Одержимость

«Так съешь меня, и выпей, и сожги»

      — Ты не устал, Фергюс? — нарочито заботливо интересуется Люцифер и устремляет взгляд вниз, туда, где нашел место своим стопам на спине изувеченного раба. Кроули молчит. Собрав последние силы, он унимает дрожь в онемевших коленях.       — Быть может, ты хотел бы отдохнуть? — вновь говорит ангел, а демоны, некогда пресмыкавшиеся перед Кроули, злорадно смеются, перешептываются, наслаждаясь видом униженного короля.       — Нет, хозяин, — отвечает он, глядя в пол, — я не устану, пока ты не прикажешь.       — Стоит отдать должное твоей мамочке-потаскушке — потрудилась обучить манерам своего выблядка. — Люцифер толкает Кроули ногой, и тот скатывается с постамента по низким ступеням на холодный каменный пол.       — Вот уж воистину голый король — ни короны, ни гордости, — говорит, словно сам себе, падший ангел, задумчиво глядя на раба. Он скучающе осматривает тронный зал и кривится от отвращения: ему надоело созерцать эти адские отродья, упивающиеся унижениями своего прежнего хозяина. Ему мерзко слушать их доносы друг на друга по поводу и без, ненавистно обращаться к ним, пусть даже с приказом — любой контакт с ними словно окунает его в грязь.       — Сброд. Каждый только и думает о том, как воткнуть нож в спину друг другу и мне. Убирайтесь отсюда все. — Он взмахивает рукой, и демоны, обратившись в черный дым, ускользают из зала. Пламя свечей вздрагивает, на мгновение погружая всё почти в кромешную темноту, и тут же выравнивается, восстанавливая прежний полумрак.       — Азазель.       Имя произнесено тихо, но эхо голоса падшего ангела раздается даже в самом дальнем уголке Ада.       Пламя сотен свечей вновь дрогнуло. Точно ночной кошмар, тень невообразимой формы скользит по стене и исчезает в тот момент, когда огонь желтых глаз вспыхивает в тронном зале.       — Повелитель, — говорит Азазель, не осмеливаясь поднять головы. Люцифер — единственный ангел, перед кем этот демон преклонил колена, и по собственной воле делал бы это целую вечность. Он знает своё место, он — раб, такой же, как и тысячи остальных демонов, но он свободен, и эту свободу он нашел в служении Темному Принцу. И не существует такой услуги, которую демон не смог бы ему оказать.       Люцифер не удостаивает его даже коротким взглядом. Ангел в раздумьях, и сами его мысли навевают тронному залу еще большую мрачность. Азазель терпеливо ждет. Он украдкой смотрит на Принца, который наконец-то занимает по праву принадлежащее ему место, и демону кажется, что трон только тяготит душу падшего ангела.       Он каждый раз готов пойти на всё ради даже жалкого снисходительного взгляда Люцифера.       — Что я могу для тебя сделать? — интересуется Азазель и получает столь желанный жест — Принц устремляет на него взор с высоты своего пьедестала. Демон видит, с каким отвращением на него смотрят, как один его вид неприятен Люциферу.       «Если мое присутствие огорчает господина, почему он позвал меня?» — думает Азазель, но эту дерзкую мысль не скрыть от вездесущего ангела лжи.       — Я презираю тебя меньше, чем всех этих порочных лизоблюдов.       От неожиданности он забывается и смотрит в глаза Люцифера дольше положенного. Ответ Принца становится его потерянной благодатью, высшей милостью. Владыка редко бывает так щедр на откровения. Ангел же, хмыкнув, поднимается с трона и степенно спускается к нему.       Азазелю дозволено знать и видеть больше, чем другим. Он не ощущал бы чужой, застарелой боли в колене при малейшем движении ногой, если бы Люцифер этого не хотел. Иногда демону кажется, что тень Принца пытается взмахнуть сломанными крыльями, хотя, скорее всего, это свечи втянули его рассудок в свою игру темных отражений.       Падший ангел оказывается совсем рядом, его древний взгляд пронзает сущность демона перед ним. Азазель выдерживает этот взгляд, ему скрывать нечего — перед Люцифером его разум всегда обнажен.       Принц снисходительно, нежно проводит ладонью по его щеке, шее и плечу.       Азазель принимает столь редкую ласку. Может ли он по-другому? Будь у него душа, он бы продал ее за один лишь шанс коснуться ею благодати Люцифера, но ему повезло — души у него нет, а желаемое он получает сполна. Освобожденные от уз плоти, они сплетаются воедино, и Люцифер дарит часть своей силы Азазелю, он успевает насладиться ею и такой близостью с ангелом, но возвращение к прежнему виду отнимает эту силу в двойном объеме, заставляя желать еще и еще.       — Будь осторожен, — говорит Принц, — в Аду фаворитизм не приветствуется.       Люцифер хватает демона за горло, и настоящая сущность Азазеля рвется наружу в попытках избавиться от оков человеческого тела. Всё его существо пронзает миллион игл, края сознания плавятся от огня преисподней из длани ангела.       — Если ты меня предашь…       — Никогда, — хрипит Азазель. И Люцифер его отпускает.       Темный Принц читает его, как открытую книгу. Он знает о чистоте помыслов своего слуги, единственного истинного слуги, но предпочитает, чтобы в том месте, где уже укоренились покорность и преданность, жил еще и страх. И Азазель — единственный, кому он никак не может внушить это чувство. Это подкупает.       — Разыщи Винчестеров. — Люцифер отходит обратно к трону, а демон не может сдержать недовольного вздоха.       «Он одержим этим смертным» — угрюмо думает Азазель, но откланивается. Приказ повелителя для него — закон.       — Твою ревность не может усмирить даже хорошая награда? — спрашивает Принц, оказавшись у демона за спиной, и тот пожалел о своих неосторожных мыслях — ангел раздражен. Этого допускать нельзя.       — Служить тебе — уже большая честь.       — Ты хорошо воспитан, а еще умен и горд, ты должен не служить, но обладать. Мы вернем Небеса, и ты получишь то, что так желаешь, — говорит Люцифер и проводит рукой по незримым обломкам крыльев Азазеля. — Я тебе обещаю.       Иногда демону хочется, чтобы не он принадлежал Люциферу, а Люцифер — ему. Азазель хотел бы перебить всех демонов до одного, лишь бы всё внимание ангела доставалось только ему, первому, кто осмелился пойти против Отца и отправился вслед за его любимым сыном. Единственному, кто был рядом с самого начала; чье тело, привязанное к скале и лишенное благодати, рвали птицы. Люцифер помнит об этом, Азазель верит (а может, и чувствует), иначе падшего ангела так не задели бы его мысли.       Нет. Люцифер никогда не снизойдет так низко до него. Азазель ничего не отвечает, он обращается в черный дым и устремляется прочь.       Через какое-то время он исполняет приказ. Ему долго приходится наблюдать за тем, как Люцифер обхаживает Сэма Винчестера, он несколько раз порывается убить охотника, но Принц защищает от него своего смертного под угрозой вечных мук. Впрочем, Азазеля он также защищает от Винчестеров и их шайки ангелов. Демону льстит такая забота, но в конце концов Сэм Винчестер позволяет Люциферу коснуться своей души, и это выводит Азазеля из себя.       Теперь он видит не только истинный облик повелителя, он видит единение человеческой избранной души с ангельской сущностью. Это единение его раздражает. Он был слугой, но в глубине души считал Люцифера своим ангелом (хотя и не имел на то никакого права, это очевидно), теперь же блаженная красота Принца испорчена смертной душой, и он точно никогда не сможет принадлежать Азазелю полностью.       Люцифер отвоевывает небеса и возвращает обещанную благодать своему верному слуге, однако тот не спешит принимать дар.       — Бери же. Разве ты не этого желаешь? — В голосе Люцифера — сталь, во взгляде — всё та же древность, бесконечность пережитых эпох, и что-то еще. Несмываемое пятно от соприкосновения со смертной душой.       Азазель не желает обратно свои крылья так. Всё, чего он хочет — Люцифера и вечность, — и чёрт бы с ними, с крыльями! — но понимает, что не смеет просить так много. Ангел и так оказывает ему великую честь — предоставляет выбор, но ничто из предложенного демона не устраивает.       — Ты дал клятву вечной верности, а теперь отрекаешься от меня? — Люцифер в который раз оказывается так близко, что Азазель чувствует его мощь всеми фибрами своей сущности. На секунду ему показалось, что страх всё-таки проскользнул в его разум, но это лишь прежнее благоговение перед Всесильным.       — Я дал клятву и буду верен ей до самой смерти, но крылья мне не нужны. Теперь не нужны.       Люцифер несколько мгновений внимательно смотрит в желтые глаза демона. Он понимающе кивает, притягивает Азазеля к себе. Демон чувствует, как чужая, неподвластная ему сила переполняет его…       — Как жаль.       Люцифер вонзает ангельский клинок Азазелю между ребер. Пламя боли вспыхивает и поглощает всё, что некогда было важным, но Азазель находит силы, чтобы в последний раз взглянуть на самого красивого ангела, прежде чем огонь в желтых глазах потухнет навеки.       Самая большая надежда и самое горькое разочарование.