Королева рок-н-ролла

Я никогда особо не любила Рождество, пока не переехала в Лондон. Дома на праздник все чинно собирались за столом, беседовали о Боге, а потом меня отправляли спать. Особенно невыносимым это время стало, когда уехал мой брат Патрик, который раньше очень скрашивал зимние праздники. Здесь же всё оказалось иначе. Новый год обрёл новые глиттерно-кислотные краски, взорвался петардами на улицах города, освещённого тысячами огней, разлился громким смехом и ворвался вкусом шампанского. Самые безудержные вечеринки, невообразимые наряды и музыка, бесконечная музыка. Лондон с середины декабря буквально напоминал волшебную сказку со страниц детских книг. Зима в этом году выдалась на слишком холодная. На улицах повсюду была слякоть, хлюпающая в ботинках, но это не портило настроения. Я чувствовала себя маленьким ребёнком (чего не ощущала, будучи действительно ребёнком), носясь по городу, поддавшись всеобщей праздничной суете. Мне нужно было купить всем подарки, а знакомых у меня развелось столько, что едва за месяц управишься, а ещё помочь Роуз в организации вечеринки года. Это должно было быть бомбически феерично, как она выразилась. Это был сочельник, когда с пакетами, которые не вмещались в руках, с гирляндами, обмотанными вокруг шеи и каким-то незнакомым мне надоумевающим джентльменом позади, пять минут назад выловленным мною из толпы, чтобы дотащить пушистую ёлку до этажа Роуз, я вломилась в квартиру. – Поставьте туда, – указала я джентльмену в угол. Он послушно поставил ёлку, а потом милостиво был отпущен мною, после чего ушёл, так и не произнеся ни слова, очевидно, пребывая в ступоре от того, что какая-то сумасшедшая с ёлкой вдруг возникает в его жизни и безапилляционно требует помочь ей с доставкой объекта. Вскоре появился Чарли, который всё это время плёлся позади нас, таща на себе огромные коробки. – Лил, я не знаю что там, но не удивлюсь, если ты припрятала несколько трупов, – пробурчал он. – А кто тут у нас такая маленькая злючка с розовыми щёчками? – пропел Эрик, выплывая из кухни, откуда вслед за ним тянулся шлейф аромата свежеиспечённого пирога. Мой эксцентричный друг, надо сказать, был прекрасным кулинаром, поэтому мы его и припахали к подготовки стола. Должны же мы хоть раз в год нормально поесть. Выглядел он великолепно, манерно двигаясь в розовом, специально куполенном мною фартуке, с деревянной лопаткой в одной руке и с дымящимся косяком в другой. Чарли поморщился. – Надеюсь, пирог не с травкой, – хмыкнул он. – Лишь самую малость! – хихикнул Эрик. И я не ручаюсь утверждать, что это была шутка. Мой критический взгляд обратился к дереву, приобретённому со скидкой на рынке, поэтому прибывающему в не самом лучшем состоянии. После покупки различной мишуры у меня попросту осталось совсем мало денег, поэтому пришлось довольствоваться подобным. Что ж, и из этого можно соорудить конфетку. Благо, этим займусь не я со своими руками не из того места. – Значит так, – обратилась я к парням, – вы декорируете эту прекрасную ёлку, дорогие мои. – А чего это мы?! – возмутился Чарли. – У меня дела, – пожала плечами я и со спокойной совестью унеслась на кухню, принимаясь искать телефон, который Роуз опять куда-то переставила. Аппарат был найден на одном из шкафчиков, причём провод от него был протянут через всё помещение и зацеплен под потолком за люстру. Понятия не имею, как так вышло. Усевшись на подоконник в обнимку с извлечённым с неведомых высот телефоном, я принялась набирать знакомый номер. Послышалось гудки, я попросила соединить с США. Всё это, конечно, заняло время, потому я уже ёрзала от нетерпения, когда наконец услышала в трубке родной голос. – Алло? – Патрик! Какого чёрта ты спишь?! Я слышу по голосу, что спишь. Подъём, Рождество! – Боги, это ты, маленькое чудовище! – мягко рассмеялись на том конце. – Да ведь разница, Лил, восемь часов. У нас ночь. – Ничего не знаю, – фыркнула я, поджимая под себя ноги в шерстяных гольфах поверх сетчатых колготок, устраиваясь поудобнее, – Ты должен был сидеть и ждать звонка любимой сестрёнки. – Ладно-ладно, виноват, – сдался он. – Как ты там, малышка? – Да всё круто, готовлюсь к новому году. У Роуз, как всегда, будет улётная тусовка. Как бы я хотела,стобв ты приехал в Лондон и сам всё увидел! Я соскучилась. – Всё тусуешься, – усмехнулся он. – Я тоже скучаю. Сколько же я тебя не видел! Ты, наверное, уже совсем взрослая. – Хоть бы раз перелетел океан, – вздохнула я. Патрик каждый год обещал приехать. И ни разу этого не сделал. У него было очень много работы, да и всякие сложности в личной жизни, но всё равно меня безумно расстраивало, что я уже столько лет не видела брата. Кажется, я уже начинала забывать, как он выглядит. А ведь когда-то он был единственным близким для меня человеком. Наверное, в глубине души у меня сидела детская обида, что Патрик меня бросил, променял на свой Нью-Йорк. Хотя я, конечно, безумно радовалась, что он не остался в той дыре, как и я. – Я правда бы хотел, поверь. Но никак нет времени, прости меня, пожалуйста. – Ладно, чёрт с тобой. Однажды я сама к тебе нагряну, вот тогда держись! – Буду ждать. Как там у тебя с друзьями? Как Роуз? – Всё супер. Роуз как всегда, не сдаёт позиций. А друзей у меня очень много, вот уж чем не обделена! Если бы ты их узнал... Они замечательные. Все-все. Я тараторила восторженно. Рассказывала про свою жизнь, а он слушал, вставлял свои насмешливые комментарии. Голос его буквально согревал. Мы поболтали около часа, делясь всеми новостями. И в тембре его я слышала дом. – Не увлекайся там только ничем, – нравоучительно сказал он в конце. Это о наркотиках, видимо. Патрик вращался в совсем других кругах и, как многие далёкие от музыки, шоу-бизнеса и искусства люди, считал многие вещи, происходящие в нашей жизни, сущим кошмаром. Любые вещества представлялись ему мгновенной смертью. Он совсем ничего в этом не понимал. – Конечно, – поспешно ответила я. – А ты не сходи с ума на работе, хоть иногда отдыхай. – Счастливого Рождества, солнце. И Роуз передавай поздравления. – Обязательно! Тебя тоже с Рождеством. Положив трубку, я какое-то время задумчиво глядела за окно, выходящее во двор. Патрик был слишком далеко. Но где-то в душе всё ещё теплилось ощущение семьи, когла я слышала его, пускай даже и через тысячи миль. Но не время было уходить в глубокие раздумья, я и так провисела на телефоне слишком долго, а ведь у меня было ещё столько дел. Пронесясь в коридор и поспешно накинув шубу, я крикнула парням, что ухожу, попутно захватывая один свёрток из вороха упаковок, стоящих в коридоре. Из квартиры я ретировалась мгновенно, пока меня не поймали с вопросом, по каким таким причинам я бессовестно даже не думаю им помочь. *** Знакомый запах масляной краски ударил в нос. Я улыбнулась, останавливаясь при входе и полной грудью вдыхая его. Всё те же стены с обоями в цветочек, всё тот же неровно побелённый потолок, только ещё больше залитый соседями сверху. Сваленные холсты по всех углах, заляпанный цветными пятнами пол. Я сюда периодически наведывалась, но это всё равно редко по сравнению с тем, что когда-то я жила здесь. Быть может, не так долго. Но это был во многом существенный отрезок моей жизни. – И чего ты там встала, как не родная? Проходи давай, – послышался смешок Генри. В привычной клетчатой рубашке и растянутых брюках он выглядел так же как раньше. Только теперь отпустил бородку, сделавшую его более мужественным. – Как твои дела? – поинтересовалась я, проходя в комнату и без всякого стеснения прямо в шубе заваливаясь на старый матрас с торчащими пружинами. – Вполне неплохо. Скоро моя персональная выставка в новой галерее Брайана. Только попробуй не прийти! – пригрозил он, опираясь на дверной косяк и сверху взирая на распластавшуюся в позе звезды меня. Я была величайшим ценителем искусства Генри и не пропустила ни одной выставки с его участием. После расставания нам удалось остаться очень хорошими друзьями. – А у нас в Crazy Venus вечеринка на Новый год. Только попробуй не прийти! – с улыбкой парировала я. – Провести праздник в вашем безумном заведении? – рассмеялся он. – Будет весело. – Ладно, уговорила. Я приду. Тут я вспомнила о захваченном свёртке и поспешила сесть, чтобы вручить его Генри. Внутри была очередная клетчатая рубашка, которые являлись его фирменными. Он подарку безумно обрадовался, бросаясь меня обнимать. А затем тоже дал припрятанную заранее коробочку. В ней я обнаружила огромный вязаный свитер со множеством разноцветных полосок. Я обожала яркие вещи. – Чтобы ты не мёрзла, а то, как всегда, ходишь чёрт знает в чём, – кивнул он на мою короткую кожаную юбку, которая тепла почти не давала. Я рассмеялась и чмокнула его в щетинистую щёку. Генри – это о тепле, заботе. Сейчас, когда мы уже не были вместе, у меня возникло ощущение, что он стал для меня тем, к кому можно прийти когда холодно и одиноко. Он знал, что я не всегда весёлая и беззаботная стерва, какой меня видели даже многие друзья. – И что будет у вас на вечеринке? Я пожала плечами. – Роуз придумывала программу. Там много чего. Совершенно точно сыграет группа, которую она сейчас продвигает – Fiery Phoenix, я тебе о них говорила. – Что ж, послушаем, – хмыкнул Генри. – Приводи кого-нибудь, если хочешь. Он понял, наверное, что я имела ввиду. Генри стоило уже найти себе девушку, в конце концов. – Может быть, – туманно улыбнулся он. – В общем, приходи обязательно, я буду ждать, – подмигнула я. *** Вечеринка вышла отпадная. Хотя бы потому что до неё, завалившись в узкий толчок, мы с Эриком порядочно занюхнули, решив, что новый год без снега – это совсем неправильно. Собственно, отчасти поэтому, когда все собрались, я излучала очарование и эмпатию, бросаясь всем на шею и смеясь, как сумасшедшая. Накрутив кругов семь по всему клубу и поздорлвавшись со всеми раза по три, я, наконец, влетела прямиком в руки Роуз. – Хэй, да ты готовенькая уже, дорогуша. Кажется, мне нужен Ник, от тебя сегодня проку маловато будет. Ну-ка, голубчик, – она поманила пальцем очень удачно материализовавшегося рядом Чарли, – получай подарочек. Я была торжественно всунута бедняге, на лице которого отразилось растерянность. – Мне на сцену через пол часа! – А она через пол часа должна объявить ваш выход. Так что сделай с ней что-нибудь. Я могла только блаженно улыбаться. Уж не знаю, что там набадяжил Эрик. – Боже, – простонал Чарли, оттаскивая меня на кожаный диван у стенки, – ни на секунду тебя не оставить, ты как маленький ребёнок. Вечеринка только началась, а ты уже как после неё. Я глупо захихикала, отчего на меня обернулось несколько человек. Параллельно с тем, как я почувствовала непередаваемо потрясающее ощущение того, как моя полностью расслабленная тушка опускается на диван, со стороны послышался недовольный голос. – Чарли, где тебя носит?! – Да вот, пытаюсь привести в чувства нашу принцессу. – О, какие люди, она ещё не померла! Я откинулась на спинку и что-то промычала. Сейчас душа моя была наполнена любовью к миру, я чувствовала фротоны приглушённого света, проходящие сквозь меня. Но вот вторжение такой токсичной личности как Крис в этот сияющий мир было крайне нежелательно. – Как всё запущено, – хмыкнул он. – Знаешь, что ей можно дать? – Дружище, я знаю только как впасть в кайф, а как из него выйти – понятия не имею. Но жду тебя на сцене через пол часа. – Да подожди ты, как же... Но, видимо, он уже ушёл. Я толком ничего не видела, мир перед глазами вращался. Кажется, Чарли тоже куда-то умчался. Но потом вернулся. Не знаю, сколько времени прошло. – И что тут у нас? Ох, Лил, ты опять! Это Энн. Они с Чарли потянули меня наверх. И почему бы не оставить меня в покое? Мне совсем не хотелось вставать. Я слышала смех людей, чувствовала запах табака, алкоголя, духов. Мне было весело, я ощущала праздник. А тут кто-то куда-то тащит меня. Ноги были ватными, их практически невозможно было переставлять, но друзья упорно вели меня в неизвестном направлении. Вскоре я почувствовала струю воды, бьющую мне в лицо. Кажется, меня нагнули над раковиной. – Так, хорошо, – пробормотала Энн, буквально окуная меня головой в холодную воду. – Держи её, Чарли. А ты, милая моя, пей давай. Крупными глотками. Вода из-под крана была мерзкая, с болотным привкусом. Мне совершенно не хотелось глотать, но что сделаешь, когда тебя держат? Длилось всё это долго, под конец я аж начала хрипеть. – Я больше не могу, отпустите меня! – простонала я. – Пей давай, – тряхнула меня Энн, больно скручивая волосы на кулак. Вскоре я почувствовала, как внутренности буквально выворачиваются наружу и громко замычала. Когда меня рвало над унитазом, подруга всё ещё держала меня за волосы. Кажется, через меня прошло литра два проклятой воды. Когда всё закончилось, меня, весьма помятую, растрёпанную, с потёкшей косметикой и начавшую хоть немного что-то соображать, выволокли из толчка. Нас встретил Майкл, заботливо протягивая мне стакан виски, который я залпом осушила. – А теперь побежали приводить тебя в порядок! – воодушевлённо воскликнула Энн. Побежали – громко сказано. Теперь мне было кайфово лишь на половину. А на другую половину – катастрофически плохо. Мы добрались до гримёрки неведомыми усилиями. Когда мы оказались там, Энн принялась стягивать с меня одежду, потому что она вся была мокрая и чёрт знает в чём. – Сейчас мы что-нибудь тебе найдём, – пропела она. – А потом подправим макияж и причёску. Я безучастно развалилась в одном белье на кресле перед туалетные столиком. В этот момент дверь резко распахнулась и в гримёрку ввалился Крис. – Ууух, выглядишь не очень, – хмыкнул он, окидывая меня оценивающим взглядом. Я махнула рукой в жесте а ля "уйди, противный" Между тем Крис подошёл к столику, резко отодвинул меня вместе с креслом, что было весьма неожиданно, потому что я и представить не могла, что в этом худющем теле есть хоть какие-то силы, и начал копошиться среди косметики, разбросанной по всей поверхности столешницы. Найдя там чёрный карандаш, он ловким жестом подправил подводку на глазах. А потом вдруг схватил баночку с розовым глиттером и, лукаво улыбнувшись, ляпнул его на кончик моего носа. И, преследуемый моим недоумённым взглядом, без слов удалился. – Это я мозгом поехала или он? – поинтересовалась я у хохочущей в стороне Энн. – Скажем, вы друг друга стоите. Позже она поспешно натянула на меня серебристое переливающееся платье на бретелях, смыла растёкшуюся подводку с глаз и нанесла макияж заново, под конец приклеив накладные ресницы, поскольку мои каким-то образом отвалились. Затем расчесала, уложила волосы и вылила на них едва ли не пол банки лака. – Вот ты и готова! – заявила она, оценивая результат своих трудов. Не знаю, как еле передвигающимися ногами я доковыляла на высоченных шпильках до выхода из гримёрки. – Даже не помню, что мне надо сказать, – простонала я. – Импровизируй. Когда пришло время, мне всё же пришлось вывалиться на сцену. На меня сразу направили все прожектора, что заставило поморщиться. Да зачем же так ярко-то?! Пошатнувшись и икнув, я взяла в руки микрофон. – Здравствуйте дорогие господа, – промямлила на выдохе. Из зала на меня смотрели сотни глаз. В тот момент мне показалось, что они ждут речи века, когда мне и двух слов не связать. Хотя нужно было всего-то объявить группу. Однако креатив во мне рождался всегда в самые неподходящие моменты. – К чертям господ, я ж не с трибуны вещаю! – неожиданно сами собой полились весьма нелепые и сомнительные фразы. – Собсно... Отжигаем, котики, бездельники, тусовщики и алкоголики! Сегодня у нас... – Я опять икнула, на этот раз громко и прямо в микрофон, – день... Нет, не то. Новый год! Да, вот, новый год, который нужно хорошенько встретить, чтобы следующие двенадцать месяцев отходить. Кажется, мне это уже светит, – вот как всегда, начинала с общих слов, а перешла на свою несомненно великую и превосходную личность, но всё же скромнее надо быть. – В общем, поздравляйтесь с праздничком! Встречайте наших любимых Fiery Phoenix, которые растрясут вас в эту ночь, а завтра голова от их рифов будет раскалываться, как от десяти литров шампанского, которое я просто умоляю сейчас же мне принести! Эпичная речь на этом закончилась. Где выход со сцены я забыла. Поэтому с разбегу сиганула в толпу. Как ни странно, меня коллективно поймали и благополучно потом опустили на пол. Послышалось одобрительное улюлюканье. Кто-то даже дал шампанского. Я слышала, как начинают играть ребята, как приветственно кричит толпа. Но вставать с пола мне совсем не хотелось. Наверное, так бы там и осталась, если бы через какое-то время надо мной не нависло знакомое улыбаюшееся лицо. – Да ты прирождённый оратор, – усмехнулся Генри, протягивая мне крепкую ладонь. После мы очень долго обнимались. То есть, я к нему прилепилась и никак не могла отлипнуть. Потом выше всех прыгали и громче всех кричали. В общем, открывались по полной. Когда к нам присоединился Эрик, Генри прикрикнул на него, чтобы он больше ничего мне не давал. Собственно, мой как всегда сияющий пайетками друг и не собирался, потому что у него ничего уже не осталось. Знатно начали, что называется. Энн с Майклом, недавно прошедшие очередной семейный кризис, обжимались в сторонке, никого не замечая. Я им совсем не завидовала. Скучно всё это. Отдаваться полностью куда круче этим ритмам музыки, растворяясь в ней, чувствуя бесконечный полёт. В пространстве летали конфетти. Я ловила их на ладони и громко смеялась как маленький ребёнок. Мне было хорошо. Я была уверена, что этот год будет такой же потрясный, как и прошлый. Как каждый год в этом безумном городе. Сейчас казалось, что все мы вечно будем такими же юными, ночь напролёт веселящимися и беззаботными. *** Крис поймал меня за локоть, когда я уже собиралась уходить. Надо сказать, это было уже часов в семь утра. На улице наверняка уже вставало солнце, хотя этого не видно было в нашем подвальном помещении без окон. Практически все разошлись. Вечер, подошедший к концу, опустевший танцпол, где осталось дрыгаться всего несколько человек, мусор на полу, рассыпавшиеся конфетти, как всегда бывает после бурных вечеринок. Слышался чей-то одинокий храп за барной стойкой, а ещё достаточно громкие стоны из подсобки у входа. Надо же, у кого-то ещё остались силы. – Чего тебе? Несмотря на то, что он прекрасный музыкант, человеческой симпатии Блейк пока что у меня не вызывал. Хотя... Это сложно. У меня по отношению к нему всегда было множество абсолютно противоположных эмоций. – Так рано уходишь? Я красноречиво взглянула на помещение. – Вечеринка закончилась, – промолвила я. На сцене давно уже никого не было. Только из колонок доносилась музыка. "Life on mars?" Дэвида Боуи. Обожаю эту песню. – Нет, постой, – он всё ещё не отпускай мою руку. – Иди сюда. Крис потянул меня обратно, в сторону танцпола. – Ты должна мне танец, – ухмыльнулся он. Вот как значит! Он вёл себя совсем не свойственно. И такого мягкого тембра я у него никогда не слышала. Он был очень пьян. А, может, и под чем-то. Хотя Крис всегда был под чем-то. – Я никому ничего не должна. – Брось. Тебе же хочется потанцевать. Конечно, мне хотелось. Голова гудела и я мало что соображала, но чисто интуитивно чувствовала, как хочу двигаться под эти плавные переливы голоса одного из моих любимых исполнителей. Но не признавать же это. Поэтому я не стала ничего говорить. Лишь положила руки ему не плечи. Ладони Криса устроились на моей талии. И мы начали медленно покачиваться, наверное, не слишком попадая в мелодию, но это неважно. Как момент из глупого романтического фильма. Только вот мы совсем не влюблённые. И танцуем под музыку не о любви, а о неприкаянности. Она, пожалуй, единственное, что нам объединяет. "Now she walks through her sunken dream To the seat with the clearest view*" Слова отзываются в моей душе. Я прижимаюсь к Крису, будто пытаясь за него ухватиться. Разумеется, я прекрасно понимала, что он совсем не тот человек, в котором стоит искать спасение. Зато, должно быть, прекрасно лететь вместе с ним в пропасть. Руки у него были холодными. Никогда больше не встречала таких ледяных рук. Я чувствовала их через ткань своего платья. Мне было дискомфортно, однако что-то удерживало. А ещё от него пахло сигаретами и, кажется, виски. Как банально. Только запах был предельно сильным. Будто я не рядом чтобы, а внутри него. – Почему ты молчишь? – спросил Крис. И мне захотелось громко хохотать. – Нелепый вопрос. А о чём нам с тобой говорить? – Верно. Не о чем. Мы могли бы пытаться узнать друг друга получше. Но не хотелось. Лучше оставить всё как есть, чтобы не преодолевать границ и не сокращать расстояние между нами. Ведь это явно не нужно ни одному из нас. Поэтому мы просто танцевали. Молча. --------------------------------- *Теперь она бредет через затонувшие мечты К месту с девственным пейзажем