Королева рок-н-ролла

Ветер с океана был отрезвляюще прохладным. А закат золотисто-кровавым. Мерно ударяющиеся о берег волны седовато-синего океана, такие умиротворяющие в противовес последним отчаянным лучам падающего во тьму солнца. Где-то вдалеке горела яркая одинокая звезда. Мои босые ноги зарывались в мягкий песок. Днём под палящим солнцем он становился обжигающе горячим, но сейчас остыл. Часами бы лежала на нём, слушая бесконечно накатыввющие волны. В своей жизни я видела только берег Англии, такой серый и туманный, с голыми скалами и беснующимся мрачным морем, покрытым туманной дымкой. Здесь же всё было иначе. Минули позади бесконечные дороги среди полей, Майами, Феникс, Сан-Франциско. Мне нравились эти длинные многокилометровые пути, бесконечный звук мучимой кем-то гитары, громкие разговоры, виски прямо из горла и много-много планов на будущее. И мы вряд ли будем моложе и счастливее, чем в этом не самом новом автобусе где-то на переездах, на длинных трассах, на пустынных заправках. Во мне, видимо, всю жизнь жила страсть к путешествиям. А сейчас я наслаждалась покоем, впитывая его каждой клеточкой. Пляж только-только опустел. Сёрферы, тусующиеся днём, уже ушли, а вечерние тусовщики явиться не успели. Я ощущала необычность этих минут, наполненных тишиной, прибоем и таким вкусным воздухом. В безлюдии есть что-то неуловимо прекрасное. Я немного поёжилась, чувствуя, что в мокром купальнике становится прохладно. Как глупо, что я даже не подумала захватить с собой хоть какой-то одежды. На мои плечи опустился чей-то пиджак. Я почувствовала по запаху, что это не вещь Криса. Ткань пахла лондонским дождём и, кажется, марихуаной. Крис уже много месяцев не держал косяк в руках, ведь это сущее баловство. – Ты что, целый день здесь торчала? Дерек опустился рядом на песок, не боясь пыли на чёрных клешёных джинсах. – Почему нет? Наверное, странно. Но я действительно весь день провела одна, купаясь в океане, валяясь на пляже и не думая ни о чём. – Как ты нашёл меня? – А я и не искал. Действительно, он бы не стал. – Где Крис? – Согласился на встречу с фанатами перед концертом. Купается во внимании по обыкновению. Они там толпятся возле входа в клуб. Да, он это любил. – А ты почему не с ним? – Я чёрная лошадка, ты же знаешь. Я не стала вникать в то, что он имел ввиду. Ему, вроде как, не нравилась сумасшедшая известность и он предпочитал оставаться в тени. – Пойдёшь сегодня на концерт? Я покачала головой. С тех пор, как мы с Крисом начали наши отношения, я не пропустила ни одного выступления. Но сегодня мне не хотелось. Сегодня я буду дальше смотреть на океан, за бесконечность далёкого горизонта. – Я тоже не пойду, – доверительно сообщил Дерек. Я засмеялась и ткнула его локтем в бок. Он умел глупо шутить. – Смотри, видишь яркую звезду? Мне говорили, что это Юпитер. Не знаю, почему мне захотелось рассказать ему. Он ничего не ответил. Лишь устремил взгляд туда, куда я показала. – Мне не нравятся звёзды. И планеты. И весь этот чёртов космос, – вдруг признался Дерек. Я удивлённо взгдянула на него. – Почему? – Он далёкий и непонятный. По сравнению с ним мы такие ничтожества. Я кивнула. И впрямь, ничтожества. Только единицы таковыми себя не ощущают. – Крис, кстати, не искал меня? – Нет. Я знала, что не искал. Он сейчас занят. Дерек собрался уходить. Странно было бы опаздывать на собственный концерт. Его сзади ждёт огромный Лос-Анджелес с яркими огнями, сумасшедшими улицами, переливающимися стёклами набоскрёбов. А я отсюда никуда не сдвинусь. Ведь волосы всё ещё не высохли. А солёный запах океана никак не отпускает. Когда Дерек ушёл, я обнаружила, что всё ещё кутаюсь в его пиджак. А Юпитер сияет всё так же ярко. *** – Как вы рождаете все эти поразительные тексты? В последнем альбоме все заметили яркий переход в вашей поэзии... В плане... – журналистка на секунду замялась. – В предыдущих двух альбомах был завуалирован едва не подростковый бунт, противостояние и миру, и себе, непонимание со стороны общества, влияние внутренних бесов на саму нашу сущность, – она перечисляла как по учебнику. – А в последнем альбоме всё будто бы проще, но сам подтекст бесконечен. Нет никакого противостояния, яркой вспышки, скорее, внутренний диалог одновременно об обычных вещах из повседневной жизни, но с особым психологическим копанием в себе самом. Что повлияло на такие перемены в вас и ваших песнях? Она говорила слишком много и путанно. А эта пресс-конференция в двенадцать утра явно была плохой идеей. В помещении было душно, вспышки фотокамер ослепляли, а журналисты буквально готовы были перегрызть глотки друг другу за возможность задать вопрос. А главное, все обращения летели в Криса. Остальных членов группы здесь будто бы не было. Это не Fiery Phoenix идол в туре США, а Крис Блейк – странный парень с ироничной ухмылкой и высокомерным пытливым взглядом. Я покосилась на него. Локти, упёртые в стол, чёрные очки, которые он и не подумал снять в помещении. Мы все знали почему: он попросту не мог после такой ночки нон-стоп возлияний и всего остального. Он и языком ворочать был не особо в состоянии. По крайней мере, ответ на каждый вопрос был катастрофой. Крис взмахнул рукой, описывая в воздухе неопределённую фигуру. – Вдохновение, – заявил он. – Вдохновение всё меняет. Оно идёт то туда, – он мотнул головой вправо, – то сюда, – поворот влево явно заставил всё перед его глазами закружиться. Речь была весьма нелепой. Я бросила беспокойный взгляд на Натаниэля, нервно обмахивающегося какой-то левой брошюрой. Лос-Анджелес оказался слишком весёлым и безумным городом. У некоторых здесь явно срывало крышу. Цирк пора было заканчивать. И Натаниэль поспешил объявить, что пресс-конференция завершена и вопросы сегодня больше не принимаются. Криса мы буквально выводили, он, как оказалось, не особо стоял на ногах. Я знала, что, когда мы приедем в отель, он обязательно откроет мини-бар в нашем номере, который, наверняка, уже пополнили заново. Но ничего. Второй концерт в другом клубе им играть завтра. А сегодня грандиозный затус Криса продолжается. Я же, наверное, снова пойду смотреть на океан. *** На следующий концерт я всё же явилась. Всё-таки статус обязывал. Да и океан в этот день заштормило, было бы холодно сидеть там вечером. Хотя я могла бы, наверное. Крис устроил настоящий разнос сегодня. Он хотел остаться в Лос-Анджелес ещё. Как маленький ребёнок требовал послать к чертям план тура. Ему понравилось здесь до одури. Хотя я была уверена, что по прошествии времени ни один день в этом городе не останется в его памяти. Клубы и бары здесь были высшего класса. Только безликие. А выпивка с примесями. Может, и крепкая, но не живая. Я вдруг поймала себы на мысли, что скучаю по Лондону, где никто не зараривался с новомодыми коктейлями, однако бурду тебе точно не нальют. В Лос-Анджелесе я не тусила и вообше не пила. Лишь чуть-чуть занюхивала кокаин и много-много нюхала океан. Этот концерт вызывал наиболее дикий восторг, чем все предыдущие в этом туре. Я думала, что Крис окажется совсем не в ударе, но он удивительным образом вышел и спел. На лице его не было усталости после безумия последних дней. Не было и злости от того, что уже сегодня ночью нам надо покидать Калифорнию и двигаться в сторону Детройта. Была опять только музыка. Крис на этот раз пел песни, в основном, из нового альбома. И я не видела ещё никогда, чтобы люди были в таком восторге. Да я и сама. Я почти не видела, как все эти тексты писались, каким-то чудом это произошло без меня. Так и не послушала пластинку целиком в трезвом состоянии, потому что почти в нём не бывала. И сейчас практически целиком слышала вживую. И не могла для себя не отметить, что это реально скачок. Необыкновенный, стремительный. Всё теперь было более серьёзно и по-взрослому. Песни, которые могли понравиться подросткам, с запоминающимся мотивом, который круто звучит по радио и на вечеринках домашних – всё это отходило на второй план. А на первом возникало чистое искусство. О неопределённом, о скрытом, о лично-общественном. И раздались последние аккорды и слова одного из треков того самого третьего альбома: "I hate the cosmos With all the demons and obscurity*" И у меня возникло впечатление, что где-то я подобное уже слышала. --------------------------- Я ненавижу космос Со всеми этими демонами и неопределённостью