dream of dreams.

— Ты в порядке, бро? Крепкий хлопок по спине вышибает все мысли из головы Донхека, устроивших там настоящую тусовку во время уроков. Как нельзя кстати. Джено никогда не отличался учтивостью – за это его Донхек и любит. Тот прекрасно компенсирует хекову нерешительность и отсутствие хоть какого-нибудь стержня. Джено уважает сдержанность, Донхеку не хватает резкости – идеальный баланс. — Я в порядке.- идеальная ложь. Джено не докапывается, за что Донхек ему молча благодарен. Один раз объяснял – не оценили, повторять не станет. Донхек считает, что здоров. Другие могут начать сомневаться. Успеваемость обоих спускается по лестнице все ниже и ниже. Если Джено никогда не отличался умом, Донхек учителей шокирует, и раздражается от попыток выяснить, что с ним такое, потому что ничего не изменилось. Просто отличать сон от реальности стало тяжелее. Он закрывается в своей комнате сразу по приходу домой, игнорируя запах свежеиспеченных блинов с кухни – от воспоминаний начинает мутить. Распахивает окно и не выдерживает – прижимается лицом к ледяному стеклу, чувствуя, как между щекой и поверхностью скапливается соленая жидкость. Он устал ждать. Он хочет чувствовать его здесь, сейчас, вдыхать запах кожи, касаться и сжимать бледные предплечья. Хочет кричать о том, как ему безобразно одиноко. Ногти скребут по стеклу. Донхек пытается привести себя в чувства противным скрежетом, но легкие все так же втягивают холодный воздух с улицы и прерывисто выплевывают его. Все становится еще хуже, когда беловолосый перестает ему снится. Поначалу это не напрягало, сон Хека и раньше, бывало, проходил без любимого. Хек не волновался, немного скучал – зарывался в рутинные обязанности, помогал маме, которая очень волновалась за его режим. Ходил на занятия, пытался слушать и вникнуть. Наблюдал зиму в окне и ложился с надеждой, которая не оправдалась ни через день, ни через два. Донхек стал дерганным. Любая мелочь, напоминающая ему того самого, выбивала из равновесия. В комнате стоял дубак – Донхек почти не закрывал окно, морозный воздух обжигал его уши и ноздри, но не позволял забыть. Донхек по нескольку раз в день открывал блокнот. Донхек с ужасом понимал, что помнит все меньше из того, что в нем написано. В один из последних выходных февраля он упал в обморок. Прямо на уроке, уставившись в тетрадь, когда линии перед глазами стали двигаться, Донхек сначала обрадовался – он всегда был рад сну – но тут же понял, что не контролирует себя, и отключился прежде, чем его тело свалилось в проход между партами. Это был его худший сон. Тело путалось в белых проводах, казавшихся толстыми, как канаты, к нему подбегали люди и каждый кричал в лицо – Донхек не мог разобрать слов от выворачивающего пиканья над головой, то становившееся протяжным, то отстукивающего чечётку по мозгам. Ему чудились тени, он бежал, спотыкаясь об провода, а его оттягивали назад, и все повторялось по кругу. Донхек закричал и очнулся. Перед его глазами замельтешила учительница по географии и одноклассники, но все тут же отступились от грубого приказа. Только после этого Донхек заметил, что его голову поддерживает и перевязывает школьный медбрат. — Вы вызвали скорую? – работник невозмутим, несмотря на испачканные в крови ученика пальцы. — Конечно, они уже едут. Дети, выйдите за дверь! – забота учительница теперь состояла у том, чтобы выдворить любопытные морды из класса. — Не надо…- Хек шепчет, но даже тихие слова отдаются режущей болью в голове. – Я в норме. — Донхек, твой висок рассечен. – мужчина не пытается скрыть правду во благо. – Я не знаю, насколько все серьезно. Пожалуйста, не сопротивляйся и помоги довести тебя до машины. Путь до кареты скорой кажется многочасовым марафоном – Донхека мутит от каждого шага, движения даются с неимоверным трудом. Мужчина не торопит, позволяет останавливаться. Мысли, кажется, просачиваются вместе с кровью из головы, но Хек не прекращает думать о нем. Почему ты не спас меня? Краем глаза Донхек замечает Джено, тот подбегает и без слов подхватывает друга под вторую руку. Вместе с медбратом они буквально выносят парня во двор, куда уже заезжает машина. Учителя пытаются разогнать учеников, кто-то даже хватает Джено за руку и пытается оттянуть, но Донхек из последних сил просит оставить друга с ним. Он не хочет снова оставаться один. Донхек едва держится в реальности, когда машина трогается. Езда укачивает, все снова плывет перед глазами. Он чувствует руку Джено. крепко сжимающего его ладонь. Последним, что видит Донхек прежде, чем провалиться в сон – волосы друга, почему-то кажущиеся белыми. *** — С ним все будет хорошо, пожалуйста, успокойтесь. О, видите, он уже очнулся. Хек не успевает ничего понять, но уже оказывается прижатым и зацелованным. Кажется, это мама. — Как ты себя чувствуешь, парень? – доктор бесшумно убирает медкарту в стол и достает фонарик. Яркий свет режет глаза, но мальчик безропотно проходит это процедуру. Как он себя чувствует? Донхек бы сказал, но вероятно, док хочет узнать только его физическое состояние. — Голова гудит. — Не мудрено, так треснуться. - мужчина смеется, но замолкает, видя скорчившееся от громкого звука лицо пациента. – У тебя небольшое сотрясение и боевая рана. Лучше тебе побыть здесь еще, чтобы мы могли пронаблюдать за твоим состоянием. — Я хочу домой. Врач понимающе кивает. Домой едут в полной тишине. Донхек знает, что мама хочет о многом спросить, но благодарен ей за молчание – это лучшее лекарство для его больной во всех смыслах головы. Кровать, спокойствие – вот в чем он нуждался всегда и сейчас нуждается еще больше. Донхек заваливается сразу же по приходу, не снимая формы. И его сердце за много дней наконец-то бьется ровно, потому что он наконец-то видит его.