунула, ну а он помог… Так сделал, чтобы все правдоподобно выглядело.  — Выходит, призраки были галлюцинацией? А морг и все остальное?  — Это я. Я хотела исчезнуть, думала, что так лучше будет, — Альма по-детски шмыгнула носом. — А потом меня Редд нашел. Верней, я его нашла, а дальше ты знаешь. Я кивнул. И молча принялся смотреть на дорогу.  — Странно. Ты не злишься на нее. Она посчитала тебя чудовищем, убежала от тебя, а ты не злишься.  — Это не впервые, — вырывается у меня. Вспоминаю разговор Джин и Спенсера в заброшенном доме, где напарник признавался, что я кажусь ему жутким. Вспоминаю армию, где все было точно так же. Кто не считал меня монстром — так это Холидей, Джин и «детишки». Впрочем, учитывая, что Вера периодически читает нотации Альме, а Лена-Редд с радостным воплем кинулась обнимать сегодня Феттела — у них вообще странные понятия о «ненормальности», «жути» и людях, от которых любой другой предпочтет держаться подальше. На меня ведь даже коситься перестали… В первый день еще было что-то, но после того, как я Редда вытащил и немного времени с ними «потусил» — все недоверие и настороженность по отношению ко мне испарились. Блик винтовочного прицела вводит в нужное состояние. Пока я в броневике — выстрелов обычного оружия можно не бояться, но раз мелькнул прицел — меня заметили. Пара минут на то, чтобы сообразить, что я не Вэнек, еще минута — расчехлить «Голиаф» или что посерьезней. В итоге у меня есть где-то пару минут и этого времени мне хватает, чтобы проломить школьные ворота, а затем — протаранить стену здания, заезжая прямо на первый этаж. Судя по тому, как завыла сирена — нужного эффекта я добился. Теперь еще неизвестно, сколько времени пройдет, пока они догадаются, что здесь, фактически, один человек орудует… План школы у меня был, так что можно и в прятки поиграть, и еще как-нибудь в привычном стиле поразвлекаться, благо что запас мин и гранат у меня был. Еще и Альму со счетов сбрасывать рановато — удар ломом с тыла от невидимого противника привнесет в жизнь «Армахемовцев» долю разнообразия. Правда, пока она будет заниматься разнообразием, мне придется следить, чтобы ее тело никто не подстрелил. Ну да с этим я справлюсь… Перестрелка прошла… Как обычно. Это были не клоны под управлением Феттела, одержимого Альмой, так что… Можно было назвать все рутиной. Сотрудники корпорации периодически пошвыривали в меня гранатами, которые я благополучно расстреливал еще на взлете (но не лишал следующих энтузиастов надежды на то, что уж они-то успеют бросить взрывчатку, а не взорвутся вместе с ней). Несколько человек подорвались на минах. Судя по шуму множества ног и вертушки на крыше — меня эти ребята боялись ну очень сильно. Альма соображает — в коридорах, ведущих к классу, где мы засели, появились баррикады. Когда именно она их нагромоздила, я заметить не успел. Значит, телекинез. Полезно. Я мог и сам столы-стулья потаскать, конечно, но делегирование полномочий человеку, который без дела мается — милое дело. Стоп, я что, сейчас ее человеком назвал? Серьезно? Ладно, согласен — сейчас она человека напоминает больше, чем когда-либо раньше. По крайней мере, начала действовать по принципу «тронешь-сдохнешь», а не просто так всех подряд убивать. Взгляд цепляется за рисунки, развешанные на стенах. Что-то кажется странным, но что — сразу непонятно. Только секунд через десять разглядываний детской мазни до меня доходит, что там изображена… Альма? Да, Альма. И мы с Феттелом. Я напротив телепата, в руке у меня пистолет… Что это? Взгляд скользит дальше по рисункам. Снова Альма. Та капсула в Саркофаге. Взрыв над Оберном. В некоторых рисунках узнаю чудовищ, заполонивших город. «Я вижу все. Пламя, охватившее землю, трупы на улицах, пепел сгоревших городов… Расплата», — мелькнули в голове слова Феттела. Он… Тоже видел это? Все знал? Или лишь часть того, что нарисовано здесь? Рисунки сделаны две недели назад. Почти за неделю до того, как был уничтожен Саркофаг. Его расконсервировали примерно в это же время, что появились эти рисунки. Помню, мне попадалась информация о том, что Аристид отправляла группу в Саркофаг, но никто из них не вернулся. Скорей всего, их тела так и остались где-то в хитросплетениях подземных лабиринтов. У них не было Альмы, которая вывела бы их, как меня. Странно, что она меня вывела после запуска реактора. Я ведь собирался… уничтожить ее.  — Ищем! — раздался крик, который вернул меня в реальность. Все, передышка закончена — пора снова в бой. А о рисунках, верней о всех их странностях, я подумаю потом. Если захочу. И если будет время. Снова перестрелка, а потом… Потом вмешивается Феттел. Что удивительно — не с целью навредить мне, как можно было бы ожидать, учитывая его нелюбовь ко мне. Поначалу я едва в него не пальнул на рефлексе. Но даже если бы и пальнул — вряд ли бы это как-то повредило «призраку».  — Советую рвать отсюда когти, брат. Они собираются подорвать здание с воздуха, жертвы среди своих же волновать их не будут. Кажется, ты напугал их сильней, чем планировал… Под издевательский смех тающего в воздухе телепата бросаюсь к ближайшему окну, из которого можно было бы выскочить. Вот только окно это оказывается в логове паранормальных тварей, о чем я поначалу догадаться не мог. Только потом, когда Альма заверещала и бросилась мне за спину, явно в какой-то момент спутав меня с Реддом. Вот и опробуем сейчас дробовик, удачно найденный на трупе. А заодно — обнаружим карту доступа к подземному комплексу (не без помощи Альмы, кстати), и, сменив на ходу планы, благополучно спустимся вниз незадолго до взрыва. Отзвуки последнего прогремели над головой уже когда я спускался в очередной подземный комплекс Армахем. Только ради разнообразия в этот раз я был не один, а с трясущейся от страха девчонкой за спиной. Ну, дальше просто — пробраться к находящимся на противоположной стороне комплекса «детишкам» и вместе с ними валить тем путем, которым они пришли. Главное, чтобы за мной никто не су… Грохот за спиной обрывает мысли. Обернувшись, обнаруживаю довольно отряхивающую ладони Альму и оборванные тросы лифта. Сама платформа рухнула куда-то вниз, подняв облако пыли. Ну что же… Обратно мы этим путем теперь не выберемся, но не больно-то и хотелось. А вот за нами сюда точно никто не проберется. Какое-то время. Так, ну и что тут у нас? Ясно, очередной выкидыш лабораторных экспериментов. На тебе прикладом в лоб, патроны беречь надо. Что, еще один? Два, три, четыре… Ладно, боеприпасы не такой уж дефицит, чтобы со всеми вами прикладом возиться. Так, Альма где? Все там же, за спиной. Ну да я уже понял, что в борьбе с ее же собственными творениями толку от нее не будет — сама их боится так, что только верещит и глаза закрывает при встрече. Или убегает, если есть куда.  — Все чисто, пошли, — командую я. За руку тут же хватаются ледяные пальцы. Обернувшись, собираюсь выдернуть ладонь из цепких лапок Альмы, но почему-то не делаю этого. Просто вижу, как она смотрит на закрытые лаборатории за стеклом, и позволяю ей держать себя за руку.  — Сочувствие дъяволу, брат? — снова этот смех. Озираюсь в поисках Феттела и обнаруживаю его за своей спиной. Что удивительно — Альма от этого призрака не шарахается. Хотя, технически, призраком его считать нельзя. Может, поэтому страха у нее он не вызывает. — Тебе туда. Коридор, на который указал Феттел, остается светлым. А вот в остальных освещение гаснет — лампы просто взрываются. Интересно, что скажет по поводу несанкционированной телепатии Пак? Что-то мне подсказывает, что командный врач, если Феттел сейчас словит очередной откат, того сначала откачает, а потом — хорошенько намылит шею. И Лена ему в этом поможет. Честно — мне бы хотелось посмотреть на это зрелище. Потому что интуиция подсказывает — телепат даже отбиваться не будет. Потому что в этой чертовой компании все уже давно перевернуто с ног на голову, и отношение к «монстрам» в том числе. Самое забавное, что это все затрагивает и меня тоже. Неделю назад я Альму боялся, а сейчас… Жалеть начал, что ли. На самом деле, я бы ее еще раньше пожалел, когда особенности биографии узнал, но… Сложновато жалеть было при ее поведении тогда. Это как бешеную собаку жалеть: с одной стороны понимаешь, что животное ни в чем не виновато и его таким хозяева воспитали, но с другой — понимаешь, что в целях безопасности себя и других людей псину лучше пристрелить. Собственно, именно это я и сделал в Саркофаге, верней — попытался сделать. Кто же знал, что Альма поддается дрессировке, а с ней и Феттел. Лабораторные уровни, дальше — технические помещения. Именно среди последних обнаруживается центр управления, где весьма вольготно расположились на отдых детишки, пока Вера колдовала с какой-то консолью. Мое появление удивления не вызвало, что странно — парни все, как один, приветственно махнули мне ладонями. А Вера даже в мою сторону не повернулась.  — Охренеть. А ты здесь тоже есть, — не сразу понимаю, что речь обо мне. Ближе подходить даже и не думаю — лишь пожимаю плечами. Было бы странно, если бы меня там не было. Пусть я и «провальный прототип», но все равно — Армахемовский проект. Так что неудивительно, что они и меня отслеживают… Стоп. Это что получается? Они прекрасно знали, что я выжил после взрыва на крыше мемориальной больнице? То есть, все мои планы по незаметному побегу в компании детишек полетели коту под хвост? Странно. По идее это означает, что мне ловить здесь больше нечего, а я даже не думаю над тем, чтобы уйти. Да и как тут уйдешь, когда здесь эти почти дети смотрят на тебя преданными и честными глазами, а в руку вообще что-то совсем мелкое вцепилось… Неслучайно же она почти все время выглядела маленькой девочкой… Мда… Нашел же я себе проблему. Старательно искал. И чувствую себя при этом странно как-то. Когда детишки двигаются в сторону, давая мне место между Паком и Стасом. Когда Пак, что-то ворча себе под нос, принимается заливать дезраствором мою руку, которую я ободрал непонятно где. Натянув перчатку прямо поверх бинтов, благодарю врача коротким кивком.  — Всегда пожалуйста. А ты все такой же разговорчивый. Стас и Борис хмыкают в ответ на реплику Пака. Бывший полицейский явно собирается отпустить очередную шутку, но все планы путает появившийся рядом Феттел.  — Не хочу вас расстраивать, но у вас там гости. И они не в восторге от того, что кое-кто влез в их сеть.  — Ну а мы не в восторге от того, что они влезли в нашу жизнь. И что теперь? Пусть мирятся с этим обстоятельством… О, кстати… Давай-ка поближе сюда. Ты у нас технику выносишь, или только лампочки выключать способен?  — Ты… Меня слышишь? — призрак приближается к Вере и пытается коснуться ее плеча. Ничего не выходит — вокруг лже-Стокс будто какая-то пленка, мешающая контакту.  — Слышу, но не вижу и не чувствую. Рация воспринимает твой голос, как помехи, а специальный фильтр их расшифровывает. Ты давай, не стесняйся, раскурочивай тут все. Слежение я им обрубила, но если они нас поймают — могут заново эти штуки у нас в головах активировать.  — У нас? Хочешь сказать, что у тебя тоже какая-то дрянь в голове стоит? — Пак хмурится.  — Сама в шоке, — заверяет его Вера. Феттел подходит ближе, на всякий случай обойдя девушку — и экраны начинают мигать. Сноп искр, гул, запах паленых проводов — и аппаратура «Армахем» накрывается. А мы дружной шайкой двигаемся к выходу из комплекса. Благо, что дорогу ребята запомнили, да и новых противников пока что не подвалило. Неприятное осознание того факта, что броневик Вэнека мы благополучно просрали (ну верней, просрали его мы с «Элис»), никого особо не волновало.  — Сопрем новый при случае. А пока что в нашем старом поместимся, — вынесла вердикт Вера. Что было абсолютной правдой — при желании можно было даже спать всем вповалку, ну а при езде хоть и не по правилам было, что кто-то размещался не на сиденьях, а просто на полу, но… Как там кто-то из них сказал — в тесноте, да не в обиде? Путь обратно проходит без приключений. Если честно — я этому рад, как никогда. Не знаю, старость это, или просто за последнюю неделю слишком много всего случилось, но все меньше и меньше мне хочется оказываться в гуще событий. Да и хотелось ли когда-нибудь? Вряд ли. Просто я никогда не знал другой жизни. Не имел представления, что можно жить как-то по-другому. Что я сам могу жить иначе. Да и могу ли? С одной стороны — а кто мне помешает, с другой… А что еще я могу делать? Так, а ведь эти мысли у меня появились не так давно. Это все Лена-Редд. В шутку сказала мне, чтобы я попробовал себя в роли психотерапевта, а то… Как же там было… «с пушкой наперевес бегать — это, конечно же, выход в плане заработка, но что-то мне подсказывает — уже лет через десять максимум с этим придется завязать». Черт… Нет, теперь я понимаю, почему мне после заданий только кое-как отдышаться давали — и снова бросали в бой. Потому что если солдата не бросать постоянно в мясорубку — у него появляются силы думать, планировать, делать выводы, а то и вовсе о своей роли в жизни и мире размышлять. Дерьмо-то какое, угораздило же вляпаться…  — Ну как вы тут, в порядке? Соскучиться, надеюсь, никто не успел, — приветствует «святую троицу», как назвал Феттела, Кигана и Янковски Пак, Вера. Кирилл и Редд тут же одаривают Веру колючими взглядами и явно мысленно расчленяют командира, а заодно — и врача, оставившего их в тылу. А вот Феттел, который в иное время не преминул бы высказаться, не отвечает. Не сразу понимаю, что он спит, сидя на полу и навалившись боком на сидящего рядом Редда. Пак бросает встревоженный взгляд на слишком бледное лицо телепата и прижимает пальцы к сонной артерии. Этого хватает, чтобы мужчина вздрогнул и машинально оттолкнул в сторону руку врача.  — Все в порядке. Просто проверяю, как ты и… Черт. Пак не договаривает, потому что у Феттела начинает течь кровь из носа. Следом за Паком выругался Редд, причем одними чертями его тирада не ограничивалась. Судя по всему, в адрес Феттела хотят высказать пару ласковых и остальные, но замечают, что тот болезненно морщится от звука наших голосов и подозрительно не отвечает ни на реплику Пака, ни на тираду Янковски.  — Эй, ты нас вообще слышишь? — встревоженно произносит врач, доставая из кармана фонарик.  — Только не свет в глаза, — сдавленно произносит телепатический командир, отворачиваясь и на всякий случай еще и закрывая ладонью глаза. Щелчок — и свет гаснет, а Моралес никак не комментирует это действие, сосредоточившись на управлении броневиком. Все верно, его первоочередная задача — вывезти нас подальше и убедиться, что следом не будет «хвоста».  — Хорошо, я не буду светить. Дай кровь остановить, ладно? Перечисли другие симптомы, по очереди. Где-то болит? Голова кружится? Тошнит? — Пак задает вопросы быстро и четко, одновременно с этим запихивая Феттелу свернутый бинт в ноздри и заставляя того держать голову ровно, не запрокидывая. — Ну а ты куда смотрел?  — Откуда я знал, что у него в понятие «это безопасно» вписывается ситуация «доведу-ка я себя до повторного отруба менее, чем через сутки после прошлого»? — прошипел Янковски едва слышно. И в сторону Феттела уже произнес. — Убил бы.  — Ага, теперь ты понимаешь, что мы все чувствуем, когда ты лезешь геройствовать или влипаешь непонятно куда, — подколол Редда Пак. Тот посмотрел на врача, но ни слова в ответ не сказал. А тот не стал развивать тему, сосредоточившись на том, чтобы вколоть пострадавшему от собственных телепатических экспериментов Феттелу нужную дозу обезболивающего.  — Спать хочу… Редд, тебе придется вырубиться, мне сейчас только кошмаров не хватало.  — Ок, не вопрос, — явно сообразивший, что к чему, Янковски, расстилает на полу свой спальник. Остальные сидят тихо, только Вера предлагает остальным, кому хочется спать, «составить компанию этим двоим». Не раздумывая, бросаю свой спальник рядом с Янковски. Потому что в текущей ситуации лучше всегда быть готовым ко всему, а значит — по-возможности выспавшимся и отдохнувшим. А вылазка получилась все-таки… выматывающей. Хотя и противники не сравнятся по сложности с клонами под управлением Феттела ранее. Вот только тогда я был один, а сейчас приходится о детишках заботиться. Хотя они могут и сами друг за другом присмотреть. А где-то еще и за мной, о чем напоминает тугая повязка на запястье правой руки. Можно было бы уже и снять ее, но возиться еще и с этим мне не хотелось.  — Этот раунд за мной, — едва слышно шепчет Феттел. А потом — обхватывает за плечи лежащего рядом Редда и, вроде бы как всего лишь устраиваясь на плече Янковски поудобней, бросает торжествующий взгляд на сидящую в отдалении Альму. Готов поклясться, что ее глаза полыхнули желтым отсветом бешенства. Решаю не дожидаться, пока «родственнички» начнут снова выяснять отношения — просто отодвигаюсь и жестом показываю Альме, что она может залезть в спальник ко мне, оказавшись таким образом между мной и Реддом.  — Предатель, — прошипел едва слышно Феттел. Альма, трамбуясь на предложенное место, улучила минутку и показала телепату язык. Готов поспорить, что при виде ее рожицы он почему-то сорвался на смешок. Но Редда сжал покрепче, а тот еще и добавил градуса, забросив на Феттела руку и ногу, да еще и пробормотав что-то вроде «не вертись, а то сейчас нахуй из спальника выкину». Судя по тому, что возня прекратилась — быть выкинутым из спальника в планы телепата не входило. Детский сад какой-то… Ну ладно Альма, с ней уже все понятно, но этот-то… Младше меня всего на год, а ведет себя так, что уже хочется им с Альмой дать по водяному пистолетику и посмотреть, кто же верх возьмет в этом бою. При упоминании пистолета голова неожиданно заболела. Перед глазами мелькнуло что-то, как было обычно с видениями, но… Тут же исчезло. Я и увидеть ничего не успел. Но что больше меня порадовало — другие тоже ничего не заметили. И это хорошо. Не хватало мне еще расспросов. Или чтобы они вокруг меня носились, как вокруг этих двоих впавших в детство… личностей.