Королева рок-н-ролла

В просторном светлом ресторане на первом этаже Brown's hotel народу было не слишком много. Всего лишь несколько изысканно одетых пар за столиками у окон и одинокий джентельмен в костюме, занявший место прямо у входа. Я сразу же заметила ожидающих меня. Играла приятная ненавязчивая живая музыка. Пианист на эстраде несколько лениво перебрал клавиши роскошного рояля. Стук моих каблуков разрезал тишину и умиротворение, царившие в прохладном помещении. Я уверенно двинулась сквозь ряды столов с белыми скатертями, к самому дальнему, до которого едва добивал дневной свет из высоких окон. – Привет, – поздоровалась я под прицелом неоднозначных взглядов трёх пар глаз, не медля, присаживясь и подзывая официанта, чтобы сразу заказать кофе. Вообще-то, встреча изначально была назначена не мне. Да только вот тот, кто должен был, на неё не явился. Час назад позвонил Чарли и сказал, что Крис не пришёл на общее собрание. И я не знала где он. Крис просто сбежал. Поэтому они попросили меня. Непривычно было собираться в ресторане фешенебельного отеля. Но, дело в том, что с самого нашего возвращения Дерек жил здесь. Он платил огромные деньги за номер, но ему было наплевать. Он не хотел обзаводиться домом. Так было проще. И поэтому теперь он обитал в этом великолепном отеле в районе Мэйфер, по соседству с Сохо. Вылетел из подвалов и дворов, что называется. – Я знаю, что вы злы на него, ребята. И, наверное, в полном непонимании, – кто-то должен был начать. – Я тоже была, если честно. Но потом, пожалуй, поняла его. Дерек удивлённо поднял брови. – Поняла? Может, поделишься? А то мы вот как-то совсем не понимаем. – Он думал о себе и только. Поэтому решил идти дальше. Группы существуют по несколько лет, а потом пути музыкантов расходятся – они начинают делать каждый свою карьеру. Это естественный процесс. Я говорила о том, что видела на множестве примеров. Ничто не вечно. Я пыталась оправдывать Криса. Да только, если честно, сама в эти оправдания слабо верила. – Он даже не обсудил это с нами, – разочарованно покачал головой Чарли. – Но он же не собирается насовсем уйти из группы... Просто временно займётся другим проектом... – Хватит нести чушь, – грубо осёк меня Билл, молчавший до этого. – Все здесь прекрасно понимают, что это значит. Крис настолько нас не уважает, что даже не соизволил явиться. Даже ты, его вроде как девушка, не знаешь, где он. Какого чёрта ты здесь распинаешься о превратностях музыкального бизнеса? Все всё знают. Но здесь вопрос именно в тактике поведения Криса. И он предатель. Дерьмо чистейшей воды. Мне принесли кофе. Я нервно отхлебнула, обжигая язык. Не хотелось думать так, как он говорит. Но что я могла противопоставить? Они трое смотрели на меня даже не с осуждением, а с жалостью. Потому что это я была вынуждена прийти сюда, когда он трусливо исчез, это я пыталась оправдывать его, хотя он даже не просил, ему вообще было наплевать. Жалко. Банально жалко. – В любом случае, – Дерек откинулся на спинку стула и расслабленно сцепил руки на столе, – стоит говорить даже не о том, что Крис подставил нас всех и махом уничтожил всё, чего мы добивались многие годы. Главное, что это ни коим образом ему не принадлежит, он не имел права. Вы знаете, парни. – Как не принадлежит? Он фронтмен группы и автор песен! – воскликнула я. Конечно, Крис не прав. Но Дерек сейчас несколько умалил его значение. На мою реплику он лишь как-то криво усмехнулся. Билл скривил губы. А Чарли опустил голову. – Она совсем не в курсе, – тихо вымолвил он. – Потому что она всего лишь сотая по счёту его подружка, – Билл глядел на меня, как на пустое место. Я раньше и не подозревала, как сильно ему не нравлюсь. Он всегда был нейтральным. Однако внешнее часто обманчиво. – Не в курсе чего? Я вцепилась в край стола. Странные намёки начинали напрягать меня. – Не в курсе того, почему с сольным проектом у Криса ничего не выйдет. Почему он без нас ничто. Почему ты самая большая дура, раз не замечала очевидного, – выдохнул Дерек. Я вдруг ощутила, что упустила нечто очень значимое. Он вдруг потянулся и взял моё руку в свою, крепко сжимая пальцы. Посмотрел чересчур нежно. – Бедная глупая девочка. Ты ничего не знала. А он, разумеется, не хотел говорить тебе. Потому что в чём-то ты беспринципная тварь, но эту его ложь бы обвинила. Ведь он лгал тебе очень долго. – Да о чём вы все?! – не выдержала я, не отнимая руки, цепляясь за неё, как если бы висела над бедной. Но Дерек убрал пальцы, отпуская меня. И позволил лететь в обрыв, жёстко проговаривая: – Крис не автор песен. Совсем нет. Я на секунду забыла дышать. Что это значит? Что за бред?! – Ну, он писал какие-то вещи вначале. Первые два альбома, в общем-то, его. То есть, там, конечно, была коллективная работа, но он хоть что-то делал, – сконфуженно дополнил Чарли. – А дальше... Ни строчки, ни ноты, признаться честно. Меня будто бы облили холодной водой. Основная часть успеха Fiery Phoenix – всё, начиная с третьего альбома. Лучшие концепции, известнейшие хиты. Криса считали гением за них. Я зажмурилась, мотая головой и совсем ничего не понимая. – Не может такого быть! Но как... Как тогда... Верно, я слишком давно не видела, как он что-то пишет. – Это был я, – произнёс Дерек, смотря на меня в упор. – Наркотики сгубили Криса. Многие, я в том числе, тоже в определённые периоды жизни употребляли. Но могли остановиться, когда что-то выходило из-под контроля, знать меру. А он нет. С некоторых пор он... Одним словом, он был постоянно обдолбанным. А группе надо было как-то существовать дальше. Всё до этого я во многом помогал ему писать. Но всё, начиная с третьего альбома, – целиком моя работа. Всё начало складываться. Обрывки мыслей и суждений, мировоззрение, идеи. То, что я слышала в словах Дерека, а потом в песнях. Это не он влиял на Криса, это он сам всё писал. Я не могла верить в такую крупную ложь. Но, тем не менее, не верить дальше было нельзя. Некоторое время висело напряжённое молчание. Я первая его нарушила: – Почему тогда... Почему вы все врали и... Я не могла сформулировать свои мысли, в голове всё путалось. – Деньги. Всё решают деньги, кукла. Для фанатов идолом и гением был Крис. Нельзя было резко дать им разочароваться в кумире – мгновенно бы упали его рейтинги, а вместе с ним и группы. Наша ошибка в том, что мы стали не Fiery Phoenix, а Крисом Блейком и его группой. Мы договорились сделать так, как сделали. Я, в отличие от него, никогда не стремился стать кумиром – мне не нужно лишее внимание. А он с радостью был нашим лицом. Наш успех – это он. Сами по себе песни без его образа не довели бы нас до таких вершин. В итоге, по нашему договору он отдавал мне в добавок к моей доли ещё тридцать процентов со своих гонораров. Мы все, в конечном итоге, забыли об истинном искусстве и поддались банальной человеческой жадности. А такому однажды приходит конец. Вот, видимо, и он. Крис не сможет без нас, а мы не сможем без него. *** Я в задумчивости смотрела на то, как он что-то увлечённо записывает в блокноте. Должно быть, размышления о новых планах. Или... Чёрт его знает. С определённого времени он перестал посвящать меня в то, что делает. Теперь я даже знала почему. Мне не хотелось говорить с ним об этом. "Привет, я, всё знаю", – прозвучит глупо. А, главное, к чему? В конце концов, меня это не касается. Это дело Криса, его совести, Дерека и группы. Которая висит на грани существования. А что будет дальше? – И каков твой план? – тихо поинтересовалась я, проходя в гостиную, на ходу скидывая пальто и опускаясь на диван рядом с ним. – У меня уже были кое-какие намётки. Постараюсь создать материал, который уже можно будет обрабатывать. Подумаем над концепцией. Да всё тоже самое, по правде говоря. Только тут меня ничто не будет ограничивать в полном самовыражении. Он говорил чересчур быстро, взбудораженно, размахивая руками. Я видела, что он уже не бывает совсем в себе. Его состояние теперь всегда было на грани. Он, должно быть, вообще плохо понимал, что вокруг происходит. Крис болен. Пора это признать. Он больше не тот человек, которого я знала. Но я продолжала цепляться за прежний образ. Потому что, если не будет его, что тогда останется? Я осторожно вынула блокнот у него из рук и отложила в сторону, перемещаясь к нему на колени и успокаивающе кладя руки ему на плечи. Заглянула в знакомые глаза. Осторожно коснулась уголка губ. – Крис, мне страшно, – неожиданно для самой себя призналась я. Мне сейчас было наплевать на его ложь, на группу, на искусство, на истину. Важны были только он и я вдвоём в этой комнате. – Я боюсь того, что с нами будет! Я рассталась с Генри потому что мы осознали, что дали друг другу всё что могли, исчерпали свои отношения и, в конце концов, между нами осталась только привязанность и привычка. Я смотрю на Энн и Джона, которые когда-то действительно чувствовали, а теперь они в браке и разбавляют начинающую душить их пустую жизнь наигранными ссорами, которые спасают их от окончательной рутины. Послушай... Мне действительно страшно. Ты самое необыкновенное, что было в моей жизни. И больше всего я боюсь, что однажды наши чувства растворятся в проклятом движении жизни. Действительно, что угодно может случиться. Я ощущала, что мы отдаляемся. У него свои дела и свои планы. А есть ли в них я? У него больше нет потребности всем со мной делиться. – Тише, тише, не бойся, Лил, – он обхватил моё лицо ладонями и посмотрел неожиданно осознанно. – Да, у большинства происходит так. Но у нас никогда подобного не будет. Обещаю. Возможно, всё закончится. Только не медленно зачахнет, а просто прервётся, так же ярко, как и вспыхнуло вначале. Знаешь... Это, конечно, звучит не очень оптимистично, однако в этом есть и некоторое спасение от никчёмности и исчерпанности, которые однажды поражают многих: подобные нам имеют очень мало шансов прожить долго. На этот раз он высказал то, о чём реально думал. Яркой вспышкой мелькнула между нами прежняя откровенность, а ещё обречённость одна на двоих. И я засмеялась как безумная. Потому что он был прав. Потому что мы попросту не успеем присытиться. Потому что наша любовь и страсть проживут вечно. Я смеялась, а он прижимал меня к себе, так крепко, как только возможно, но этого было отчаянно мало. Крис заткнул меня, прерывая сумасшедший хохот, целуя яростно, с тем же пылом, что и когда-то, но всё равно как-то по-новому. Мои руки заскользили по его спине. Мне так захотелось почувствовать его буквально каждым миллиметром тела внутри и снаружи. Мне казалось, что эта жажда будет всегда. Потому что сколько бы не было нам отведено времени – этого для нас мало. Мы завалились на диван. Я оказалась на нём сверху, позволила его пальцам касаться меня везде. И будто бы не мой голос выстанывал его имя. Не мой, потому что я уже не принадлежала себе. Я растворилась равномерно в каждой клетке его кожи. Между нами была уже не просто близость. Что-то больное. Сильнее героиновой зависимости. Я смотрела в ледяную голубизну его глаз и, кажется, могла прочитать всё, что было зашифровано в каждой прожилке. Но всё равно чувствовала неразгаданные тайны. Это так странно. Я знала его вдоль и поперёк, но продолжала с упоением листать страницы нескончаемого затянувшего меня с головой романа. Романа про человека, который, как оказалось, даже не гений в творчестве, а попросту тот, кто воспользовался чкзим трудом. Но отчего-то я, не отвернулась от него. Наверное, потому что не исчезло то, что привлекало меня и толпы фанатов. Может, харизма, может, умение казаться чем-то, когда ты ничто.