Королева рок-н-ролла

Я не думала, что он на это способен. Я считала, что знаю Криса Блейка. Так вот, я ни черта его не знала. – Я принял их предложение, – сухо сообщил он, проходя на кухню, где я ждала его вечером с разогретой пиццей. Готовить так и не научилась. Я подняла на него совершенно не понимающий взгляд. – Прости, что? Он чмокнул меня в щёку, сбрасывая очередную дизайнерскую кожанку и садясь на стул за высокой стойкой. – Это выгодно. Давно пора было. Он совершенно легко рушил всё. – Крис, ты же понимаешь, что это уничтожит группу? – Понимаю. Но я должен двигаться дальше. Проект Fiery Phoenix изжил себя, мне же нужно расти. В биографии любого великого музыканта наступал этот момент. Когда среди толпы возникает вот такой вот человек в чёрном пиджаке, какой-нибудь крутой продюссер, и предлагает тебе сольный контракт за кучу бабок. И всем известно, чем это заканчивалось. Либо музыкант оставался тянуть своих, либо уходил в сольную карьеру и больше не возвращался. Я не думала, что однажды так случится с ребятами. Они приобрели бешеную популярность. Вещи из двух последних альбомов, получивших кучу наград, стали хитами, их крутили по радио. На концерты билеты раскупали за месяц, бешеные фанаты буквально ломились в автомобиль, когда они подъезжали к очередному клубу. О них говорили, их обожали и критиковали – всё это было заслугой каждого из них. – Ты не можешь сломать то, что дало тебе всё. – Могу. Он, кажется, не сомневался даже. По крайней мере, мне этого не показывал. Мой Крис не продавался. Мой Крис был предан только своему творчеству и друзьям. Но и Лили Хейл ненавидела тех, кто лицемерит. А сейчас Лили Хейл ни слова ему не сказала. Потому что она принимала любой его выбор, ни о чём не думая. Потому что она вернулась, хотя и не следовало. И однажды её это погубит. Я не догадывалась, что вот так вот в один момент может разрушиться всё. *** – Вот так вот, – заключила я, заканчивая своё повествование. Я пришла к Роуз. Пришла с извинениями, которые она молча выслушала. А потом рассказала о том, что хочет сделать Крис. Хотя, наверное, ей было известно. Ведь он медлить не стал. С того самого вечера на кухне, когда он мне всё рассказал, прошло две недели. И вот, уже все заголовки пестрят новостями о сольном проекте самой скандальной звезды десятилетия. – Вы друг друга стоите, – вдруг заявила Роуз. И, наверное, в этот момент я поняла, что всё между нами действительно изменилось. Гостиная эта больше не была нашей. На белом диване я больше не засыпала, придя домой и лавируя сквозь заснувших на полу очередных раздолбаев, которая притащила сюда моя ненормальная тётушка. Мы больше не хохотали, разбирая её непомерный гардероб, не слушали новые пластинки, гадая, кто же на этой неделе выстрелит. На кухне кофе теперь убегал без меня. И мои друзья не толпились в прихожей, стремясь поднять меня с постели в два часа дня и потащить неукротимо тусоваться, не беспокоясь ни о чём. Времена меняются, а мы сами этого не понимаем. – Там штукатурка осыпается, – указала я не угол. Как глупо. А она грустно смотрела на меня. Давай же, Роуз, скажи всё, как есть. – Ты изменилась, – тихо вымолвила она. – Девочка, которая сюда приехала, готова была бороться за свою судьбу, у неё вся жизнь была впереди. И сейчас посмотри на себя! Что ты, а? – она спрашивала, а у меня ответа на этот вопрос не было. – Признаться честно, я, конечно, очень переживала, но одновременно выдохнула с облегчением, когда ты пропала. Я предположила, что тебе хватит ума начать нормальную жизнь. Потому что здесь ты уничтожила себя. Но нет, ты вернулась и продолжаешь старое. Твой Крис угробил тебя в самом прямом смысле. Ты потеряла все грани и увязла в нём, даже не понимая толком, каков он, на самом деле. Он нравился мне когда-то. Но сейчас в газетах я вижу холодного идола. Я не хочу больше в этом участвовать, это видеть! Я миллион раз говорила: возьми себя в руки, слезь с наркоты, займись чем-то стоящим. Просто вернись! Но ты не вернёшься. А я устала вытягивать тебя. Поэтому проваливай, Лили. Живи как знаешь. Но я больше не хочу быть за это ответственной. Роуз гнала меня. Она приняла меня, пятнадцатилетнюю, сбежавшую, заменила мне всех. А сейчас больше не хотела быть частью моей жизни. И я впервые поняла, что постепенно теряю всё. Из-за собственной никчёмности и из-за Криса. Нельзя как в болоте увязать в отношениях, отдавать себя кому-то без остатка. Я всегда этого избегала. Но стоило один раз проколоться – я пропала. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы встать и молча дойти до двери. И ещё несколько, чтобы покинуть место, то единственное место, которое когда-то было мне домом. *** – Интересно, он собирался нам сказать? Или так и предполагалось, что мы должны узнать обо всём из прессы?! В трубке звенят обвинения Дерека одно за другим. Нет ничего от его вечно невозмутимого тона. Лишь чистые эмоции и гнев сотрясают телефонные провода. – Почему ты на меня кричишь? Все претензии к нему, я сама не знала до последнего. А Крис всё-таки трус. Он взял и ничего не сказал группе. Как будто, так окажется проще. – Чёрт, прости. Это действительно не тебе мы должны предъявлять претензии. Просто... Просто скажи ему, чтобы перезвонил. Аппарат выскальзывает у меня из рук. Я, чуть шатаясь иду в спальню. Тёмная стена передо мной окрашивается пёстрые пятна. – Крис, тебе звонили! – Мне всё равно. И мне сейчас тоже, если честно. Завтра. Всё будет завтра. А сегодня мы не на этой планете. Я приваливаюсь к едва тёплой батарее и сползаю вниз. Крис осязается где-то рядом. – Я клялась, что не буду опять. Клялась, Крис... Почему? Мы ходили кругами. Раз за разом начинали по новой. – Не знаю. – Мы когда-нибудь умрём. Я не хочу умирать. Мысли в моей голове путаются. Роуз была права во всём. И, главное, в том, что поставила на мне крест. Я имела шанс начать сначала но я снова здесь, на полу, рядом с ним. – Ты не умрёшь. – Мне страшно! Я хочу выйти из этого ада, но не могу. – Я люблю тебя, Лил. Что? Я поворачиваю голову к нему, тратя на это, кажется, последние силы. Он выглядит дерьмово, наверное, как и я. Пот стекает по лбу, волосы спутались, губы приоткрылись в попытках поймать воздуха, а глаза лихорадочно блестят. Почему он сказал это? Я не думала, что когда-то услышу от него подобное. Почему именно сейчас, когда мы оба на самой грани? А потом я понимаю, что мне почудилось. Крис не говорил этого. Слышится шум воды в ванной, он там. Бред сливается с реальностью. Через туман героинового безумия я ощущаю одно: я самое глупое существо на земле. Крис дорожит мной и пускает в свой мир, но он никогда бы такого вслух не сказал. Это слишком для него. – Я тоже люблю тебя, Крис, – шепчу я в пустоту. Он не услышит. Может, когда-нибудь потом. Если будет это "потом".