Зверь в тебе

Дин в бешенстве пинает бордюр, болью простреливает до самого бедра. Он все бы разнес, если бы это не лишало его последнего шанса. Вернуть Сэма. - Блядь! Боже! - Импала вибрировала от пинка, Дин ссадил кулак о багажник и врезал коленом в крыло. Боль облегчения не приносила. Сто к одному, виски не поможет тоже. У него опять забрали Сэма! В первый раз его пытались отнять врачи. Выдернуть из рук у дурного, передышавшего гарью четырехлетки. Кто б им еще отдал. Их увезли в одной скорой и не смели больше пытаться. В Диновы шесть Джон напрасно отправляет Сэмми в садик. Дину насрать на первый класс, на раскрашенную ромашками школу. Он сбегает со второго урока, густые заросли шиповника под окном его совершенно не смущают. Зато клочки одежды на шипах и кровь на штакетнике ужасают учителей и всех четырех копов заштатного Спрингвинда. К шести на рогах весь штат. К восьми "похищенный" Дин приводит Сэма домой и гордо показывает пластыри на боевых ранах. Так Сэм оказывается самым юным участником подготовительной группы спрингвиндской школы. Дин лично следит, чтобы его не обижали старшие карапузы. Дину идет восьмой, когда Сэмми зовет во двор, с ним дядя хочет поделиться конфетой. И Косой Бо зря выбрал Винчестеров своей целью. Пусть Сэмми днями листает комиксы и играет в супер-героев, любимое чтиво Дина - полицейская хроника. И Бо становится Кривым не только потому, что Дин лучше местных знает расположение колючих кустов, но и оттого, что полиция вытащила из лисьего капкана весьма отрихтованную версию Бо: Дин орал о своих подозрениях на всю округу, и набоявшиеся по самое "не могу" горожане Стерджина отвели душу. Ничего, по ДНК Бо прекрасно опознали. Первым отнять Сэма умудрился Джон. Дин в десять лет последний раз назвал его папой. О Порченных он знал тогда только из баек захмелевшего Сингера. Дин видел, что Сэм умеет правильно злиться. Результативно и четко, как во всех остальных делах. Сломавший ногу козел-физрук, вовремя споткнувшийся уличный забияка, Джон, случайным движением бьющий свежепочатое виски об угол стола. Но когда Сэма скрутило до черных глаз и выщереных дюймовых клыков, Дин растерялся. Пары секунд хватило, чтобы Джон запер за ним дверь туалета и задвинул комод. В десять Дин весил меньше комода и застрял в комнате без единого окна. Он выбил плечо и до крови содрал кожу. К возвращению Джона в номере сидел полисмен, фельдшер и хозяин мотеля. Дина привели в чувство, вкатили успокоительного и рассказали, что происходит там, где не выбраковывают Чужих. Порченных, Левых, Кару Божью. О сожранных людях, сгоревших домах, рехнувшейся от испуга родне. Но Дину было плевать. У него не должны были отбирать Сэма. Он сам бы все решил, как всегда. Но ему сказали "Остынь", похлопали Джона по плечу и оставили наедине в разгромленном номере. И сказать, что Дин был готов вскрыть Джону горло перочинным ножом - преуменьшить проблему. Тормозило одно: он знает, где Сэмми. Прорвало Джона на третьем стакане. Он нёс про охотников, тварей, про сверхъестественных любителей закусить человеком. Про демона, сжегшего его дом. Про месть и смысл его бешеной гонки по штатам. И про Сэма, которого укротят, вырастят в лагере для таких "способных", который будет лучшим помощником кому-то из убивающих нечисть ребят. Джон положил на стол дневник в потертой коже, Дин взял. И даже не раздолбал бутылку о голову своего не-отца. В пятнадцать Дин знает о Сэме все так же больше, чем Джон. Помнит мелочи, о которых тот просто не задумывался, например, о группе крови, которая у них с отцом не совпадает. Да, Джон ему шкуру спустил за первый побег, а в лагере выпороли за второй, чтобы не лез, куда не просят. Но Дин - умный. Теперь даже Сингер верит, что он смирился. Пока не понимает, что Дин не собирается стрелять. Лучший стажер-охотник напарывается печенью на когти сабиру. Болевой шок сжирает время, Дин слабо соображает и ни черта не помнит, когда в операционную завозят прикрученного к каталке брата - мгновенно узнает. - Сэмми! - Ди-и-и? В себя он приходит в отдельной палате, под неусыпным контролем взбешенного Бобби. Сингер обещает пристрелить мелкого, если Дин еще хоть раз осмелится провернуть такое. Дин смотрит в стылые глаза и верит. Ночью рыдает в подушку, трогает бок, пытаясь учуять тепло Сэмми сквозь кожу. Печень прирастает и делает свое дело даже лучше, чем прежде. Разорванная на клочки собственная была терпимой ценой за возможность увидеть брата, думает Дин перед выпиской. В палату наконец допускают Джона, и он разбивает сыну лицо. Лупит ладонью, превращая щеки и губы в пропитанную кровью подушку. Джон умудряется забрать у него Сэма еще раз, орет про дурных малолеток, истеричных барышень, навоображавших себе воздушных замков. - Брата захотел вернуть? Узнать и выбрать? А как их в полнолуние усмиряют, глянуть не догадался? На цепь и плетью! Или нагнуть и выдрать, как последнюю блядь! Выебнулся, сопляк, охоту сорвал, бочину поставил. А сам-то сможешь его держать? Так? Дин представил и едва не сломался. Его продержали еще неделю: пульс частит, давление падает. Отпустило, когда решил: "Хрен знает, смогу или нет, но всяко оторву яйца тому, кто рискнет подойти к Сэму." За четыре года года можно не только шрамы зарастить, перетрахать всех официанток от двадцати до сорока, но и стать лучшим выпускником-охотником этого сезона. Дин "Без осечки" Винчестер. Бывалые считали за честь иметь его в своем отряде. Вырезать гнездо вампиров в одного? Легко. Обтянуть кресла Детки шкурами вендиго? Запросто. Надрать клыков ткацу, чтобы зимняя обувь не скользила? Как два пальца. Позер, задира, балагур. Свой в любом баре. Сукин сын, с рук которого Сингер никогда не возьмет пива. Он выгрыз право на Сэма кровью и потом, болью и отказом бояться чего-либо в этом мире. Приехал забирать Сэма прямо с утра. Оказалось, Сэм В. уже две недели числился за Л. Дж. Гордоном. - Черт! Черт! Черт! Девушка-регистратор, очарованная и влюбленная с первого взгляда, отпрянула, так изменилось у него лицо. - Проверьте еще раз, Сэм ДаблВэ, май, второе, восемьдесят третий! - Он единственный Сэм, обычно они не помнят имен. Когти сабиру в печени - сущая ласка. Ему так этого не хватало! Вмятины на Импале, измазанные его кровью помогают, ровно как аспирин клиенту гильотины. - Мистер Винчестер! - крик выдергивает из кровавых грез, где он не может определиться с номером первым в списке "случайно погибших лиц", - Мистер Винчестер! Я проверила, он среди возвращенных, отправлен на перевоспитание пятнадцатого, полторы недели назад. Ему плевать на порядки и причину возврата. Ему равномерно фиолетово, успеет ли Гордон свалить из больницы к моменту, когда Сэм оклемается. Он требует Сэма. Подписывает, клянется, благодарит. Детка ревниво рычит, раскидывая гальку и оставляя пыльный хвост. Дин получает Сэма. Украденный из Освенцима скелет, прикрученный к столбу на солнцепеке. Рот, оскаленный клыками, пергамент кожи, туго обтянувший череп, волосы грязнее половой тряпки. Но едва различимый раскосый разрез глаз, подбородок с ямочкой, чуть заметные родинки не дадут ошибиться. - Сэмми! Черные пропасти глаз прорезаются между веками, челюсти рефлекторно вгрызаются в воздух. Движения как у фатально проржавевшего механизма, тяжелые, медленные, через боль. Дин счастлив, что захватил с собой воду. Плещет на ладонь и умывает брата, как маленького. - Сэм, Сэмми, сучонок! - плещет на обожженные солнцем плечи, сатанея от проступивших под грязью следов. В рот он вливает буквально капли, Сэму сейчас не вода нужна. - Мелкий, посмотри на меня! - Ы-ын? Изменения тела мучительны, Дин печенью чувствует каждый всплеск боли. Сэмми насилует истощенный организм, взнуздывает и усмиряет Зверя, чтобы посмотреть на брата человеческим взглядом, повторить, через нормальное горло: - Дин? Винчестер не чувствует его веса, обезвоженное тело едва не хрустит, когда его заворачивают в одеяло и укладывают на сидение. Дин понимает, что на заднем удобнее, но вне его сил выпустить Сэма из вида. Палач-воспитатель что-то гундит ему вслед, объясняя, рассказывая. Сует в руки бумаги с инструкциями и рекомендациями для владельца прирученной твари. Но Дин отчетливо слышит только тихое "Дин-Дин-Дин...", и важен ему только Сэм, свернувшийся на сидении, выкрутившийся, чтобы касаться его бедра головой и немного пальцами. Дин кивает и улыбается смертнику номер четыре в своем списке. Единственное, что он сейчас достоверно помнит - координаты места, где они с Сэмми навсегда смогут исчезнуть с радаров охотников. Ну, и подсмотренные в журнале данные Л. Дж. Гордона. Дин гладит притихшего Сэма по боку, нащупывая их общий шрам, и шепчет: - Теперь, Сэмми, я никому тебя не отдам.