Королева рок-н-ролла

Октябрь 1974 Я нервно долбила пальцем по кнопке кофемашины, которая упорно не хотела работать. Вот вам и новые технологии! Внутри меня закипало бешенство. Это не из-за отсутствия кофе, конечно. Скорее, из-за того, что я ненавидела утро, как таковое. – Ты не пробовала вилку в розетку вставить? – сонно пробормотал Крис, заходя на кухню и замечая мои безуспешные попытки. Я раздражённо всплеснула руками. Дура, просто дура. Действительно, приборы теперь у нас работают от кипучей энергии Лили Хейл, с не от электричества. – Раз уж я открыл тебе новое и неизведанное, сделай мне тоже. Первым моим желанием было послать его. Потом я вспомнила, что вроде как пытаюсь быть нормальной девушкой. Через десять минут мы уже спокойно пили горячий кофе, по обыкновению примостившись на подоконнике, заваленном подушками, и смотря вниз, на улицу, постепенно заполняемую толпами людей. Сразу после приезда из США мы сняли новую квартиру. Высокий дом на Кэрнэби стрит, третий этаж, дохренище метров. Мне было немного жаль покидать уютную комнатку, но Крис заявил, что мы больше не будем жить в помойке. И вот, теперь у нас была огромная трёхкомнатная квартира с кроватью размером с ту самую комнату, где мы ютились раньше, зеркалами во всю стену, большущими шкафами, куда влезла вся моя одежда, и, что больше всего мне нравилось, окнами в пол. Можно было целыми днями обозревать улицу внизу. – Что сегодня делаешь? – поинтересовалась я. – Ничего. Я поджала губы. Мне это не нравилось. Уже осень, а он по-прежнему тусуется и даже не планирует вернуться к основному – к музыке. Между тем, Чарли говорил, что остальные в группе готовы начать работу, все ждут только Криса. – А у тебя какие планы? Крис нечасто интересовался моими планами. – Я договорилась встретиться с Эриком. И вечером он звал в Марки на концерт какой-то малоизвестной группы. Что ж, раз Fiery Phoenix ушли на бессрочные каникулы, мне приходилось ходить слушать каких-то левых ребят. – Не хочешь со мной? Он задумался. – Может быть. Теперь он не бежал вовсюда, куда звали, больше половины мероприятий оставляя без внимания. Я могла сколько угодно закрывать глаза, но всё равно видела это. Поездки от дома до студии в чёрном гламурном авто, присланном их менеджером, нежелание выходить куда-то днём, тёмные очки, тщательный выбор баров и клубов, куда стоит отправиться вечером, фильтровка тех, с кем стоит общаться, а с кем – нет. Крис менялся. В нём всё ещё жил пофигистичный живущий по полной парень с растрёпанными патлами, в драных свитерах, с гитарой под мышкой, но теперь был и другой Крис с мини-баром в личном автомобиле, в дорогих пиджаках, небрежно надетых на голое тело, с новой большой квартирой в центре Лондона, на которую он променял нашу уютную комнату в мансарде. И мне нравился этот новый Крис тоже. Мне нравился любой. Я тоже была уже не та. Больше не главная тусовщица Лондона, свободная как вольный ветер, вечно безразличная, вечно безумная, вечно всегда, везде и со всеми. Теперь я была девушкой рок-идола, той, кто была рядом с ним на фотографиях в прессе, той, что держа его за руку пробивалась к клубу, где у них сегодня концерт, через толпу фанатов, той, кого ненавидела половина девчонок в мире, той, кем, наверное, всегда хотела стать, да только вот за его широкой спиной, всегда неразрывно с ним. Америка всё изменила. Я знала, что так будет. И я сама тогда на это согласилась. Крис всегда будет бежать выше, а я могу либо следовать за ним, либо отпустить. Потому что у него, в отличие от меня, есть цель, мечта, амбиции. *** Я была на седьмом небе от счастья, когда Крис всё же взялся за ум. То есть, они начади работу над новым альбомом. Он ведь сам говорил, что сейчас нельзя останавливаться. Он снова целыми днями пропадал с группой, а я шаталась между старыми друзьями. У меня была мысль вернуться и помогать Роуз в клубе но так уж вышло, что за месяцы моего пребывания в Америке, она умудрилась найти отличную помощницу – высокая брюнетка с дурацким именем Белла была умна, трудолюбива, не употребляла наркотиков, не пила за троих и взяла на себя половину работы тётушки, умудряясь одновременно быть в трёх местах, разбираться в куче бумажек и договариваться с людьми любого сорта. У неё было юридическое образование, поэтому Роуз теперь не нужно было ломать голову над документами, которые она просто ненавидела. – Ты моя самая любимая девочка, ты же знаешь. Но у тебя теперь своя жизнь, чему я очень рада, тебе не стоит взваливать на себя слишком большой груз, – говорила тётушка, трепля меня по голове. Незаменимых нет. Я, конечно, не держала детских обид. На самом деле, Белла действительно делала столько, сколько я бы никогда не смогла, а ещё просиживала в клубе сутки напролёт. – В ней нет шарма. Ни капли. И своего стиля тоже, – уверял меня Эрик. И это успокаивало. Белла была, в общем-то, красивой, но такой блёклой! На фоне меня и вовсе терялась. Поэтому вскоре она перестала меня беспокоить. Но мне опять было нечего делать. На выходные Эрик позвал нас в загородный дом своих друзей. Мы поехали на нескольких кабриолетах, всю дорогу крича, закидывая ноги наверх и пугая проезжающие мимо машины. Огромный коттедж на берегу озера мне очень понравился – Эрик умеет выбирать друзей. Наше катание на лодках закончилось тем, что я умудрилась уронить в воду туфлю, а Крис, недолго думая, нырнул за ней. Хохотали мы все долго. Потом, уже в доме, Крис фирменным жестом выстрелил пробкой от шампанского прямо в дизайнерскую люстру. В общем, веселил он компанию знатно. Хозяин дома, какой-то, очевидно, очень богатый чувак, заявил, что мы просто чудесные ребята. Оно и неудивительно, тусоваться мы умели. Вечером мы все вместе улеглись прямо на полу в гостиной, завороженно рассматривая на потолке звёзды, нарисованные светящейся в темноте краской. Это выглядело безумно красиво. Быть может, моя жизнь и была несколько бессмысленной, но я считала, что эмоции, которые я получаю от неё каждый день, это то, ради чего вообще стоит жить. *** Долгожданное событие – Fiery Phoenix вернулись на сцену. Новый альбом ещё находился в доработке, но это не мешало отыграть концерт-другой. На этот раз им удалось выбить целый стадион. И, несмотря на то, что он находился на окраине, народу набилось столько, что, кажется, яблоку было негде упасть. – Вот что значит исчезнуть на пару месяцев, – присвистнул Чарли, услышав, что все билеты разобраны и люди требуют пустить в продажу ещё. Всё должно было быть идеально. Если бы не случилось то, чего никто из нас не ждал. В этот день я пошла к Роуз, чтобы поболтать как в старые добрые времена, обменяться новостями. И вот, посреди нашей непринуждённой беседы раздался телефонный звонок. Это был Чарли, которые искал меня. – Я обзвонил все адреса, где ты могла находиться! – выпалил он. Я сразу по голосу определила, что он нервный до предела. – Что случилось? – Натаниэлю сообщили очень плохие новости и... Нет, не так. Чёрт, нету времени объяснять. Просто беги скорее к себе домой и приведи оттуда Криса. У нас через два часа концерт. Он бросил трубку, оставив меня в полнейшем непонимании. Но ясно было одно: случилось нечто плохое. Наскоро попрощавшись с Роуз, я бросилась вниз. Такси, как на зло, по дороге встало в пробку. У меня уже в висках стучало, когда, спустя целых пол часа, я влетала в квартиру. Входная дверь оказалась открыта. В гостиной мне представилось странное зрелище: Дерек держал на коленях голову Криса, раскинувшегося на полу и что-то невразумительно бормочущего. – Что произошло?! – закричала я, бросаясь к ним. Дерек поднял на меня растерянный взгляд. – Прокльятье, я его никогда таким обдолбанным не видел. Слушай, он в полнейшем неадеквате. – Но у вас сейчас концерт! – В этом-то и проблема! Мы оба понятия не имели, что делать с этим телом в состоянии овоща. Вариант был один – как-то доставить его до места и надеяться, что через час он хоть немного придёт в себя, чтобы стоять на ногах и держать гитару. Хотя, по правде говоря, слабо верилось, что это возможно. Крис открыл глаза и посмотрел на нас абсолютно пустым взглядом, а потом искривился в каком-то подобии улыбки. – Ребят, я вас так люблю, – нелепо хихикнул он. Я даже была не уверена, что он нас узнавал. – Придурок, – буркнул Дерек. Уже некогда отработанным движением мы взяли его за руки и за ноги, чтобы спустить вниз. Как хорошо, что Дерек и в этот раз был на машине. За время, что мы ехали до стадиона, состояние Криса не улучшилось. Нам повезло: там был задний въезд, поэтому мы могли притащить Криса без лишних свидетелей. Когда мы, тяжело дыша, опустили его на диван в гримёрке, подлетевший тотчас Натаниэль посмотрел на него абсолютно дикими глазами. – Это что?! – завопил он, изменяя привычной невозмутимости. – Какого хрена?! Я устало вздохнула. Да уж, Крис нашёл время. – Он не очухается к концерту, – мрачно заметил Билл, стоя над бессознательным коллегой, скрестив руки на груди. В этот момент он выдал что-то нечленораздельное и перевернулся, с грохотом падая с дивана. Мертвенно-бледная кожа, спутавшиеся волосы, закатившиеся глаза – он смотрелся полутрупом. – Может, перенесём немного? – осторожно предложил Чарли, присаживаясь на корточки рядом и рассматривая его. – Да он до завтрашнего дня не очухается, ты посмотри на него! "Мама?" – Крис открыл глаза и взглянул прямо на Чарли. У меня внутри защемило. Он внешне, конечно, сильный. И ему будто бы на всё наплевать. Но через туман наркотического безумия он видит мать, которую никогда не встречал. И это слишком горько. – Но мы не можем всё отменить! – воскликнул Чарли. Ситуация была хуже некуда. Действительно, что они скажут людям? "Извините, наш фронтмен обдолбался до потери сознания"? Я сжала безвольно откинутую руку Криса. Он перешёл черту. Это уже было слишком. Натаниэль издал обречённый стон, опускаясь на стул. Если так дальше пойдёт, всем известно, что будет. Отменённые концерты, лейблы, один за другим отказывающие работать с ними, внимание органов, обыски копов – всем известно, чем кончают такие музыканты. Дерек стоял чуть в стороне, ероша немного отросшие волосы. – Есть кокаин, куколка? – вдруг обратился он ко мне. На него посмотрели, как на больного. – Ты издеваешься? – зашипел Билл. Дерек отмахнулся. – Не переживай, я знаю, что делать. Я молча протянула ему пакетик, который всегда лежал в моей сумке. Доверять Дереку почему-то вошло в привычку. Он достал откуда-то шприц. Молодец, Лили, теперь ты веришь человеку, который таскает с собой это. Но, надо сказать, почему-то Крис сейчас валяется мешком и бормочет бессвязные предложения, а не он. Дерек занялся какими-то неведомыми манипуляциями, грохоча чем-то на столике у зеркала. – Спички! Скорее! – командовал он. Я, кажется, поняла, что он хочет сделать. – Дерек... Ты уверен, что так можно? – Вариантов нет. Это обеспечит несколько часов его нормального функционирования. Что будет после этих нескольких часов, я предпочла не спрашивать. Я завороженно смотрела, как Дерек вкалывает содержимое шприца в вену друга. Моё сердце отбивало бешеный ритм. Героин – опиат. Он погружает в состояние бесконечной апатии, в мир полусна, где ты видишь то, что хочешь видеть, чувствуешь всё, что скрывает этот мир. В общем, погружаешься вот в это самое состоярие6, в котором сейчас завис Крис. Кокаин же может возыметь обратный эффект. Именно это мы т увидели в следующую секунду. По телу его прошёл разряд резкой дрожи. Он резко сел, хватая ртом воздух и вращая безумными глазами. Все облегчённо выдохнули, а я заметила, что Дерек на секунду прикрыл глаза. Он не был уверен, что сработает, что всё будет нормально. Но всё же рискнул. Я бросилась к Крису. – Ты в порядке? Сможешь петь? Он нервно улыбнулся и кивнул. Один сорт кайфа сменили на другой. Но он должен сейчас пойти на сцену и порвать зал – иначе никак. Ночью ему, конечно, будет плохо от такой адской смеси в организме. Его будет выворачивать буквально органами наружу, он будет лезть на стены и орать, что умирает. Отхода бывают самой страшной пыткой. Но пока что важно одно: раз ты вознёсся на вершину, сдать позиции и обнажить свои слабости нельзя. Несмотря ни на что, ты должен держать лицо.