Герои тёмного времени

      Глубокая ночь расправила над миром свои крылья, укрыв окрестности Стрибора прохладной темнотой. Туман стелился над землёй словно невесомое ватное покрывало, клубился меж чернеющих стволов деревьев, делал пролегающую сквозь чащу дорогу похожей на светлую ленту реки. Стояла такая тишина, что впору было проверить, не заткнули ли вам уши травой какие-нибудь расшалившиеся пикси. Молчали даже птицы, несмотря на середину мая. Но всё же в глубине этой тишины чуткое ухо могло различить тихий шорох чьих-то шагов.       По лесной дороге, тихонько напевая весёлый мотив, шёл человек. Шаги его были легки, и в движениях чувствовалась такая бодрость и энергичность, словно бы он, перепутав день и ночь, вышел на увеселительную прогулку. В лунном свете, паутиной пробивающемся сквозь листву, вырисовывалась его высокая тёмная фигура; полы длинного плаща колыхались в такт шагам, за спиной его висела котомка и угадывался силуэт притороченной шляпы, под которой, судя по всему, дремало какое-то оружие, слегка позвякивая на ходу.       Внезапно человек остановился. Что-то завладело его вниманием и он, прислушиваясь, вгляделся в темноту. Туман сгущался.       Если бы не ночь, можно было бы разглядеть улыбку, мелькнувшую в уголке его рта. Вновь зазвучал незатейливый мотивчик, человек неторопливым движением надел шляпу и засунул руку за пазуху. Через пару секунд он извлёк оттуда какой-то продолговатый предмет и поднес его ко рту. Будь сейчас светло, ценители бы различили, что это довольно изящная бриаровая трубка, явно не из дешёвых.       Негромкий щелчок — и в руках мужчины заплясал голубой огонёк, которым он поджёг заранее заготовленный табак. «Удобная штука. Не зря столичные маги едят свой хлеб», — одобрительно хмыкнул Рэйн, с наслаждением делая затяжку и улавливая обострившимся зрением, как слева, метрах в пяти от него, с дерева спускается отвратительное существо. Судя по отсутствию цветов и хищно ощерившемуся рту, шло оно явно не на свидание и не для того, чтобы пожелать ему доброй ночи.       Оно передвигалось совершенно бесшумно, перебирая по коре дуба лапами с крючковатыми когтями, похожее не то на гигантского нетопыря, не то на выверутого наизнанку ангела. Сморщенные кожистые крылья волочились за ним, покрытые какой-то мерцающей слизью, глаза горели потусторонним пламенем. Достигнув земли, монстр широко разинул клыкастую пасть в беззвучном вопле и бросился на человека, скрывшись в молоке тумана.       Молниеносным движением Рэйн выхватил из-под плаща короткий меч и рубанул наугад, полагаясь лишь на свой опыт и чуткий слух. Меч безошибочно нашёл ожидаемое "препятствие" и на лету отсёк твари голову. Тёмные пятна крови забрызгали одежду и половину лица молодого человека; уродливое тело с противным чавканьем шлёпнулось ему под ноги, спустя секунду послышался двойной стук — отлетевшая в сторону голова "нетопыря" ударилась об ствол дерева и упала на землю, подставляя лунному свету навсегда застывшую в предсмертной гримасе жуткую морду. Рэйн обернулся всем телом — полы плаща взметнулись вслед его стремительному движению — и осмотрелся вокруг. Никого.       — Сегодня что-то слабовато. Без особой фантазии, — громко, но невозмутимо произнёс он, вытирая лезвие меча листом лопуха.       — Вот так всегда. Стараешься для них, напрягаешь крылья... Ах, мужчины! — послышалось в ответ хихиканье, раздавшееся непонятно откуда. — Этого хватит, чтобы оплатить ещё одну ночь в какой-нибудь захолустной деревушке, охотник, — насмешливо-ласково прошелестел глубокий голос, растворяясь в шорохе листвы...       Поднялся ветер, разгоняя завесу тумана. Его дуновение растрепало длинные медно-рыжие волосы молодого человека в чёрном. Тот придержал шляпу на голове, затем резким движением вогнал меч в ножны. Достав из котомки холщовый мешок, парень забросил в него отрезанную голову твари и, перекинув его через плечо, продолжил свой прерванный путь; в темноте вновь послышался негромкий напев, неярко мелькал светлячок тлеющего в трубке табака. Где-то в чаще, словно очнувшись от оцепенения, несмело позвал подругу соловей, и вскоре робкое посвистывание переросло в заливистую, волшебную трель. Ночь покатилась своим чередом...