Female Robbery

      — Нас много, ты — один, — голос вторит вибрациями, и телепатия жадно ловит эхо волн; и крепкие воины, и сам король, младые дети, эденийские служанки, босяки-оборванцы — уцепились зубами в свои оковы, руками друг за друга — и заряжают в землистой руке зелёный залп чистой энергии.       Ответом — удар молота, да такой, что дрожат шипы Ямы.       — Не смеши меня!       Они умрут — оба, надежд не питают. Кенши сильнее мука — услышать смерть соратника, только затем — самому. Ради светлого будущего.       Душам больно — обоим.       «Мы скоро увидимся, друг мой. Дай же перед этим достойный бой»       Я не хочу — терять — пожалуйста, кричит в Кенши что-то жалкое — не договаривает. Наверху у Ермака иссякли силы, и они оба плюются кровью, преклонённые. Земля ноет, тоже хочет крови.       — Ты жалок! — ударом молота хрустит челюсть и хрустит сердце…       «Мы тоже не хотим. Такова судьба»       ...и хрустит сердце — чужое, у самого уха, с грудной клеткой вместе.       Кенши в этот момент будто прозревает: видит и шипы, и затухающий зеленый в глазах и руках, и кровь, и белую круглую луну, и издевательски синее небо, и бархат красной пряжи, набрякающий кровью.       «Мы — Ермак»       Кан смотрит вниз, замечает мечника. Сенто заливает одержимо-красным, пожирает душу Кенши — все равно ему больше не нужна.       — Мы — Ермак, — вздох, тихо, себе под нос.       Бой начался.