Королева рок-н-ролла

Январь 1974 – С днём рождения! – завопил Чарли, снося меня с ног. Я, вставшая с кровати буквально пять минут назад, была не готова к подобному. – Как? – всплеснул руками Эрик, заходя вслед за Чарли. – Ты ещё не занята организацией вечеринки века? Эти двое очень сдружились, поэтому теперь все вечно видели их вместе. Не будь Чарли стопроцентным натуралом, я бы была уверена, что они парочка. И вот, этим утром (точнее, это, по правде говоря, был уже день) я опять видела их бодрые воодушевлённые лица. Я недоумённо хлопала глазами, смотря на них. – Только не говори мне, что ты забыла какой сегодня день, – закатил глаза Чарли. Действительно забыла. – Эх, старушка, – протянул Эрик, бесцеремонно направляясь на кухню, даже не подумав снять грязные с улицы ботинки. Январь в Лондоне – это бесконечное чвачево на асфальте, ледяной ветер, дождь с градом и прочие прелести жизни в Великобритании. Я схватила с дивана плед и закуталась в него. В квартире было чудовищно холодно. А на кой чёрт нормально топить? Нет, умрите от холода, дорогие. Естественный отбор, понимаете ли. Я пошлёпала на кухню за Эриком. – Так вот, – продолжил он болтать, гремя чашками и заваривая кофе (аллилуйя, у нас появился кофе!), – у тебя, очевидно, начался старческий склероз, дорогая. Да уж, старческий... Мне двадцать четыре, мать вашу, и это неожиданно много. Мне двадцать четыре и я не помню про свой день рождения, у меня нет ни образования, ни профессии, ни личного имущества. И я веду себя, как ребёнок дошкольного возраста. Есть что празновать! – И поскольку мы знали, что ты забудешь, про свой день рождения, – подхватил Чарли, – у нас есть подарок: вечеринка века сегодня в Crazy Venus. Люблю своих друзей. Они, как всегда, обо всём позаботились. Жаль только, что в этот день каждый год у меня всегда плохое настроение. Эрик, всегда чутко ощущающий моё настроение, одним прыжком оказался возле меня, подхватил на руки и усадил на столешницу, вставая передо мной нос к носу. – Не вздумай хандрить! Я не позволю тебе опять это делать. Прекрати немедленно. Свой прошлый день рождения я провела с бутылкой виски и шестью дорожками кокаина в ободранном номере дешёвого хостела на окраине Лондона – единственном месте, где я смогла от всех спрятаться. В конечном итоге, именно Эрик каким-то чудом нашёл меня, вытащил оттуда и привёз домой, уложив спать. Видимо, в этом году он решил изначально взять всё в свои руки. – Не понимаю, как можно быть постоянно грустной в собственный день рождения? – поразился Чарли. – Потому что она ненормальная, – пропела Роуз, вплывая в кухню. Не ней была длинная шёлковая сорочка, и я не понимала, как в этом можно не мёрзнуть. – Как всегда прекрасна! – воскликнул Эрик, хватая её за руки и принимаясь кружить в пируэте. Роуз громко рассмеялась, а я закатила глаза. Мне в руки впихнули чашку дымящегося кофе, я сделала глоток и тотчас обожгла язык. Отличное начало дня, ничего не скажешь. – И что за вечеринка? – поинтересовалась я, когда более-менее пришла в себя. – Сюрприз, – ухмыльнулся Эрик. В этот момент раздался звонок в дверь. – Кстати о сюрпризах, – заговорчески произнёс Чарли. Я недоумённо оглядела их и пошла открывать. Каково же было моё удивление, когда на пороге материализовался крайне взъерошенный Крис, по обыкновению ходящий зимой в одном лишь свитере, держащий в руках огромную цветную коробку. Я, увидев это чудо, опешила. – Привет, малыш, – он чмокнул меня в губы, проходя мимо меня, а я глупо заулыбалась. До сих пор никак не могла привыкнуть к тому, что мы, вроде как, вместе. Окружающие, конечно, поначалу поверить не могли. Мы же так долго как бы ненавидели друг друга! И тут вдруг стали парой. Очень своеобразной, конечно, если со стороны смотреть. Всё те же взаимные подколы, всё те же игры в "слабо". Но что-то изменилось. Наверное, то, что теперь мы оба были не одни. Энн вообще была категорически против Криса. Она считала, что он мне не подходит и решила, что её долг каждый раз напоминать мне об этом при встрече. Ведь такие парни, как он – самое бесперспективное, что может быть. Он, как она считала, не даст мне ничего, до тридцатника промурыжит в тусовках, разъездах и неопределённости, а потом потрёпанную и постаревшую бросит на обочине жизни. Эта ненормальная даже звонила Генри в Париж, умоляя вернуться и вразумить меня. Но Генри со смехом сказал, что я большая девочка и сама разберусь, тем более, моя химия с Крисом была очевидна. Хотя да, он мне, разумеется, не подходит, потому что "плохие парни" никому не подходят, но это уже моё дело. В общем, Генри я была очень благодарна за понимание. – И что в коробке? – поинтересовалась я, вбегая на кухню за Крисом. – Надо же, оживилась! – хмыкнул Эрик. – Ничего, уйди. Выгоняют меня с собственной кухни?! Я встала в боевую стойку. – Давай-давай, иди в гостиную. Потом всё увидишь, – обратился ко мне Чарли. – Никуда я не уйду! – Крисси, уводи её, – скомандовала Роуз. Он, недолго думая, легко подхватил меня на руки и под мои бешеные крики понёс прочь. – Можешь не вырываться, я сильнее. Но я продолжала активно протестовать. Крис свалил меня на диван, как мешок, и плюхнулся рядом. Я в отчаянии запустила в него подушкой. – Успокойся, – засмеялся он, а то пойду на крайние меры. – Это какие? – А вот такие! Он рывком опрокинул меня на спину, нависая сверху и принимаясь щекотать. Знал же, тварь такая, что я смертельно боюсь щекотки! Мои визги слышал, наверное, весь дом. Я брыкалась, махала руками и ногами, но всё было бессмысленно. Крис с коварной улыбкой продолжал своё злодейское занятие. – Спасите! Убивают! – вопила я, что есть мочи. – Ребят, ну не здесь же! – картинно вздохнул Эрик, выходя в гостиную и вставая за диваном. – Тут же дети! Крис резко остановился, удивлённо смотря на него. – Ты это о ком? – О малыше Чарли со слабой психикой. Чарли, который секундой позже возник здесь, яростно отвесил другу подзатыльник. – Так его, так его! – радостно захлопала в ладоши я. – А ты вообще молчи, – фыркнул Крис, так и не отпуская меня. – Ты меня придавишь, – недовольно пробурчала я. Конечно, гордость не позволяла признать, что мне нравится, когда он так близко. Мне нравится его запах, в котором смешиваются сигареты, виски, бумага и зимние улицы Лондона. Нравится то, как он смотрит на меня смеющимися блестящими глазами, а на щеках его возникают едва заметные ямочки. Крис легко чмокнул меня в нос и отодвинулся, полностью освобождая меня. В этот момент раздался телефонный звонок. И я, буквально перемахнув через спинку дивана, бросилась на звук, нетерпеливо хватая трубку. Потому что знала, что звонит Патрик. – Моя мелкая сестрёнка стала ещё на годик больше! Юхуу! – сразу услышала я голос брата, как только снила телефон. – Поздравляю! – Спасибо, – я абсолютно счастливо улыбнулась. Боже, как я по нему соскучилась! Всё бы отдала, чтобы сейчас его увидеть. В детстве Патрик заменил мне и мать, и отца, у нас с ним была особая нерушимая связь. И когда я была здесь, а он далеко за океаном, у меня было ощущение, что мне не хватает частички меня. – Как ты? – Весь завален работой. Знаешь ведь, столько всего происходит. Нет, я ничего не знала за пределами своего маленького мирка. Мне было не особенно интересно, что творится в большом мире. Моя собственная жизнь слишком насыщенна, чтобы я забивала этим всем голову. – Всё такой же трудоголик! – вздохнула я. – Не то что некоторые! Как празднуешь, бездельница? – Понятия не имею. – В смысле? – Мне сказали сидеть и ждать вечера. Они все что-то устраивают, но не говорят что. Патрик засмеялся. Вот, всем им смешно! – Ну что, парня-то завела? – позже поинтересовался он. Я вспомнила, как ещё в начальной школе прибегала вечером в комнату брата, клубочком сворачивалась на его кровати и рассказывала, что мне очень-очень нравится мальчуган из параллели... Ни за что теперь не вспомню, как его звали. Патрику я всегда доверяла все свои секреты. – Хм... Можно и так сказать. Есть кое-кто. Собственно... Я тебе рассказывала о нём. Крис Блейк. И в этот момент на пороге комнаты возник сам Крис, чуть насмешливо смотря на меня. Услышал, что речь зашла о нём. – Что? Тот самый?! Чувак с крутой группы, который дико тебя бесит? – Да, именно. И он до сих пор меня бесит, – заявила я, параллельно показывая Крису язык. Патрик громко засмеялся в трубку. – Да, очень в твоём стиле, сестрёнка. И что у вас? Вдруг возникшая страсть? – Всё сложно. Но... Он мне нравится. Правда нравится. Несмотря на то, что очень-очень бесит. И я улыбнулась Крису, который перестал ухмыляться, смотря на меня как-то более серьёзно, будто бы то, что я говорила, имело очень большое значение. Когда я положила трубку, он подошёл ко мне и взял за руки. Я вздохнула. – Очень скучаю по Патрику. Он всегда был, по сути, моей единственной семьёй. Отец не сильно любил меня, а мама... Я дажп не помню её. – Я никогда не видел ни одного из своих родителей, – проронил Крис, обнимая меня и прижимая к себе. Я уткнулась носом ему в плечо. Мы все здесь потерянные дети. Я всё ждала, что отец позвонит мне хотя бы сегодня. Уже девять лет, как он этого не делал, но я всё надеялась. Вглубине души я не верила, что ему настолько плевать. Но он так и не позвонил. Уже через долгое время Роуз рассказала, что он периодически связывался с ней, чтобы узнать, всё ли у меня в порядке, запрещая ей об этом говорить мне. Но тогда я об этом не имела ни малейшего понятия. *** Здесь были все свои. Только люди, которых я знала. Надо сказать, набралось их немало. И я была счастлива видеть этим вечером знакомые лица. Как только я зашла в клуб, со всех сторон послышались крики и поздравления, откуда-то полетели конфетти, заиграла музыка. Никто сегодня не пел со сцены, но в колонках играло то, что я больше всего любила. Я благодарна взглянула на Эрика, который был главным организатором всего этого великолепия. Возле меня мгновенно возникла Энн, принимаясь душить меня в объятиях. – Энн! А куда вы дели мелкого? – Я хотела взять его с собой, но мой мерзкий муженёк сказал, что нельзя. После она всунула мне подарок – дорогущую очередную красную помаду. Поздравили меня и все остальные. Роуз ещё днём вручила мне шикарное дизайнерское платье, в котором я была сейчас, Эрик подарил новые солнечные очки, а Чарли отличился, презентовав мне огромный пушистый плед, чтобы я не мёрзла везде, где мне придёт в голову спать. Та коробка, утром принесённая Крисом, оказалась коробкой из-под торта, который торжественно установили на барной стойке и зажгли в нём свечки. – Загадывай желание, – шепнул Крис, вставая сзади меня. Я закрыла глаза и улыбнулась. У действительно меня было желание впервые за многие годы. И я за секунду задула все свечки. Это был первый день рождения, когда я чувствовала себя счастливой. Наверное, потому что была не одна. Меня окружали друзья, те, кто все эти годы был рядом. У меня не было никого, кроме них. И они стали моей своеобразной семьёй, странной, безумной, но такой родной. Я взглянула на радостно улыбающегося Эрика и ощутила, что в глазах у меня стоят слёзы. Крис смотрел на меня с нежностью. Он изменился за это время. Был таким же вечно саркастичным, иногда уходил в себя, иногда злился, иногда пропадал, днями сочиняя песни в своей комнатушке, иногда делал странные поступки, но теперь ему было совершенно точно не наплевать на меня. Он приезжал, когда среди ночи я звонила ему в истерике, потому что мне было плохо, только теперь я могла не мириться с этим одна. Он целовал меня посреди улицы, где нас в очередной раз незаметно фотографировал ещё один надоедливый журналист. Он больше не уходил сразу после секса или не прогонял меня, мы посыпались вместе и он варил мне кофе. Мы были более чем странной парочкой, которая не говорила друг другу никаких красивых слов, но всё, в общем-то, было в глазах. И после концертов я, а не какая-то очередная группиз ждала его в гримёрке. *** – Потанцуем? Я не могла отказать Чарли. Мы с ним направились в самый центр танцпола. В этот момент как раз заиграла медленная мелодия. Он взял меня за талию, я закинула руки ему на плечи и барабанщик самой крутой, без сомнения, группы Лондона закружил меня под мой радостный смех. – Ты вся светишься, никогда тебя такой не видел, – заметил он. – Может быть, – неопределённо отозвалась я. – Когда мы с тобой познакомились, ты казалась мне очень колючим будто бы обиженным на мир ребёнком, хотя внешне пыталась казаться бесконечно весёлой и не имеющей проблем. А сейчас ты будто бы настоящая. Это правда. Теперь, когда мне хотелось смеяться – я смеялась, хотелось плакать – плакала. – Просто один очень умный человек в какой-то момент сказал мне, что не надо стесняться своих чувств. – И я даже знаю кто, – улыбнулся Чарли. – Он как будто бы всегда всё знает. – Ловит истину в галлюцинациях из своих трипов, – усмехнулась я. Эрик действительно казался мне отчего-то мудрым. Вроде, неглубокий мальчишка с туманными перспективами, как и я живущий одним днём, но он вечно сохранял умиротворённое спокойствие. Он был из тех людей, кто достиг гармонии с миром, с собой, теперь никогда не выходя из неё. Эрик всегда повторял, что наш мир – лишь один из множества отражений. Он видел и другие. Там всё те же люди, всё те же пространства, но всё видится другими глазами. И отражений миров бесконечное множество. Истины не существует, ведь они все разные, везде она своя. Поэтому не так уж и важно, что ты делаешь и думаешь, стремишься куда-то или стоишь, живёшь или умираешь – в любом случае, есть мир, где ты именно таким будешь истиной. Да и по сравнению с бесконечностью всё это несущественно. Собственно, именно постоянные видения в объятиях кислоты давали Эрику это знание, эту уверенность, это спокойствие. *** – Давай сбежим отсюда? – предложил Крис часа в два ночи, когда все традиционно порядком напились, кто-то ушёл в разнос, кто-то спал за стойкой, а кто-то как под гипнозом дрыгался на танцполе. – Предлагаешь мне сбежать с собственной вечеринки? – переспросила я, потягивая через трубочку коктейль. – Ты стала старше и в тебе проснулась совесть? – Да иди ты, – фыркнула я. – Пойду. Только с тобой. И я сдалась. С тех самых пор, как я стала девушкой Криса, ко мне вдруг пришло осознание, что теперь я больше не должна решать всё сама. Я слишком долго жила так и порядком устала. Крис всегда знал, что делать, что сказать, куда пойти. А я захотела доверять ему. Поэтому теперь, если он куда-то звал меня, я не отказывалась. На улице неожиданно потеплело. Снег больше не шёл, да и ветер успокоился. От былого мороза не осталось и следа. Я шла в расстёгнутом пальто по бордюру, крепко держась за ладонь Криса, чтобы не упасть. Меня раскачивало из стороны в сторону. – Слезай давай, а то рухнешь. Он снял меня и поставил на асфальт. Я запрокинула голову, держась за его плечи. – И куда мы пойдём? – Сейчас увидешь? Миновав несколько кварталов, мы вошли в подъезд высокого кирпичного старого дома. Входная дверь была не заперта, что показалось мне странным. – Что здесь находится? – шёпотом спросила я у Криса, испуганно прижимаясь к нему в темноте в вдыхая запах сырости. – Какая ты нетерпеливая! Не выпуская моей руки, он повёл меня наверх по пыльной лестнице, пролёт за пролётом, пока мы не добрались до самого последнего этажа. Здесь он подошёл к невысокой двери и с грохотом толкнул её ногой несколько раз, пока она не поддалась и не распахнулась перед нами. – Прошу, мисс, – жестом пригласил он меня войти. Я опасливо смотрела туда, совершенно ничего не понимая. Однако, если Крис привёл меня сюда, значит что-то нам здесь понадобилось. Я прошла вслед на ним, вдруг ощущая, как в лицо ударяет ночной воздух. – Это всё, конечно, очень банально, но я не мог не показать тебе это место. Мы оказались на крыше. И я поражённо выдохнула, увидев удивительный вид на горящий огнями Лондон под нашими ногами. Чёрное небо, крыши и шпили, несущиеся по улицам машины. Где-то в стороне виднелась Темза со своими тёмными водами, перекинутые через неё ярко-освещённые мосты. А прямо здесь, внизу, бурлил ночной Сохо. Я могла видеть, как спешат по ночному городу шумные компании, забирают и высаживают кого-то жёлтые такси. Мои волосы раздувал несильный ветер, которому я с наслаждением подставляла лицо. – Я прихватил кое-что у Роуз, – Крис помахал у меня перед носом бутылкой вина, бессовестно взятой в баре клуба, выводя меня из оцепенения. – Здесь очень красиво! – восторженно воскликнула я. – Не думал, честно говоря, что впечатлю тебя этим, – засмеялся он. Действительно, двое на крыше – сцена из дешёвой мелодрамы. Однако... Никто никогда не водил меня на крышу и не делал ничего настолько банального, но, как ни странно это признавать, красивого и приятного, чего-то ради меня, ради того чтобы впечатлить меня. – Я ни черта не романтик, вообще-то, – признался Крис. Я с улыбкой покачала головой. – Мне нравится. Мы уселись на каменный выступ стены, в которой была дверь, пустившая нас сюда. Крис закутал нас в тот самый плед, подаренный Чарли (а я и не заметила, как он захватил меня с собой). – Бокалов нет, – сообщил Крис, отпивая прямо из горла и протягивая бутылку мне. Я с радостью последовала его примеру. Он прижал меня к себе и я уткнулась носом ему в грудь. Он не станет произносить красивых слов, да мне и не хотелось бы их слышать, но мне действительно было очень хорошо с ним. – Я не забыл про подарок, – шепнул он. – Вот, держи. Крис протянул мне маленького плюшевого медвежонка, а я тихо засмеялась. – Чтобы ты больше никогда не была одинока. И он поцеловал меня в лоб, как в детстве делал мой брат.