Королева рок-н-ролла

Я радостно завизжала, наполовину высовываясь в окно автобуса, подставляя лицо встречному ветру, позволяя ему развивать мои пожелтевшие от солнца волосы. Нос давно уже покрылся веснушками от нещадных лучшей, но мне даже нравилось. Мы пролетали мимо бесконечных зелёных полей по извилистой дороге, а вдалеке я уже видела огромный город с высокими небоскоёбами. Сомнений в том, что это за место, не возникало. – Она нормальная? – поинтересовалась Кьяра, лежащая на коленях у Дерека. Она всё же увязалась за нами через всю Америку. Что ж, по крайней мере, было развлечение в дороге. – На солнце, видимо, перегрелась, – раздашся писклявый голос другой подружки Дерека, которую он прихватил где-то в Техасе. Маргарет. Вот она реально меня бесила. Блёкло-рыжая, мелкая, противная. Они были как две противоположности. Объединяло их одно: я им не нравилась. Они обе чувствовали, что никогда не будут мной. Я была с группой и буду, они же останутся временным явлением. Дерек отхлебнул бурбон из горла. – Какие вы злые, девочки. Билл с Натаниэлем смотрели на его "гарем" со снисхождением, Крис – понимающе (думаю, в прежние времена он возил с собой в два раза больше таких особ), а Чарли и вовсе был непротив, поскольку у него, кажется, завязались какие-то мутки с Маргарет. По крайней мере, когда в Чикаго мы с Крисом конкретно так проигрались в казино и пошли одолжить у Чарли налички, то обнаружили её в его кровати. В общем, всё пошло по классике. Ну а остальным участникам тура было вообще всё равно, они в дела группы не лезли, лишь выполняли свою работу. – Там же Нью-Йорк! – завопила я. Крис затянул меня обратно в автобус, чтобы я, чего доброго, не выпала. – Ну да, Нью-Йорк. А чего так кричать? – не понял Билл. Я обернулась к нему с самой счастливой улыбкой. – Там живёт мой брат, которого я не видела больше десяти лет. Он понимающе улыбнулся в ответ. А я, не зная, куда выместить переполняющие меня эмоции, чмокнула Криса в немного колючую щёку. *** Наш отель располагался в самом настоящем небоскрёбе и я была в восторге. Когда ещё в таком поживёшь? Город мы толком не увидели, поехав прямиком сюда. Но улицы, которые мне удалось увидеть, казались очень грязными и полными бегущих куда-то людей. И, что сразу бросилось мне в глаза, на их лицах не было улыбок. Но, должно быть, просто район такой. Я сидела у панорамного окна, закутавшись в махровый белый халат, буквально утопая в нём, потому что в отелях всегда давали халаты больших размеров. Крис дремал на широченной кровати, где можно было бы уместиться вдесятером. В дверь кто-то постучал. Видимо, обслуживание номеров подоспело. Мы ведь сходу позвонили на ресепшн и заказали шампанское. Я пошлёпала открывать босыми ногами по блестящей плитке. Этот номер на двоих был в пять раз больше комнатушки Криса, по которой я как ни странно, немного скучала. Хотя он сказал, что как только вернёмся, надо будет найти нормальную квартиру. Я лениво распахнула дверь. – Хм, я очень удивился, когда ты мне ещё за несколько дней сообщила адрес. Но найти ваш номер 976, чёрт возьми, оказалось сложнее, чем взбираться на Эверест. Малыш, твой старик не в состоянии бегать по такому количеству коридоров. Ему понадобилось около минуты, чтобы произнести всю эту тираду. Мне нужно было, по-хорошему, где-то двадцать четыре часа, чтобы окинуть взглядом каждую черту брата и поверить в то, что реально вижу его перед собой. Я не бросалась ему на шею с дикими визгами, как обычно встречала людей, по которым соскучилась. Я просто стояла и смотрела. Все эти годы я слышала лишь его голос в трубке. Он изменился. Стал выше, шире в плечах, русые волосы потемнели, а ещё он отрастил бороду. Костюм в клетку – раньше он такого не носил. Лишь ярко-голубые глаза оставались прежними. И эта улыбка с одной ямочкой. Я не знала, что делать. Это всё ещё самый родной мне в мире человек или чужак? Я не решалась даже сделать шаг к нему. – Ты меня не узнаёшь? – усмехнулся он. Не узнаю. Совсем нет. А должна, если столько времени прошло? Я вдруг расплакалась. Резко, громко, надрывно. Слёзы брызнули из глаз, а я не могла никак их остановить. И это были не слёзы радости. В душе вдруг всколыхнулась давняя детская обида. И то, что я копила все эти годы. Патрик осторожно шагнул вперёд и взял меня за плечи, неуверенно заглядывая в глаза, для чего ему пришлось наклониться, ведь он теперь был на две головы выше. – Да что с тобой, сестрёнка? – Почему ты меня бросил?! Это было дейстаительно так. Он уехал, когда у меня никого не было. И потом, когда я уже относительно счастливо жила в Лондоне, он ни разу не навестил меня. Ему, кажется, нечего было сказать. Он крепко прижал меня к себе, целуя куда-то в макушку. – Прости. Прости меня, пожалуйста. Я хреновый брат. Я плакала очень долго, уткнувшись ему в грудь, промочив рубашку насквозь. А он молча обнимал меня, слушая мои рыдания. Всё это продолжалось до тех пор, пока рядом не возник проснувшийся от шума Крис. – Что тут происходит? Эй, мужик, ты кто? Он был, как всегда, в своём репертуаре. Я выпуталась из кольца рук Патрика, подходя к Блейку. – Это мой брат. Они окинули друг друга одинаково подозрительными взглядами. Крис первый протянул руку. – Патрик. – Крис. – Я знаю. Рукопожатие вышло скомканным и каким-то напряжённым. Кажется, у них обоих были вопросы друг к другу. Для брата мой парень был сомнительной личностью со скандальной репутацией – в газетах о нём писали даже здесь. Не могу сказать, чтобы половина там была неправдой. Для Криса же Патрик был человеком, бросившим меня. А потом ни разу не появившимся на горизонте. Шампанское, наконец, принесли. Я предложила всем устроиться за низким стеклянным столиком. Когда я протянула Патрику бокал с шипучей жидкостью, он покачал головой. – Я не пью. – Такое бывает? – усмехнулся Крис. Я вдруг поняла, что совсем не знаю своего брата. – Что ж... Как проходит тур? – Патрик решил нарушить затянувшееся молчание. – Отлично. Фанатов полно и нам нравится путешествовать по Америке. Всегда мечтали сюда попасть, – бодро отозвалась я. Не буду больше реветь и вспоминать былое. Оно теперь совсем не имеет значения. – А ты... Журналист? – осведомился Крис. Он и так знал. Я говорила о Патрике очень много. Но надо было поддержать разговор. Патрик кивнул. – New-York Times. – Круто. – Ты покажешь нам город? – спросила я. – Разумеется. Крис окинул нас быстрым взглядом. – Идите вдвоём. Думаю, вам многое надо обсудить. Тем более, мне нужно ехать в Carnegie Hall, концерт же сегодня. Кстати, приходи, если хочешь, – это относилось уже к Патрику. Тот кивнул. – Приду. После этого Крис начал поспешно собираться и вскоре оставил нас одних, на последок по-хозяйски поцеловав меня в губы. Когда дверь за ним захлопнулась, я задумчиво плеснула себе в бокал ещё шампанского и полностью его осушила. – Ну... Я тогда оденусь и мы пойдём? – Да, собирайся. Я взял выходные на несколько дней, поэтому у нас будет много времени. Я покачала головой. Недостаточно, чтобы восполнить столько лет. Сегодня я хотела выглядеть не ярко и экстравагантно, не так, чтобы наравиться любому мужчине, а так, чтобы понравиться брату. Оказывается, где-то внутри меня ещё сидела установка с детства: делать всё для его одобрения. Мой выбор пал на короткое расклешённое чёрное платье, открывающее мои длинные, но чересчур худые ноги, несколько массивных украшений и босоножки на каблуке. Я собрала волосы с высокую причёску и нацепила крупные солнечные очки, дополнив образ изящной сумочкой. – Ты стала красавицей, – улыбнулся мне брат, когда я выплыла из ванной. Да уж, по сравнению с тем, каким гадким утёнком я была – это точно. И вообще, я стала другим человеком. Которого он не узнает за эти несколько дней. Мы на лифте спустились вниз и, пройдя через просторный холл отеля по ковровой дорожке, вышли на улицу. Здесь было очень шумно, мимо проносились машины и пообегали безликие прохожие. Мы двинулись по тротуару, держась на некотором расстоянии друг от друга. Не так я представляла себе нашу встречу. Кто бы мог подумать, что возникнет эта неловкость. С другой стороны, что говорить? "Хэй, что новенького ща последние десять лет?" – Мне понравился Новый Орлеан. А потом океан в Калифорнии. Я целыми днями купалась, а потом смотрела на горизонт. Со мной никогда такого не было. Ты любишь океан? Я начала говорить, чтобы не молчать, слушая грохот огромного города. Мне было неуютно среди этих исполинских зданий. Мне не нравился запах нагретого асфальта. – Не очень, – покачал головой он. – Моё любимое место на земле – Нью-Йорк. Здесь особая энергетика. У меня чувство, что я здесь родился. – Но ты родился в английском захолустье, – усмехнулась я. – Это было в прошлой жизни, с прошлым мной. Он сбежал от всего и от себя, причём, вполне удачно. Я перестала глазеть на эти одинаковые высотки и уставилась на носки своих босоножек. – Как, кстати, работа? – Ох, отлично. Я занимаюсь любимым делом, ты же знаешь. Меня, между прочим, повысили. Я снял другую квартиру. Покажу тебе, где я живу. Чуть позже. – Почему ты не купил жильё? – Не знаю. Пока так. Всё быстро меняется, знаешь ли. В этом сумасшедшем городе так точно. Я вдруг ухватилась за его тёплую ладонь. Будто это могло сократить расстояние между нами. – Ты отведёшь меня куда-то или мы так и будем идти вперёд? Он спохватился и поспешно начал ловить такси. Здесь они все были одинаково жёлтыми. В салоне оказалось душно, кожа на сиденьях. буквально раскалилась. Патрик назвал какой-то адрес и мы покатили по совершенно не отличающимся друг от друга улицам. Я чувствовала одеколон брата. Совершенно незнакомый запах. Я узнавала лишь голос, ведь его я слышала в телефонной трубке. Быть может, столько лет достаточно, чтобы стать чужими? – Я покажу удивительное место. Тебе точно понравится. Откуда тебе знать, Патрик, что мне сейчас нравится, а что нет? По дороге мы встали в пробку. Я открыла окно машины и закурила прямо в салоне. Водитель бросил на меня недовольный взгляд с переднего сиденья. Возможно, здесь не принято, как в Англии, но мне было наплевать. – Ты куришь? – почему-то изумился Патрик. – Все курят. Он неодобрительно прицокнул. – Лучше бросай. Я ничего не ответила. После стольких лет точно не брошу. Тем более, все говорили, что я сексуальна с сигаретой. Едкий дым попадал мне в глаза. Мне нравилось. А Патрик закашлялся. Конечно, он же у нас теперь американец, ищет пути к лучшей жизни, утро начинает с пробежек в центральном парке, пьёт кофе с сахаром и не опаздывает на свою супер важную работу, не забывая обязательно гладить рубашку. Я всё же милостиво потушила сигарету и бросила куда-то под колёса. Через какое-то время мы наконец-то приехали. – Empire State Building, – гордо объявил Патрик. – До недавнего времени был величайшим зданием в мире. Выходя из такси, а окинула взглядом огромную башню. – Нихрена себе, нехило так забабахали, – вырвалось у меня. Патрик усмехнулся. Я была диким ребёнком, если так посмотреть. Путь наверх занял достаточно много времени. Ещё бы – взобраться на эту махину! Патрика, как прессу, могли пропустить куда угодно, поэтому пройти сюда труда не составило. Когда мы вышли на площадку наверху, а ощутила палящее солнце. В этот момент мне показалось, будто бы я вампир и сейчас меня сожжёт бешеными лучами. Я вся сжалась. А потом подошла к металлическому ограждению и устремила взгляд на город внизу. Слишком высоко. Машины и люди на улицах казались молекулами, которыми кипел Нью-Йорк. А город был бесконечной глыбой из камня и стекла. Патрик указал куда-то в сторону. Я увидела гигантский центральный парк. Вот объясните мне, кто делает лес прямо посреди города? Здесь вроде как было красиво. Но я ощутила себя неуютно. Повсюду всё сумасшедшее, новое, ничего привычного. Это так не походило на мою Англию с узкими улочками, прекрасными особняками, мощёными мостовыми, приглушённым мягким светом. Здесь вовсю жарило солнце, но ничуть не ощущалось тепла. Нью-Йорк буквально подавлял. – Ты счастлива с ним? – вдруг спросил Патрик. – С Крисом? С кем же ещё? Вот глупая. Он кивнул. – Да, – ответила я. – Конечно, да. – Просто он не кажется надёжным. – Ты его не знаешь. Крис был рядом уже очень долго. Патрик, наверное, ощущал, что кто-то теперь встал для меря на первое место в обход ему. – Я просто за тебя переживаю. Ты, вроде, взрослая, но такая наивная. Ты... Чёрт, ты кажешься хрупкой, серьёзно. Я и не подозревал насколько. Когда мы говорили по телефону, мне казалось, что у тебя всё прекрасно, ты сильная молодая женщина. А сейчас я смотрю на тебя и, если честно, вижу ту же девчушку, которую оставил в Кембридже. – Я прекрасно справляюсь, – мне захотелось поскорее оборвать его. – За мной смотрят и мои друзья, и Роуз, и Крис. Он не бросит меня, с ним я в надёжных руках. Я действительно отдала себя Крису. Потому что нужно было. Мне всегда нужен был кто-то, кто будет заботиться обо мне. – Тогда я рад, – выдохнул Патрик. Конечно рад, не будет чувствовать свою ответственность. Мне не хотелось продолжать этот разговор. – Уйдём отсюда? У меня голова кружится. *** После мы отправились в квартиру Патрика. Я не могу точно сказать, была ли она в центре города или где-то ещё. Я совершенно не понимала, где здесь центр, а где не центр. Город был странно устроен. Жил брат в высоком кирпичном доме. Квартира оказалась просторной, светлой, с достаточно минималистичным дизайном и идеальным порядком. Видимо, не все хорошие семейные черты передались мне. – В общем-то, я прихожу сюда только переночевать. И ещё нанял уборщицу, – пояснил он, увидев мой удивлённый взгляд. Я осторожно присела на белый кожаный диван в гостиной. Помимо неё, здесь была кухня, спальня и просторная ванная. – Чай, кофе? – предложил он. – Мартини, – выдала я. – Ты всегда пьёшь днём? Да, привет, Патрик. Я твоя сестра, которую ты не видел больше десяти лет. Я встречаюсь с дерьмовыми парнями, курю, разговариваю идиотскими фразочками, а ещё я алкоголичка. И не говори мне ничего, не тебе судить. Мне опять захотелось плакать. Всё совсем не так! Самый близкий в моей жизни человек вдруг оказался самым далёким, теперь, когда мы сидели на одном диване. Он всё же принёс мне мартини. – Извини, – вздохнул Патрик. – Мне сложно. Я чувствую, что многое должен тебе сказать, но не могу. Я неуверенно вытащила ноги из босоножек и притянула их к себе, устраиваясь на диване по-привычному. – Ты пытаешься узнать кого-то, кого знал давно. Давай начнём заново. Мне хотелось. Правда хотелось. – Ладно. Мне плевать кто ты. Ты моя сестра. Я улыбнулась. Стало немного теплее. Мы заговорили о разном. Не о нас. О музыке, о кино, обо всём на свете, кроме наших странно сложившихся жизней. И мы пытались узнавать друг друга заново. Верно, я теперь не знала его, но это не делало его плохим собеседником напротив, нам было что рассказать. Я слушала его мягкий голос, смеялась над шутками, разглядывала черты, чем-то напоминавшие мои. – Хэй, а мы не опоздаем на концерт к твоему бойфренду? – вдруг спросил он. Я отмахнулась. – Да не, ещё же пол часа. Патрик поспешно подорвался с места. – Это же Нью-Йорк! Здесь сумасшедшие пробки. А я и забыла. Нет, ну что за город?! *** Мы, конечно, опоздали, что очень нервировало моего оказавшегося пунктуальным брата, но проблемы в этом не было, поскольку вовремя никто никогда не начинал. В компании Патрика я, разумеется, не ринулась в гущу людей, а воспользовалась любезно обеспеченными Натаниэлем билетами в VIP-ложу. На этот раз ребята выступали не в полуразваленном подвальном клубе. И это было не круто. Я бы хотела показать Патрику настоящий рок-н-ролл, но, видимо, в этом городе он попросту не жил. Люди здесь были все в делах, такие зажатые, думающие, не умеющие отрываться. Во время крнцерта, конечно, царило оживление, но я не ощущала привычной энергетики. Всё было неправильно. Взгляд Патрика так и спрашивал, что это за оборвыши на сцене. Он не воспринимал такую музыку. Он ходил в филармонию по воскресеньям, на худой конец, в джазовый клуб. Но гудение электрогитары, удары барабанов, отчаянные крики, рёв толпы, разорванную майку Криса он явно не воспринимал. Я предусмотрительно не повела его в гримёрку, попросив подождать на улице. И поняла, что очень правильно сделала, когда, зайдя туда, увидела развернувшееся там действие. Пахло потом и сигаретами. Парни только-только вернулись со сцены. Чарли буквально лежал на полу, пытаясь отдвшаться. Конечно, молотить так во всю мощь – это и с ума можно сойти. Билл большими глотками пил вино из бутылки. Вот это что-то новенькое. Наш святоша решил, что надо бы отойти. – Вода закончилась, – пояснил он, поймав мой удивлённый взгляд, и принялся собирать свои вещи. Я взглянула на Дерека, который зажимал на столе Кьяру. Её голые ноги обвивали его за талию, на всю гримёрку разносились звуки их поцелуев, на что им было абсолютно наплевать. Я обречённо простонала. Хоть бы до отеля доехали! Последним живописным штрихом был Крис: на гём были лишь кожаные брюки. Он не обращал внимания ни на кого, руками опираясь об стол и занюхивая рассыпаные по нему дорожки кокаина. Одну за другой. – Эй, не налегай так, – я коснулась его плеча. – Отстань, Лил, я дико устал. Кажется, они все сегодня вымотались. Вообще-то, я думала, что Крис поужинает со мной и Патриком. Но сейчас я поняла, что это не лучшая идея. Обдолбанный Крис ещё хуже, чем адекватный Крис. – Послушай, ты будешь в отеле? Он кивнул, поворачиваясь, но смотря куда-то сквозь меня. – Ладно. Тогда я приду через пару часов. Хорошо? Он даже не спросил куда я направляюсь. Что ж, ладно. Когда я вышла, Патрик дожидался меня, уже поймав такси. – Мы вдвоём? – спросил он. – Да. Ребята устали и поедут в отель. И ты обещал мне ужин. – Надеюсь, ты любишь итальянскую кухню? Мы поужинали в милом ресторанчике, проведя вечер в непринуждённой беседе. Лёд между нами дал трещину и я ощутила себя куда лучше, чем днём. После ужина Патрик отвёз меня в отель. Когда я зашла в номер, Криса там не обнаружилось. По правде говоря, так я и предполагала. *** – Хочу круассанов, – заявил Чарли. – И я захватил фотоаппарат, поэтому мне нужны будут красивые виды. Патрик, утром уже ожидавший меня в холле, улыбнулся. Мой друг ему нравился. Чарли сегодня решил отправиться на прогулку вместе с нами. Я заметила, как из лифта выходит Дерек, на этот раз, в сопровождении Маргарет. Извинившись и пообещав вернуться через минуту, я направилась к ним. – Свали на секунду, пигалица, – сходу сказала я в привычной манере. Она уже раскрыла рот, чтобы выдать гневную тираду, но Дерек слегка шлёпнул её по заднице, направляя к выходу, чтобы она ждала его там. Потом он вопросительно взглянул на меня? Ясно было, что мне что-то нужно. – Ты не видел Криса? – тихо спросила я. – Храпит в моей кровати. И, думаю, будет в этом состоянии до вечера. Вчера мы по дороге в отель зарулили в бар. Уж извини, надо было сбросить напряжение. Понятия не имею, почему после их типичных попоек Дерек выглядел более чем бодро, а Крис не приходил в себя пол дня. – Не злись, куколка. Забей на него и иди потусуйся со своим ненаглядным братцем, ведь завтра мы уедем. Крисси никуда не денется. Собственно, я и последовала его совету, больше мне ничего не оставалось. *** Мы вновь шатались по Нью-Йорку. Болтали ни о чём, смеялись, покупали хот-доги на улице и вдыхали бесконечные выхлопные газы. Я натёрла ногу, опять думала о том, какой же этот город холодный и не дружелюбный, опять ёжилась от ярких лучей. Чарли ушёл ближе к середине дня. Он заявил, что устал, поэтому хочет нормально собраться т выспаться, ведь завтра мы уезжаем утром. Мы с Патриком вновь остались вдвоём. Я уже привыкла, надо сказать. Идя по поребрику и едва-едва балансируя на нём, что немало усложняли каблуки, я сжимала его пальцы, не позволявшие мне упасть. Время пролетело незаметно. И вот уже близился вечер. В Патрике, видимо, умер великий экскурсовод. Он стремился показать мне весь Нью-Йорк, даже затащил в музей современного искусства. Мне, кстати, понравилось. – Это же Лихтинштейн! – тыкал он в очередное произведение и тащил меня в следующий зал. Собственно, музей – единственная часть города, которую я оценила по достоинству. Бруклин показался чуть теплее, чем Манхеттен. Только чудовищно грязный. И здесь на лицах людей тоже было написано либо безразличие, либо страдание. Когда мы стояли на Бруклинском мосту, солнце уже клонилось к горизонту окрашивая небо в невесомые пастельные тона. Должно быть, эти наши два дня подходят к завершению. А когда потом увидимся – чёрт его знает. Может, так оно и к лучшему. Между нами осталось десять лет невысказанного. И, кажется, поздно было начинать. Но всё же я осмелилась задать тот вопрос, который крутился у меня на языке с самого начала. – Скажи мне честно, почему ты ни разу не приехал ни домой, когда я ещё жила там, ни в Лондон потом? Только я не хочу слышать отговорок, что у тебя не было времени, – сразу предупредила я его. – Больше чем за десять лет можно было его найти. Я рада тебя видеть, конечно, но... Я безумно зла. Только сейчас, увидев тебя, я поняла, до какой степени, на самом деле, я злюсь. Он все эти годы периодически звонил, но ни разу не возник на горизонте. А теперь изображает из себя заботливого старшего брата, даёт мне какие-то советы, как жить и всё такое. Он вздохнул и опёрся о перила моста, не обращая внимания, на пачкающийся пиджак. Ветер, наконец нарушивший бесконечную духоту, трепал наши волосы. – Ты имеешь полное поаво злиться. Просто... Домой я не приезжал из-за отца. Ты же знаешь его. Он... Сложный человек. У нас хорошие отношения лишь на расстоянии. А что касается Лондона, скажу тебе честно, я боялся, – он говорил тихо, явно испытывая неловкость. – Я ощущал себя виноватым, потому что знал, что с тобой происходило, но не пришёл на помощь. Я трус, малышка, большой-большой трус, – Патрик со вздохом это признал. – И я боялся после всего посмотреть тебе в глаза. Наверное, мне следовало бы просить у тебя прощения, но это слишком долгое время, я не имею права на твоё прощение. Я кивнула. Он не пытался оправдываться, сказал как есть. И я приняла это. Моя жизнь и без него сложилась вполне нормально. У меня есть Роуз, друзья и близкий мне человек. А брат... Брат – далёкий образ за океаном. Лучи предзакатного солнца упали на его лицо, золотя пшеничные волосы и бороду. Далёкий солнечный Патрик, который не будет со мной рядом, как бы мне не хотелось. – Обними меня, – тихо попросила я. Объятия его были крепкими, защищающими. Я вдыхала незнакомый запах и чувствовала, как слёзы уже в который раз за эти дни стоят в глазах. Следующим утром он пришёл попрощаться. Я до последнего не ждала его, но он появился, когда я уже почти зашла в автобус. – Береги себя, – он сжал мои ладони и заглянул в глаза. – Ты тоже. Он доверял меня мне. Или Крису. Или Роуз. Но совершенно точно не брал ничегл на себя. Спокойно отпускал меня. А я спокойно уходила. – Ещё увидимся. Когда-нибудь... Доберись всё-таки до Лондона, – улыбнулась я. – Теперь-то точно. Обещаю. Я не знала можно ли верить его обещаниям. Но мне очень хотелось. Когда мы выезжали из Нью-Йорка я чувствовала лёгкость от того, что давящий, душный и ледяной город остаётся позади. На сердце у меня не было тяжести от того, что в моей жизни снова не будет частички меня, которая оставалась здесь в лице некогда очень близкого человека.