Анечка

(Спустя несколько лет в другом городе)       На углу бескрайнего безликого, серого (в лучших традициях повседневности) здания футуристической геометрической формы (Будучи, едва достроенным, оно тут же вышло из моды, пополнив ряды таких же безвкусных пластиковых домов вокруг) сиротливо скрипнула дверь черного входа, приоткрылась на несколько дюймов и испугано замерла в болезненном желтом свете уличного фонаря. Из-за двери выглянула косматая макушка, опасливо осмотрелась по сторонам. Выпустила облачко пара изо рта. Снова оглянулась за спину, желая убедиться, что точно осталась незамеченной. За макушкой показалась тощая фигура в черном полушубке, выскользнула на улицу и тихо прикрыла дверь, съежившись всем телом и втянув голову в плечи, когда та дьявольски, просто ЧУДОВИЩНО громко скрипнула. Но, вроде бы обошлось – вылазка осталась незамеченной. Женщина прислонилась к серой стене здания, сунула руки в карманы полушубка и подставила лицо навстречу падающему снегу. Хотя, вряд ли это можно было назвать снегом в привычном понимании этого слова - мелкий и колючий, он словно оправдывался перед ней за то, что в минус тридцать, просто не в состоянии слипаться в полноценные снежинки, бесшумно падал, то отражая своим сиянием свет фонаря, то призрачно исчезая. Сотни тысяч стылых колючих звездочек парило вокруг фигуры, одетой сплошь в одно черное. «Наверное, именно такие снежинки колют сердца здешним жителям - подумала девушка, - «Только здесь может идти такой неприветливый снег, где-то, за суровой снежной Сибирью, где есть места настолько холодные, что даже снегу не оставляют ни единого шанса. Даже снегу холодно здесь». Рука в кармане нащупала знакомый предмет, и на свет фонаря показалась пачка «Мевиуса» и дешевая зажигалка. Она обещала себе, что не выкурит ни одной сигареты за весь тур. Уже шел одиннадцатый месяц с ее последней сигареты. Одиннадцатый месяц пачка лежала в кармане целой, с невскрытой защитной пленкой. Так, на всякий случай. Травила ее мысли едким сигаретным дымом, каждый раз, когда рука нащупывала гладкую шелестящую поверхность, а пальцы бессознательно бегали по поверхности и норовили привычным движением сорвать язычок. Это был тяжелый концерт. Нет, в этот раз совсем не было пьяных лиц за сорок, кричащих «Земфира, ну когда уже Ромашки!?», в момент, когда твой голос пытается пробиться в сердце каждого из тысяч людей в зале. И не было безумных фанатов лезущих на сцену за автографом. И даже аппаратура не подвела ни разу. Но было необъяснимо тяжело. Ей понадобилось где-то семь песен, чтобы немного раскачать толпу. Она стояла на сцене, пытаясь найти свою единственную опору в ауре внезапно нахлынувшей липкой подростковой неуверенности – свой собственный голос, который всегда был ее единственным и неоспоримым абсолютом в этом неуравновешенном мире вокруг. Голос никогда ее не подводил. Он был неотделим от ее самой и воспринимался как данность. Иногда, после шести часов очередной репетиции ей начинало казаться, что это голос летит вперед нее, без ее участия, а она, покоряясь этой слабости, только послушно открывает рот. Так же, как послушно каждый день по земле ходят ноги, без участия мыслей.       Сейчас, она замерла, стиснув пальцы на переносице, и пыталась побороть собственную нетерпеливость, которая причиняла ей буквально физический дискомфорт. Уже онемевшие от мороза, пальцы нервно карябали целлофан. Когда-то, прослушивая свои старые записи, она смеялась над детскими нотками, теперь она мечтала их вернуть, только бы не думать о том, что возраст и вредная привычка отбирает у нее октаву за октавой. «Нахуй.» - решила она и сорвала упаковку. - «Только одну. Одну выкурю, а остальные вместе с пачкой в урну». Чиркнула колесиком и глубоко затянулась. Зря. Горло тут же сжалось, и тело согнул приступ кашля. Вторая затяжка прошла удачнее.       Она не придала никакого значения гулу голосов зрителей, покидавших концертный комплекс через парадную дверь. Поэтому, когда на расстоянии вытянутой руки, из-за угла появился с десяток бодро галдящих подростков, она выронила сигарету из непослушных пальцев и едва не подожгла меховую накидку. - О! ребят, смотрите, как похожа на… !!! – подросток в неприметном пуховике ткнул пальцем в темную фигуру. С фатальной неизбежностью лица синхронно повернулись в ее сторону. Блять. На пару секунд время словно остановилось. Десять пар глаз изумленно таращились на девушку – она даже успела их сосчитать. А она стояла, обсыпанная пеплом и снегом. «Ох, успею ли…» Со скоростью пятнистой неясыти она повернула ручку и захлопнула дверь за секунду до того, как морозный воздух взорвался победным визгом, а на дверь с обратной стороны обрушилась вся мощь фанатской любви. Плюс один аргумент, чтобы бросить курить.

***       Позади звонкого гомона девушек в пуховиках и разноцветных шапках, стоит девушка в сером пальто. Длинные светлые волосы собраны в хвост, из которого среди волнистых прядей выбивается косичка. У нее не по годам детское лицо, и большие серые глазища делают ее похожей на олененка бемби. На лбу, над тонкой бровью еще заметен длинный розовый шрам, и еще один, такой же, на щеке под левым глазом. Щеки порозовевшие после душного пребывания в толпе. Она не делает попыток подойти, и только опускает глаза, проводив взглядом захлопнувшуюся дверь. Завтра на работу.

*** (Pow Земфира) «Недокурила. Что-то опять снилось вчера…»

КОНЕЦ