Потребности

Уиллу снится дом Ганнибала на берегу океана, выступающий утёс тонет во тьме. На этот раз их не преследует Дракон, они в этом месте только вдвоём. Ганнибал выходит из своей комнаты в красном одеянии, волочащийся по полу халат спадает с плеч, как пропитанная кровью простыня. Он весь светится изнутри, огонь полыхает в его зрачках. Ганнибал откупоривает вино цвета собственной мантии и облизывает губы. — Присоединишься ко мне, Уилл? На столе у окна расположена приготовленная нога Беделии, хоть её саму нигде не найти. За окном бушует шторм, океанские волны поднимаются всё выше, пока не начинают покрывать водой вершину скалы. Океан просачивается сквозь пол, заливает обувь, когда они в конечном итоге усаживаются за стол. Ганнибал с Уиллом сидят друг напротив друга, в дальнем конце стола видна неподвижная фигура Эбигейл, кровь из шеи яркой струёй бьёт в её пустую тарелку. Она улыбается, но когда открывает рот, из него вместо слов рвутся наружу крики. Ганнибал нарезает дымящуюся ногу. Он тянется через стол с вилкой в руке и подносит кусочек к губам Уилла. Тот принимает подношение и тщательно пережёвывает, смакуя. Эбигейл продолжает улыбаться и продолжает кричать. Вода теперь достигает лодыжек, ещё немного — и затапливает по колени. Стол плывёт, но Ганнибал с прежним усердием кормит Уилла с рук, и глаза его светятся пламенем. Дом распадается на части и поглощает Эбигейл, в свою очередь океан поглощает развалины. У Уилла с Ганнибалом отрастают плавники и хвосты, они кружатся друг напротив друга, словно играя с добычей, и цепляют друг друга рядами острых зубов. Так они занимаются любовью и так идут ко дну. Когда сон расплывается вокруг него, Уилл не сразу понимает, что находится в реальности.

***

Просыпается он на диване, бокал с недопитым вчерашним вином стоит на столике рядом и отражает отблески пламени в камине. Некоторое время Уилл просто наблюдает, как пламя окрашивает вино с красного в тёмно-багровый, превращает в океан крови, готовый влиться в его губы. Ниже пояса Уилл накрыт шерстяным одеялом, на кресле рядом он слышит мягкое дыхание Ганнибала. Уилл хочет встать, но тут же замирает, осознавая свою болезненную эрекцию, которая натягивает одеяло совсем неприличным образом. — Что тебе снилось? — Голос Ганнибала разрезает полутьму. — Снова море? — Вроде того. Ганнибал оказывается сбоку от Уилла ранее, чем тот вообще осознаёт его движение. Ладонь скользит от лодыжки Уилла выше, к колену, далее пальцы обвивают бедро. Глаза Ганнибала — такие же голодные огоньки, как и во сне. — Море, и ничего более? Улыбка Ганнибала — отчасти попытка показать зубы, отчасти подарить ощущение комфорта. — Ты был там со мной. — А сейчас я с тобой? Ладони Ганнибала скользят выше. Уилл прикрывает глаза. Он же обещал сам себе, что не допустит этого снова, что не будет этого позволять, но член так болит и ноет от желания, что пространство комнаты аж кружится перед глазами. — Позволишь? — спрашивает Ганнибал, задержав ладонь в том месте, где бедро переходит в пах. — Просто сделай это, — выплёвывает Уилл, и прежде чем он успевает сделать ещё хотя бы вдох, одеяло уже оказывается отброшенным в сторону. Так происходит всегда. Уилл извивается от желания, Ганнибал берёт его в рот и доводит до разрядки в полной тьме. Язык у него змеиный, источающий любовь и яд одновременно, завлекающий Уилла удовольствием и агонией. Ганнибал рывком стягивает штаны до середины бёдер и сразу же оборачивает свои искусные губы вокруг головки члена. Уилл толкается и выстанывает, сгребая пальцами волосы Ганнибала, а сам Ганнибал не тратит ни минуты даром, старательно заглатывая. Он глотает его как воздух, как воду. Как океан, поглотивший их обоих. Ганнибал сосёт, скользит и постанывает, и в голове Уилла невольно витают мысли, позволит ли Ганнибал трахнуть себя, вот только спрашивать подобное боязно. Боязно, куда именно заведёт их эта дорожка. Отбросив опасения и сомнения, Уилл полностью концентрируется на процессе, старательно трахая рот Ганнибала и наслаждаясь его покашливаниями и сдавленными стонами. — Ах! — выкрикивает Уилл, подходя к краю удовольствия настолько близко, что процесс становится необратим. Он оттягивает Ганнибала за волосы, пока тот не выпускает изо рта его член. — Позволь мне кончить на твоё лицо. Ганнибал благоговейно опускает веки и открывает губы, и слюна блестит на его подбородке в то время, как Уилл резкими движениями доводит себя до разрядки. В результате сперма забрызгивает не только губы и щёки, липкая жидкость остаётся даже на ресницах. Когда Уилл выцеживает последние капли, язык Ганнибала выскальзывает, чтобы попробовать вкус. Уилл так и остаётся лежать, будто бы его лишили всех костей, оставив только тяжёлое дыхание, Ганнибал же извлекает носовой платок, чтобы вытереть потёки, до которых не смог дотянуться языком. — Увидимся утром, — произносит он. Уилл кивает, не в силах даже дышать, исключительно молча наблюдая, как Ганнибал покидает комнату. Так обезличенно, － думает Уилл. Так отстранённо. И одновременно это именно так, как он хочет. После первого раза Ганнибал попытался его поцеловать, но после того, как Уилл отстранился с выражением шутливой брезгливости, больше не повторял попыток. Осталось только это — влажные минеты в ночной тишине. Прослойка в сэндвиче из снов и кошмаров.

***

Уиллу снится офис Ганнибала в Балтиморе, окна тянутся на километры вверх. Они пьют кровь из чаш, настолько же искривлённых, как морское побережье. Сейчас прилив, и каждый глоток проливается на колени, их ладони и рты влажные от кровавого пиршества. Ганнибал выглядит как чудовище с разветвлёнными рогами, длинная тёмная тень когтистыми лапами заключает Уилла в клетку. Он толкает Уилла на поверхность рабочего стола, и стол за мгновение превращается в лодку, со всех сторон окружённую водой. Море бурлит, и Уилл позволяет монстру ту форму любви, на которую он способен: рана на животе открывается под когтями подобно тянущемуся к солнцу цветку. А затем Ганнибал проникает в него, сливается с ним единое целое, и острые зубчики рогов последняя часть, которая выступает из их общего организма. Уилл дрейфует на лодке посреди бескрайнего океана с монстром, заключённым в его костях и плоти.

***

Утром Уилл так и просыпается на диване, брюки по-прежнему приспущены до бёдер. Он направляется сразу в душ и позволяет горячему потоку вымыть залежавшуюся боль из костей. Потом заматывается в халат и следует к кофемашине. Ганнибал уже на кухне, он наблюдает за Уиллом, пока тот блуждает между буфетом и кухонной стойкой, наконец усаживаясь посреди острова с дымящейся кружкой в руке. — Хорошо спалось? — Плечи затекли, — Уилл хмурится в чашку. — Я бы порекомендовал больше не спать на диване. — Вчера вечером ты говорил кое-что другое. Ганнибал делает глоток кофе. — Я говорил, что ты взрослый человек и сам способен принимать решение, где спать. Уилл хмурится и опускает чашку с такой силой, что кофе переливается через край. Капли тёмной жидкости стекают по стенкам и собираются у основания. — То, что было прошлой ночью… я не хочу, чтобы ты это делал. Ганнибал лишь ухмыляется. — Боюсь, тебе придётся быть более точным в своих формулировках. — Я не хочу, чтобы ты сосал мой член. Так лучше? — Вполне, — Ганнибал поднимается и идёт в сторону холодильника. — Что желаешь на завтрак? — У меня уже есть тост. Уилл жуёт свой тост в полном молчании и возвращается в комнату, оставляя в раковине грязную тарелку с чашкой. Он приводит себя в порядок, одевается и извлекает из комода давно скучающий там станок для производства приманок, затем достаёт крючки и перья. Усаживается за стол и принимается за работу. Но стоит только начать приматывать пёрышки к рыболовным крючкам, как в льющемся из окон свете приманки превращаются в волосы и кости. Уилл отбрасывает работу и прикрывает глаза, желая отогнать видение. Он думает о том, какой смысл в его прощении, если он никогда не сможет забыть? Оставляя приманки на столе, Уилл выходит во двор и проводит остаток дня, тщательным образом стараясь избегать Ганнибала.

***

Таким образом он доживает до вечера. После неловкого и по большей части молчаливого ужина Уилл возвращается в собственную постель и закрывает за собой дверь. Он раздевается и падает лицом в постель, потираясь о простыни в приступе возбуждения. Проводит языком по внутренней стороне шрама, вспоминает о наполнявшей рот крови. Кончает Уилл, вспоминая о божественной силе, наполнявшей его во время убийства Дракона. Последний раз, когда они пировали чужой плотью. Он засыпает, даже не вытеревшись, и в эту ночь его кошмары бесформенные, а воздух густой от криков.

***

— Так не работает, — жалуется Уилл следующим утром. Ганнибал просто выжидающе смотрит в ответ. — Я зол на тебя. Или на себя. Или… — он обхватывает голову руками, громко вздыхая и подыскивая несуществующие слова. — Полагаю, нам нужен сеанс психотерапии. — Консультация для пар? — Мы ведь не… Ну да. Нечто подобное. — Но мы находимся не в том положении, чтобы обратиться за помощью к посторонним. — Я знаю. Возможно, мы в ней и не нуждаемся. Мы ведь можем просто… поговорить. Как бывало ранее. В противном случае я так и буду ходить вокруг и около своей ненависти к тебе и к самому себе тоже. Ганнибал обдумывает предложение, тщательно изучая лицо Уилла. — Я соглашаюсь при одном условии: ты будешь отвечать на мои вопросы честно, и я также последую твоему примеру. И ещё — никаких запретных тем. — Договорились. Ганнибал улыбается. — Договорились.

***

После обеда они сидят на траве на заднем дворе дома, солнечные лучи пробиваются через покрывало облаков и ветви деревьев, вырисовывая на коже причудливые узоры. — С чего начнём? — спрашивает Ганнибал. Уилл делает вдох. — Ты всё ещё размышляешь о том, чтобы убить меня? — Нет. — Но размышляешь о том, чтобы съесть меня? Ганнибал сжимает ладонью травинки. — Мне любопытно, каков ты на вкус. Но, полагаю, отчасти моё любопытство уже удовлетворено. — Почему ты… Ганнибал поднимает ладонь, обрывая его речь. — Вообще-то моя очередь спрашивать. Уилл кивает. — Ты всё ещё размышляешь о том, чтобы убить меня? — Я размышляю, что, возможно, гораздо лучшим был бы мир, в котором мне удалось бы убить нас обоих. Ганнибал обдумывает его ответ, складывая руки на коленях. Терпеливо ждёт следующий вопрос. — Почему тебе нравится… удовлетворять меня ртом? Ганнибал ухмыляется. — Неужели тут на самом деле требуется объяснение? — Учитывая твою склонность к манипуляциям — да. — Признаюсь, что мысль о контроле над тобой весьма привлекательна. Но контроль — это река, которая течёт в обоих направлениях. Но на самом деле мне нравится делать тебе приятно ради самого процесса, — Ганнибал на минуту замирает, задумавшись. — Тебе ведь приятно, когда я делаю это? — Более чем приятно. Минеты вообще приятная вещь. Я привлекаю тебя в сексуальном плане, или же это какая-то замаскированная игра? Ты никогда не просил меня об обратной услуге. — Ты никогда не предлагал, а я и не думал принуждать тебя. Иногда я кончал от самого ощущения тебя в моём рту. В другие разы доводил себя до разрядки позже, смакуя твой вкус на своём языке. Где-то вдалеке каркают вороны: передают друг другу новости о возможной добыче или опасности. Уилл рассматривает сидящего на траве Ганнибала, в брюках и мягком свитере тот выглядит изысканным и элегантным. Солнечный свет бросает блики на его волосы, и Уилл не в состоянии думать ни о чём ином, кроме как любоваться его красотой. — Почему ты выбрал столько месяцев оставаться здесь, со мной, взращивая собственную злобу? — То, что я не могу жить без тебя, вовсе не свидетельствует о том, что жить с тобой мне нравится. Ты бы убил меня при попытке бегства? Огонёк в зрачках Ганнибала сверкает жёлтым в отблесках послеполуденного солнца. — Нет. А ты попытаешься сбежать? — Нет. Они просто сидят и смотрят друг на друга, слушая, как лёгкий ветерок шелестит листьями на деревья. Приближается лето, и воздух становится всё теплее с каждым днём. — Ты бы позволил мне трахнуть тебя, если бы я попросил? — спрашивает Уилл, хоть ответ ему уже известен. — Да. А ты хочешь? — Сложно сказать однозначно. Ганнибал одаривает его взглядом, который возвращает их во времена их общения в Балтиморе. Когда из-за собственной нерешительности Уилл оказался поделён на две части. — Я полагал, ты перерос подобную мелочность. Скажи мне, ты будешь таким же нерешительным, когда дело дойдёт до того, чтобы отнять чью-то жизнь? — Сейчас моя очередь, — сообщает Уилл. — Ты хочешь, чтобы мы отняли чью-то жизнь вместе? — Жизнь Беделии я сохранил только по твоему указанию. Уилл отвечает Ганнибалу пристальным взглядом и полуулыбкой. — Это ведь не ответ на мой вопрос. — Иль Монстро и Чесапикский Потрошитель будут бледной тенью того, чем мы могли бы стать вместе. Уилл откидывается на траву и поворачивает лицо в сторону Ганнибала. — Возможно. Спроси меня ещё что-нибудь. — Почему ты не хочешь, чтобы я сосал твой член? — Не только ты склонен к манипуляциям. Возможно, это единственное, чего я могу тебя лишить. Ганнибал улёгся рядом с ним на траву. Они смотрели на усыпанное тучами небо, виднеющееся между скелетоподобных ветвей. — Лишая чего-то меня, ты лишаешь этого и себя тоже. Раз уж ты выбираешь оставаться здесь со мной, полагаешь, в этих ограничениях есть какой-нибудь смысл? — Моя очередь. — Уилл усмехается. — Я не знаю, есть ли в этом смысл. Я просто не могу прекратить думать про всё то дерьмо, которое ты заставил меня пройти. Не могу хотя бы прекратить видеть сны. — Аннулируешь своё прощение? — Прощение выплачивается сразу. Не подлежит возврату и обмену. Ганнибал уже смотрит на Уилла в тот момент, когда Уилл оборачивается, чтобы взглянуть в его сторону. — Поэтому у нас не остаётся иного выбора, кроме как найти компромисс. Ганнибал накрывает ладонь Уилла своей. Уилл подёргивает пальцами, раздумывая над тем, что отдёрнуть руку. Вместо этого он закрывает глаза и переплетает их пальцы. Некоторое время они лежат неподвижно, вдыхая тёплый воздух и наблюдая за переплетением ветвей на фоне неба.

***

Когда ужин оканчивается, Уилл вжимает Ганнибала в стол. — Я хочу, чтобы ты отдрочил мне. Глядя при этом в глаза. — Прямо сейчас? — Прямо сейчас. Не глядя, Ганнибал протягивает руку вниз и на ощупь расстёгивает ширинку Уилла. При этом они ни на секунду не прерывают зрительный контакт. Уилл стягивает брюки вниз вместе с бельём, а Ганнибал трижды плюёт на ладонь, хоть в этом нет никакой потребности — член Уилла и так сочится смазкой. У него стояк с того самого момента, как только Ганнибал прикоснулся к нему. — Не вздумай отворачиваться, — выстанывает Уилл. — Я хочу видеть тебя. — Я хочу, чтобы ты видел нас обоих. Вместе. Мои глаза, как отражение твоих. Уилл со всей силы сжимает край столешницы, налегая на Ганнибала так плотно, чтобы почувствовать вкус вина на его губах. Не сдерживаясь, он толкается в обвивающую его ладонь и при этом старается держать глаза открытыми. — Я вижу себя, — шипит Уилл. — И это пугающее зрелище. — Тебя пугает, что я люблю тебя? — Да. — Почему? Уилл плотно захлопывает глаза. Ганнибал с силой сжимает его подбородок, пока тот снова не открывает их. — Потому что я тоже люблю тебя. Нам обоим было бы проще без этих чувств. — Но они уже есть. И я не желаю отрицать их. Во время оргазма Уилла пронизывает ослепляющее удовольствие, а сперма забрызгивает рубашку Ганнибала. Уилл падает в его объятия, пока Ганнибал сцеживает его до последней капли. Их сердца бьются в такт настолько громко, что их шум напоминает цокот копыт по мостовой. Эрекция Ганнибала сквозь ткань брюк задевает обнажённое бедро Уилла. Уилл прижимается грудью к груди Ганнибала, при этом неловко расстёгивая его брюки и освобождая член. Ганнибалу для разрядки хватает трёх уверенных толчков, и вот его сперма также забрызгивает пальцы Уилла. Закончив, Уилл падает на ближайший стул с блаженной улыбкой, и он никак не в состоянии отвести взгляд от такого же удовлетворённого Ганнибала.