Послушница Красного храма

У автора, к сожалению или к счастью, не получилось уместить все в одну главу. Так что будет еще одна - точно финальная. И для тех, кто может быть не знает, как выглядит Лайтнинг http://ga.readmanga.ru/auto/07/54/06/m017.png Девушка всматривалась в знакомое отражение в зеркале, хотя, такое ли уж знакомое? Зеркало, треснувшее и каким-то чудом еще державшееся в старой рамке, сдерживающей осколки вместе, казалось, не искажало ее лицо, а отражало такую же треснувшую и истерзанную душу, плескавшуюся где-то на дне этих зеленых глаз, прикрытых опухшими веками. - Моим родителям стоило назвать меня Алисой, которая слезами топит все вокруг себя, а не «любовью», - Аи горько усмехнулась, проводя пальцами по лицу и мелким красным точкам, следам от лопнувших капилляров, выступивших на тонкой коже вокруг глаз, после бессонных ночей и истерик. – Еще и зеркало разбилось… Как точно, не видать мне счастья… Сколько там? Семь лет неудач или больше? – она отупевшим взглядом снова уставилась в свое отражение, накручивая прядь черных волос на указательный палец. Да, снова черных, ведь у обычных людей, к которым она так стремилась и к которым ее теперь изгоняют, не бывает несуразного цвета волос. Отойдя на несколько шагов, она развернулась к зеркалу спиной, убирая волосы и через плечо рассматривая обнаженную спину, изуродованную странными метками, расположенными вдоль позвоночного столба и словно въевшимися в нежную кожу, растекающимися от позвоночника по ребрам. Черные и красные метки, устаревшие знаки неподдающиеся прочтению, не принадлежащие ни одному из ныне существующих языков. Спасительная метка, личное усовершенствованное изобретение Лайтнинга. Метка, стирающая существо «с демонических радаров» этого мира. Метка, за которую пришлось заплатить слишком высокую цену, но выбора не было. Метка и чужая, вновь приобретенная человеческая жизнь или ее смерть, так как она слишком опасна, слишком легкая добыча, слишком уязвимое место Окумуры Рина. И он выбрал для нее жизнь, он пошел на сделку с надменным паладином, а она пошла на сделку с Лайтнингом. Как сейчас она помнила день оглашения приговоров всем участвующим в заварушке с Мефистофелем. День, когда все рухнуло окончательно. - Тебе придется поверить мне, Оцука Аи, потому что встретиться с ним тебе не удастся. Видишь ли, наш дорогой паладин довольно жестокий человек, потому что положение его обязывает. Поэтому, единственно верным решением для него – было решение уничтожить тебя, потому что ценности в тебе никакой, сплошная опасность. Но сделай он это, и сын Сатаны никогда бы не пошел на сделку, лишив наш маленький план по борьбе с демонами своей главной козырной карты, - спокойно проговорил темноволосый мужчина, сверкая пронзительными глазами из-под густой челки, скрывающей половину лица. Глазами, от которых, казалось, не ускользает ни одна мелкая деталь происходящего вокруг и в частности, творящегося с его собеседницей, которую лихорадило от холода, царившего в полупустой комнате, куда ее привели по его приказу. - И что же он за эту милость с вашей стороны будет должен сделать? – голосом полным отчаяния, спросила девушка, содрогаясь всем телом и безрезультатно пытаясь согреться и успокоиться. - Он переходит под наш контроль и покидает Японию. Никаких Мефистофелей поблизости, разгуливающих и наслаждающихся своей безнаказанностью, никаких прикрывающих его задницу Каригакуре, Юкио и прочих ваших обожаемых друзей. И тебя. Теперь мы станем его няньками и учителями, а может быть и палачами. Все будет зависеть от того, как он будет сражаться. Пора уже ему повзрослеть и начать думать головой и нести ответственность за свою силу. Ведь ты же не можешь отрицать, что я прав? – он протянул ей руку, в кожаной перчатке, больше подходившей какому-нибудь гонщику, а не экзорцисту его ранга. Аи подозрительно покосилась на его лукавую физиономию и осторожно коснулась руки, такой теплой, что она непроизвольно сильнее вцепилась в нее, а мужчина улыбнулся: - Да ты совсем продрогла, – он поднялся и потянул ее за собой, а когда она подалась вперед, резко крутанул ее спиной к себе, крепко держа за сведенные за спиной запястья, и склонился к ее уху. - Тебя просто использовали в своих играх, я не думаю, что ты виновата в этом, но ты связалась с неподходящем для отношений парнем, поэтому сделай хоть раз правильный выбор! Правила простые… - Какие? – обреченно спросила она, почему-то сдавшись ему на милость. - Твой приговор прост, если ты согласишься на эти условия. Ты уже уволена и больше не принадлежишь к экзорцистам, поэтому, я лично прослежу, чтобы ты покинула Японию и нашла себе достойное обычного человека занятие в другой стране. Только я буду знать, где ты находишься, защитив тебя от демонов, которые могут отправиться за тобой по следу, потому что готовить вторую кормушку для сына Сатаны не представляется возможным, а им необходимо, чтобы он слетел с катушек. А ты клятвенно пообещаешь мне тоже, что и он пообещал – никогда и не при каких условиях не встречаться и не давать о себе знать. Неисполнение карается твоей смертью однозначно и возможно, огромными проблемами вплоть до печального исхода ему. Знаешь, как было тяжело уговорить совет сохранить ему жизнь? - Представляю… - обреченно опустила голову Аи, и слезы закапали на плитки пола, потому что все встало на свои места. Ей нужно уйти, нужно оставить его, пересилить себя и покинуть его жизнь, в которую ее насильно впихнули. Не подставлять его под удар, дать закончить то, ради чего он когда-то стал экзорцистом. Не будет ее – не будет слабых мест. Наверное, он думал так же, поэтому и согласился на эти условия. Если только так, они смогут сохранить друг другу жизни, тогда… - Я согласна на ваши условия, Лайтнинг! – она дернулась, надеясь, что он отпустит ее, но мужчина лишь крепче прижал ее к себе. - Хорошая девочка, тогда перейдем к неприятному, но мною обещанному. Я скрою тебя от Мефистофеля и других, но ты должна подчиниться мне, - его спокойный голос почему-то околдовывал ее, будто подвергая гипнозу, и она кивнула. Что происходило дальше, она не помнила, потому что темнота пеленой закрыла ее глаза. Очнулась она, лежа на холодном полу и ощущая жгучую боль, пронзающую ее вдоль позвоночника и заполняющую грудную клетку. Попытки приподняться не увенчались успехом. - Не двигайся лучше, а то снова отключишься от боли, - Лайтнинг, сидевший на стуле рядом, обмахивал себя своей любимой шапчонкой. Его лоб был покрыт испариной, непослушная челка сбилась, темные густые волосы, рваными прядями обрамлявшие его лицо, липли к коже. Девушка смотрела не него снизу вверх, лежа на спине, которой, как оказалось, холод этой комнаты и каменного пола, был на пользу, сбивая жар, ломивший кости. Видимо, на обряд, который он провел, было затрачено много сил, потому что от былого бахвальства и бешеной энергетики, которую он излучал недавно, не осталось и следа. - Надеюсь, что ты не побежишь в полицию жаловаться на меня за домогательства? – улыбнулся он, перемещаясь на корточки и нависая над ней. – А то мне немного пришлось тебя раздеть. Девушка удивленно перевела взгляд с его ехидной улыбки на себя, обнаружив, что накрыта его плащом, а рубашка, в которую она была одета, валяется где-то рядом на полу. - Не побегу, - устало ответила она, встречаясь с ним взглядом и рассматривая его лицо, всегда почти полностью скрытое от посторонних. - Хорошо, а то мне неприятности не нужны, - снова улыбнулся он, сверкнув глазами. – Я поставил на тебе редкую метку, разработанную собственно мной, поэтому пришлось тебя вырубить, чтобы ты секреты не разболтала, уж прости, - он виновато склонил голову, - но зато теперь ты будешь в безопасности, если не подведешь меня, конечно. А любопытным скажешь, что это у тебя татуировка такая на всю спину, потому что скрыть ее не получится… Но изуродованная спина не так ее волновала, как то, на что она дала согласие, точнее они оба… Отказались друг от друга… Во благо, но все же. Видимо, ее лицо исказила гримаса, потому что Лайтнинг печально вздохнул, ему действительно было жаль ее, ведь она была всего лишь глупой влюбленной девчонкой. Она не хотела рыдать перед ним, выворачивая душу наизнанку, и пытаясь отвлечься, изучала черты его лица, пользуясь редчайшей возможностью. И с удивлением понимала, почему он прячет истинного себя от посторонних. Он казался взрослым мальчишкой, с правильными, притягательными чертами лица и улыбкой, но с льдинками, застывшими в глазах. Что-то в этом лице не стыковалось с его речью, манерами, образом мыслей и обычно решительными действиями. Видимо, так было проще и легче, никаких претензий и обид, только работа, ничего личного. - Неужели я никогда его не увижу? – все-таки с горечью спросила Аи, не сводя глаз с Лайтнинга, вздохнувшего и поднявшегося. - Этого я не говорил, ведь когда-то это все должно закончиться. А если дело будет сделано - вы свободны от всех обязательств. - Вы сами-то верите в это? - Верю, а как иначе. Хоть и с трудом, - он ухмыльнулся и привычным движением водрузил шапку на голову. Аи, придерживая плащ, попыталась приподняться с пола, что оказалось довольно трудной задачей, но вовремя почувствовала ладони на еще горевшей коже, поддерживающие ее и одновременно помогающие принять более-менее вертикальное положение. Как-то неловко стало от ощущения чужих рук, которые как ни в чем не бывало, скользили по проступавшим знакам на спине, обрисовывая контуры ребер и перебираясь вверх по позвонкам. - Вы, конечно, оказались гораздо симпатичней и добрее, чем я предполагала, но все-таки, так бессовестно ощупывать меня не очень прилично, как вам кажется? Мужчина вздрогнул и рассмеялся: - Прости, не подумал, и спасибо. Даже такому ублюдку, как я приятны неожиданные комплименты, - он помог ей подняться и отвернулся. – Одевайся, я отведу тебя в камеру… Аи отвернулась от зеркала, закрыв глаза. По дороге до камеры, по доброте душевной, Лайтнинг рассказал ей, что Сюре был вынесен строгий выговор, и ей было приказано возвращаться в Ватикан, для профилактических мероприятий. Юкио тоже было сделано предупреждение, но этим все и ограничилось. Мефистофеля естественно отпустили, но судя по довольной улыбке молодого мужчины, не все было так просто, как всем рассказывали и Фудо накопал что-то, что могло помочь им разобраться и с ним и, может быть, понять, как выиграть в этой войне. А Рин… Все, что происходило после того, как Лайтнинг захлопнул за ней дверь камеры, было сплошным кошмаром. Это сейчас она уже не плакала, потому что слез больше не было и сил тоже. Ее желание быть человеком оказалось опрометчивым. Да, теперь она будет человеком, будет жить нормальной жизнью, никогда не возьмет в руки пистолеты и не пристрелит ни одного демона. Но и его она больше не увидит. Никогда? А что если никогда… И это будет только ее вина, только ее выбор, который она сделала, рискнув распорядиться своей судьбой так, как хочет. Сколько ненависти она вылила на себя за эти дни, сколько бессильной ярости, желания нарушить все запреты и бежать к нему, но боль от понимания обреченности этого действия останавливала ее. Увидеть бы его хотя бы мельком, издалека… Увидеть, что с ним все в порядке, насколько это возможно. Такое простое и невыполнимое желание. Ведь где ей увидеть его? В общежитии, в которое она вернулась только вчера и где все от нее отвернулись? Или по дороге в аэропорт, куда ее доставит лично Лайтнинг? Невозможно… Девушка застегнула рубашку, и еще раз взглянув в зеркало, вдруг взмахнула рукой и сбила его с хлипкого гвоздя. Осколки наконец-то высвободились из рамки и разлетелись по полу, а она стояла и просто смотрела на то, что когда-то было единым целым, а теперь – просто грудой изуродованных частей. Но в дверь постучали. Аи резко вскинула голову к часам, убеждаясь, что еще слишком рано для отправки в аэропорт. - Аи, открой! Это я – Сюра! – раздался до боли знакомый голос за дверью, перевернувший в ней все в один момент. Через секунду она уже повисла на рыжеволосой, сжимая ее в объятиях. - Боже мой, Оцука! – прохрипела Каригакуре, отцепляя от себя. – Ты ж меня чуть не задушила! Я тоже рада тебя видеть, но это слишком горячее приветствие. - Я думала, что ты уже в Ватикане! – обескураженно произнесла Аи, не веря своему счастью. - Скоро там буду, - она скорчила недовольную мину, - но я тут, чтоб сопроводить тебя к Лайтнингу, который скоро приедет, и проследить, чтобы ты не сбежала или кого не встретила… Девушка поникла и снова почувствовала волну отчаяния, захлестывающую ее: - Но разве тебя временно не отстранили от работы? - Ну да, вот только что мне мешает просто сопроводить тебя? – улыбнулась Сюра и махнула рукой в сторону ее чемодана. – Хватай и пойдем, нечего тут сопли разводить, ненавижу прощаться, если честно… Они молча покинули общежитие, и Аи двинулась в сторону главного выхода с территории общежитий экзорцистов, когда Каригакуре схватила ее за локоть, потянув в противоположную сторону. - Нам же туда! – удивилась девушка. - Нет, - мотнула головой Сюра и упрямо потащила ее в сторону старой аллеи, ведущей к совершенно другому шоссе, - наш сияющий рыцарь приедет за тобой туда. Ты что думала, тебя под фанфары через главные ворота провожать будут? – съязвила она. Аи промолчала и покорно поплелась за ней, вступая под сень раскидистых деревьев, укрывающих мощеную дорогу от посторонних глаз. Последний день лета завершал свой путь на земле, но она не замечала всей прелести этого теплого вечера, а смотрела себе под ноги, изучая серый булыжник, когда чья-то рука с силой схватила ее и дернула, оторвав от земли. Она даже охнуть не успела, как оказалась вне дорожки, зажатая в тиски чьих-то объятий. - У вас пять минут, Рин! Не подведи меня… - серьезно сказала Сюра, глядя в глаза, жадно прижимающего к себе свою добычу, Окумуры, который молча кивнул и, подхватив Аи, скрылся под защитой деревьев…