Запретное влечение

      Движение, слишком быстрое для обычного зверя, прорезало густую тишину уснувшего леса. Ветки с треском сгибались и ломались под натиском, а взвихренная листва смешалась с поднятой пылью, оседая позади. Зверь мчался вперед, не видя своей цели, но чувствуя ее с точностью инстинкта, глубоко заложенного в его сущность. Манящий, почти гипнотический аромат фиалок, смешанный со сладостью сливок, витал в воздухе, будто зов судьбы. "Найти и овладеть" — инстинкты сжались в тугой клубок, подчиняя себе его разум. В этот момент мир раскололся на две части: "до" — когда этот запах был всего лишь воспоминанием из далекого детства, и "после" — когда он стал смыслом жизни, движущей силой, маяком, освещающим путь в темноте.       Вскоре вдалеке показался просвет — граница леса, таящая за собой нечто большее. Сердцебиение ускорилось, превращаясь в стремительно нарастающий барабанный бой, эхом раздающийся в ушах. Цель была уже так близка, что казалось, стоит лишь протянуть лапу. Зверь облизнулся, предвкушая момент, когда обретёт желаемое, и с новой яростью рванул вперед. Ещё мгновение, рывок сквозь кусты, прыжок через каменную стену. В нос разом ударил резкий запах кофейных зерен, который на мгновение выбил его из состояния гипноза, словно холодная волна, пронзившая сознание. Но крики людей, раздавшиеся вокруг, сосредоточили его на цели. Он прищурился, стараясь привыкнуть к резкому свету, огляделся и нашел ее.

***

      То был поздний осенний вечер, и её, как назло, угораздило поселиться в этом старом отеле, недалеко от границы территории волков. Но откуда ей было знать, что этот день обернётся катастрофой? Она всегда старалась не нарушать границы, оставалась на нейтральной территории, ведь лес — это территория волков, и они строго охраняют свои земли. Сегодня, в последний день пребывания здесь, она не смогла устоять перед соблазном насладиться живописным закатом и изобразить его на холсте. Красота природы, сияющая в последних лучах солнца, вдохновляла её, заставляла забыть обо всём, погрузиться в процесс рисования. Сейчас она сидела за столиком, аккуратно покрытым скатертью, пила ванильный капучино и мысленно проклинала необходимость скрываться среди смертных.       Каждый месяц ей приходилось покидать Сумеречные леса, коротать эти три дня вдали от клана, от своего народа. До совершеннолетия оставался всего месяц, но ожидание было невыносимым. Ей надоело быть между двумя мирами, но она не могла ничего с этим поделать. К тому же, это неприятное тянущее чувство в животе усиливало её раздражение. Кира вздохнула и снова вернулась к десерту, надеясь, что сладкое сможет хотя бы немного утолить внутреннюю жажду.       Нейтральная территория обычно была безопасна, и Кира не боялась находиться здесь. Волки не покидали свои владения, и она уважала границы. Всё шло своим чередом, пока её покой не нарушила женщина, налетевшая на стол и перевернувшая чашку. Кофе расплылось по белой скатерти, и Кира раздражённо нахмурилась.       — Какого беса?! — вырвалось у неё.       Она уже собиралась высказать недовольство, как заметила, что люди вокруг начали в панике разбегаться. Кира встала и, обернувшись в сторону леса, замерла. К ней приближалась огромная тёмная фигура. Янтарные глаза сверкнули в свете фонарей, и зверь с хриплым рыком начал двигаться в её сторону. Каждый его шаг был мощным и разрушительным: зверь, не замечая преград, отбрасывал столы и стулья, как игрушки. На мгновение страх сковал её, но вскоре здравый смысл вернулся. Кира поняла, что граница леса больше не защищает её.       Она резко отвернулась, раскрыла крылья и попыталась взлететь, но зверь был быстрее. С громким хрустом лапа обрушилась на её крыло, ломая его как тростинку. Боль пронзила тело, заставив закричать. Она рухнула на землю, подняв облако пыли и сухих листьев. Оборотень, склонившись над её телом, принюхивался, его горячее дыхание обжигало кожу. Игнорируя боль, Кира перекатилась на спину, и замахнувшись оставила на его морде кровоточащие полосы.       Этот удар вызвал у зверя лишь ярость. Огромная конечность обрушилась на голову, и всё погрузилось во тьму.       Когда она пришла в себя, её раскачивало, подбородок бился о грубую, покрытую шерстью поверхность. Мир вокруг проносился мимо размытыми пятнами травы и деревьев. Голова раскалывалась от боли, тело было словно свинцовое. Сил хватило лишь на одно осознание: её несут. Но куда — она не знала. Боль и усталость овладели телом, и Кира снова провалилась в сон, решив, что побег придётся отложить. Сейчас ей оставалось лишь ждать, когда тело восстановится, а силы вернутся.