Послушница Красного храма

«Будущее стремительно мчится на тебя. И пока оно не умчалось прочь, у тебя есть одно-единственное мгновение, чтобы превратить его в милое, узнаваемое и достойное прошлое. Мгновение за мгновением, будущее мерцает в твоей руке. Если ты не сумеешь поймать, не схватив руками, не разрушив, придать форму этой веренице мгновений, у тебя не останется ничего за спиной. Твоя цель, её цель, цель всех нас — вылепить самих себя и оставить свой отпечаток на этих разрозненных кусочках будущего, которые, соприкоснувшись, перерастут в быстро исчезающие кусочки прошлого». Рэй Брэдбери. «Кладбище для безумцев. Еще одна повесть о двух городах»

- Время неумолимо истекает, Рин, - тихо произнесла Мания, касаясь его плеча и приводя его в чувство. – Я жду твой ответ. Кривая ухмылка появились на искаженном ненавистью лице. Он никогда не считал себя тем, кто имеет право распоряжаться чужими жизнями, да и всегда думал, что не для его мозгов такая важная забота и ответственность. Но теперь, почему-то все встало на свои места, четко и ясно. Он знал ответ, который должен назвать. Потому что так будет правильно, как бы ему не было больно и чем бы это не закончилось. Отец старался воспитывать его хорошим и добрым человеком. Человеком… Да, и он вырос именно таким, вот только даже хорошему человеку тяжело отбросить свои чувства, свой эгоизм, свою необузданную жадность, которая возникает, когда прикипаешь к человеку и считаешь его только своим. Своим и ничьим больше. Мания была права. Какова его любовь? Имеет ли он право стать одним из тех, кого ненавидел, и кого ненавидела она. Тех, кто легко подкидывал монетку, решая жить кому-то или умереть, любить или страдать. Тех, для кого он, может быть, и был важной фигурой во всех их проклятых планах, но не она… Она просто пешка, которой сделали все возможные ходы и теперь выкидывают с игральной доски, а ведь она заслужила большего. И если ему, выбирать, в который раз вмешиваясь в ее судьбу, он сделает верный выбор. Выбор, о котором никогда не пожалеет, чем бы он не обернулся. - Я решил! – он вскинул голову и уверенно посмотрел в кошачьи глаза Мании, закусившей губу от нетерпения. – Я хочу, чтобы она сама сделала свой выбор! Потому что не хочу быть еще одним из тех, кто использует ее. Только ей решать, как распорядится своей судьбой. Ни мне, ни тебе, ни клоуну, ни кому либо еще… Только ей! Мания замерла, и, громко расхохотавшись, вихрем пронеслась вокруг него, резко остановившись и безумно сверкающими глазами, пристально изучая его лицо, будто пытаясь выявить, лжет ли он. - Неужели? Неужели, сын Сатаны, я не ошиблась в тебе? – с жаром прошептала она, а змеи на ее теле вторили ей тихим шипением, будто напевая ее слова на своем, только им ведомом, языке. – Ты действительно готов побороть все низменное в себе, ради других? Ты действительно готов лишиться своего счастья во благо других и поступить правильно и честно? Это достойный выбор, достойный любого человека, а особенно достойный для такого, как ты… - она отстранилась от него, зависнув в воздухе и покачиваясь в такт, вдруг отчетливо зазвучавших в тишине звуков старинных часов, стрелки которых отсчитывали утекавшее, как она говорила, время. Рин попытался найти источник этого звука, ожидая снова уловок Мефисто или кого-нибудь еще, но вдруг понял, что это змеи, на теле прислужницы Гекаты, будто запускают обратный отсчет или же отсчитывают время, наступающего будущего. - Я принимаю твое решение, сын Сатаны! – улыбнулась Мания и поклонилась ему. – Ты даже не догадываешься, как мне важен был твой ответ! Ведь теперь я вижу, что равновесие этого мира, которое уже на грани разрушения, не пострадает от тебя, а обретет в твоем лице достойного защитника! – она снова оказалась возле Окумуры, который хмуро наблюдал за происходящим. – Сегодня, ты еще раз доказал мне, что человеческое в тебе доминирует, а поэтому я дам тебе совет. Когда придет время для битвы, вспомни все свои поступки, которые сделали тебя лучше. Вспомни все, чем сильны люди – любовью, преданностью, дружбой, самопожертвованием, взаимовыручкой. Всем, что делает их лучше. Всем, что отличает людей от демонов. И только тогда ты поймешь, как победить. А я просто пожелаю тебе удачи. Снаружи вдруг протяжно завыли уличные псы, и Мания еще раз улыбнулась, взглянув на задумавшегося парня, осмысливающего ее слова, и стала удаляться в темноту. - Наши гости уже прибыли, - она последний раз обернулась к Рину, - и теперь все пойдет своим чередом… Так, как и было предначертано. - Что? Какие еще гости? Ты что, обманула меня?! – с яростью крикнул он, моментально обнажая меч. - Нет, я не обманула тебя. Вот увидишь. Я только не открыла тебе одну маленькую деталь, - лукаво улыбнулась женщина. – Свой выбор она сделает не сейчас, а когда придет время. Через год, два, три… Кто знает? Но благодаря тебе у нее появится этот выбор и право на жизнь, о которой она мечтала. А теперь, прощай! – и она растворилась в воздухе под яростный лай собак, беснующихся на улице… Как же часто он прокручивал в голове произошедшее, отгоняя мерзкие сомнения, пытающиеся подточить его сердце. Но череда последующих за этим событий еще раз убедила его в правильности своего выбора. И при разговоре с Люином Лайтом, известным как «Лайтнинг», он уже не колебался, готовый заключить договор с паладином, который до такой степени презирал его, что не соизволил сам явиться для улаживания деталей, поручив все хитрому «Мастеру молнии». - Не думал, что ты так легко согласишься на все условия, Окумура, - искренне удивился мужчина. – Куда делась вся спесь и упрямство? - Кончились… - буркнул Рин, раскачиваясь на стуле в одном из кабинетов тайного отделения Ватикана, где его давно держали. – Не все время же мне дурачком прикидываться, - ухмыльнулся парень, взглянув на Лайтнинга, сидевшего на краю стола и постукивающего пальцами по деревянной поверхности. - Это хорошо… - задумчиво протянул он. – Тогда, я надеюсь, что мы сработаемся без проблем. Потому что дел у нас будет предостаточно, так как мы не можем с точностью утверждать, когда грянет настоящая буря, о которой умалчивает наш дорогой Мефистофель. Ведь он так засуетился, чтобы убить твою девчонку и сделать из тебя того, кто нужен ему для осуществления его планов, а значит, угроза уже реальна. Вот только неизвестно когда и где рванет. Точнее, было неизвестно, а теперь… Окумура перестал раскачиваться, внимательно вслушиваясь в секреты, которые теперь ему могли доверить. - Так старик Фудо был прав и Мефисто заодно с Сатаной? - Нет, - ухмыльнулся Лайтнинг, - это был самый главный просчет старика. Мефистофель всегда был только сам за себя. И то, чем мы владеем теперь, подтверждает мои давние догадки. Ты нужен ему действительно для того, чтобы защитить Ассию от Геенны, но не потому, что он на стороне Ватикана, как кажется. А для того, чтобы его коробку с игрушками не уничтожили и не лишили его самого большого наслаждения. Распоряжаться чужими жизнями и процветать в свое удовольствие. Если Сатана захватит Ассию, то у него ничего не останется и он снова станет лишь одним из… А он не привык делиться, он привык, что все принадлежит только ему. И я уверен, что у него есть точный план, как не дать нашему миру сгинуть и как не настроить свою родню во главе с папочкой против себя. И с помощью тебя, видимо, это становится намного проще. Вот только каким образом он собирается это провернуть… Поэтому, я очень надеюсь, - в голосе мужчины появились стальные и угрожающие нотки, - что ты не солгал мне и не попытаешь обвести нас вокруг пальца. Окумура раздраженно мотнул головой, поднимаясь навстречу Люину, который выжидающее смотрел на него. От былого несерьезного, на первый взгляд, экзорциста не осталось и следа, перед Рином стоял один из четырех рыцарей дуги, который готов был сразиться с ним при первом же сомнении в его верности Ватикану. - Я ненавижу Сатану и Мефистофеля! – с жаром воскликнул Окумура. – Я пообещал, что доберусь и до одного и до другого – и я сдержу свое обещание! – ярость клокотала в нем снова, как и когда-то на могиле отца много лет назад. – Чего бы мне это не стоило… - уже тише добавил он. Лайтнинг удовлетворенно кивнул и направился к двери: - Надеюсь. Тогда на этом все. Завтра тебе огласят приговор, и ты подтвердишь совету о заключенном между нами договоре. И Оцуке Аи сохранят жизнь. И проживет ее она там, где ее никто не найдет. - Обещаешь? – как вызов бросил ему Рин. Люин обернулся, ухмыльнулся такой наглости и ответил: - Кроме меня ее никто не найдет. Так что, да, обещаю. - Хорошо… И почему именно сейчас все эти воспоминания наполнили его голову? А не воспоминания, которые должна была пробудить та, которую он как безумный прижимал к себе, не веря, что отважился на подобное. Может быть, потому, что все данные им клятвы растворялись и казались бредом, от одного только взгляда не ее заплаканное лицо, от одного только знакомого аромата ее волос, драгоценного тепла ее тела. Да, он вспомнил все это потому, что пришел сюда не для того, чтобы украсть ее, а для того, чтобы просто увидеть. Увидеть ее прежде, чем они станут всего лишь прошлым друг друга и пойдут каждый своей дорогой. Каждый в свое будущее. Будущее, которое они сотворили и еще сотворят. Но ведь нельзя идти вперед, не оглянувшись назад, не сказав самых важных слов. Слов, которые ничего не изменят, но которые будут очень важны. Как часть их самих, как часть их прошлого, как часть их будущего… - Рин… Рин… Рин… - как безумная шептала она, прижимаясь к нему сильнее, словно не веря, что это действительно он. Окумура отстранил ее, заглядывая в родные глаза, заплаканные, уставшие, которые говорили больше, чем любые существующие слова. Ведь она знала о его сделке, знала, что он отказался от нее, и понимала почему, он был абсолютно уверен в этом. Она понимала. Но… как же он скучал, как же много она стала для него значить, и как долго он этого не понимал, особенно в последнее время. Он просто приходил к ней, когда выдавалось время, утешался в ее объятьях, забывался в нежных поцелуях, оставлял ей свои печали и радости и исчезал. А она ждала. Теперь он понимал, как эгоистично вел себя, даже не подозревая, что это неправильно. Если бы он мог все вернуть назад и исправить последний год, год в котором его почти не было. Но, может быть, это было не напрасно, а для того, чтобы им было легче расстаться? Какой бред… Он любит ее, черт бы побрал их всех! Как бы он себя не вел, что бы он ни делал, это никак не влияло на то, что он всегда испытывал к ней… - Прости меня, Аи… - тихо прошептал он, склоняясь к ней и осторожно касаясь ее губ. Болезненный поцелуй, рваный, дикий, торопливый, прощальный. – Видимо, я больше всех желаю тебе счастья, но, кажется, я сделал тебя несчастной… - Не говори так! – с жаром воскликнула она, и знакомый огонек блеснул в ее потухших прежде глазах. - Не ты сделал меня несчастной, а обстоятельства. Не вини себя зря… Я… я знаю, что ты сделал… И… - Поступил правильно… - с горечью продолжил он, снова прижимая ее к себе. – Мы оба поступили правильно. Мне будет достаточно знать то, что ты в безопасности. Лайтнинг же выполнил свое обещание? - Да… - Аи опустила голову, почему – то боясь посмотреть ему в глаза. Было ужасно тяжело пытаться просто поговорить с человеком, который уже практически стал твоим прошлым, а ты все никак не можешь его отпустить. Столько слов, столько мыслей в голове, который хотелось бы озвучить. Но есть ли в этом смысл? Есть ли смысл теперь в чем-нибудь? Они живы, здоровы и… должны пересилить себя и просто улыбнуться друг другу, поблагодарить за проведенное вместе время… Поблагодарить… Солгать друг другу, что у них все будет в порядке. Что они смогут жить дальше, может быть, найти кого-то, кого смогут полюбить так же, как любили друг друга. Но было невыносимо даже подумать о таком. – Прости меня… - Прекрати! – встряхнул он ее, отрывая от себя и стараясь придать себе равнодушное, насколько это было возможно, лицо. – Не за что просить прощения. Просто… Просто знай, чтобы не случилось, ты всегда останешься вот тут… - он взял ее холодную ладошку и приложил к своему бешено колотящемуся сердцу. Она всхлипнула, потупила взгляд, пытаясь успокоиться: - Ты тоже, Рин… - Окумура! Время! – раздался обеспокоенный голос Сюры где-то за их спинами. Какое-то чудовищное самообладание помогло Окумуре отодвинуться от нее и отвести глаза, показывая, что это все. Он не хотел делать ей больнее, выдавая, что он чувствует на самом деле и как ему невыносимо все это. Может быть, если ей покажется, что ему почти все равно, то начать новую жизнь без него будет намного легче. Она отшатнулась, печально взглянула на него и побрела прочь к ожидающей ее Каригакуре. Зря он пришел сюда и сделал больнее себе и ей, но не увидеть ее было невозможно. Как бы опасно и безрассудно это не было. И вот, он ничего не сказал ей из того, что хотел, но… - Прощай, Оцука! - вдруг крикнул он срывающимся голосом, ведь слезы душили его с каждым ее шагом, все сильнее. Девушка вздрогнула и замерла на месте. Ее плечи дрогнули, а пальцы с остервенением впились в ручку чемодана. Рин смотрел на ее спину, не в силах отвернуться и уйти, его словно приковало к этому месту, перед глазами все плыло, потому что он задыхался, понимая, что это конец. Теперь точно конец… Но вдруг она медленно развернулась к нему: - А я не могу окончательно попрощаться с тобой, Окумура, - обреченно сказала она, - даже понимая, что это лучший вариант для всех. Но пообещай мне, умоляю тебя, просто пообещай, пусть даже это будут пустые слова! - ее голос дрожал. - Пообещай, что когда твоя война закончится – ты найдешь меня. Даже если тебе будет уже все равно, даже если в этой встрече не будет никакого смысла… Бывшая послушница Красного храма отвернулась, не дожидаясь ответа, потому что на самом деле боялась услышать его, и бросилась к воротам, оставляя за спиной самые счастливые годы своей никчемной, сломанной жизни. А он стоял пораженный и смотрел, как она исчезает вместе с последним днем лета. Такая же теплая, как этот вечер, такая же легкая, как этот ветер, такая близкая и родная, каждой улыбкой, каждым прикосновением, каждым сантиметром нежной кожи проросшая внутри него прекрасным цветком. Изменившая его и, сама того не зная, открывшая ему вместе с Манией оружие для будущей войны - его человечность и чувства, что сделали его лучше… Рев мотора стих вдалеке, когда он, наконец – то сдвинулся с места и зашагал прочь по аллее. И с его губ слетел тихий шепот: «Обещаю». THE END Вот и все. Эта работа теперь точно завершена. Огромнейшее Вам спасибо за то, что читали мою первую и довольно сырую, как я теперь вижу, работу. Спасибо за поддержку! Отдельное спасибо Лай (если Вы еще читаете это) за нужные слова в минуты смятения. Низкий поклон и огромнейшее спасибо помогающей мне все это время Бете - miko_milk! Очень буду ждать Ваших мнений о работе в целом, потому что очень важно знать, что Вам понравилось, а что нет. И о продолжении. С уважением, Автор.