Запретное влечение

      Кира сидела на холодном полу, чувствуя, как грубые кандалы сковывают её запястья и щиколотки. Её взгляд блуждал по комнате, пропитанной атмосферой юности и беззаботности. В углу стояла электро-гитара, стены украшали постеры Nirvana, «Звёздные войны» и Overwatch. На столе, у окна, виднелся мощный игровой компьютер, рядом валялся футбольный мяч, а на гвозде висели боксерские перчатки.       Казалось, здесь живёт обычный человек, увлечённый спортом и музыкой. Но этот уют контрастировал с её положением. Кира сжала зубы, чувствуя, как холодный металл врезается в кожу, оставляя кровавые следы. Её сердце сжалось от унижения и злости. Внутренний голос кричал о несправедливости ситуации, но внешне она старалась сохранять хладнокровие. Она давно оставила попытки высвободиться, поняв, что наручники не поддаются. Эти оковы были не простыми и блокировали её способности, не давая ранам затянуться.       Мягкая кровать, на которой беззаботно спал оборотень, казалась издевкой. Он дрых с тех пор, как она пришла в себя, несмотря на её шумные попытки вырваться. Но что больше всего её беспокоило — это неспособность регенерировать. Такие оковы сейчас популярны, и судя по отсутствию разъема для ключа, только хозяин может их снять.       Кира перевела взгляд на дверь напротив, затем на дверь в углу комнаты. «Одна из них должно быть выход. А другая?» — задалась вопросом она. Свет за шторами намекал на приближающееся утро. «Чёрт возьми, как он смеет?!» — разрывалась она внутри. Этот зверь так её унизил, хотя она не нарушала ни одного закона.       Когда первый луч солнца коснулся спящего оборотня, он поморщился и зашевелился. Поднявшись с кровати, парень не спеша оделся, но вдруг замер, уловив что-то носом. Он наклонился и их взгляды встретились. Кира замерла. Парень был её ровесником, но его растерянное выражение давало понять, что он сам не до конца понимал, что происходит.       Оборотень подошёл ближе, упал на колени перед Кирой и, бросив взгляд на наручники, пробормотал:       — Черт возьми, прости... — голос его дрогнул, и он осёкся. — Я не хотел... — «...это все полнолуние...»       На мгновение, Кира почувствовала вспышку облегчения, но тут же заглушила её. Губы скривились в презрительной усмешке, когда он коснулся наручников.       Словно в трансе, он провёл когтем по металлическому кольцу, и оно с тихим звоном раскололось. Но прежде чем он успел осознать, что произошло, Кира ударила его кулаком в лицо. Парень схватился за нос и сдавленно охнул. Кира, растирая запястье, презрительно процедила:       — Животное! — выдохнула она сквозь зубы, её голос был полон презрения и ненависти, как будто она плюнула в лицо своему похитителю.       Как только первая пара наручников упала, оставшиеся цепи безвольно рухнули на пол. Кира подняла руки, наблюдая, как медленно затягиваются кровоточащие раны. Ей срочно нужно поесть.       Парень, вправив нос, резко вскочил:       — Ты не человек, — произнёс он со смесью вопроса и утверждения.       — До тебя дошло, поздравляю, — закатив глаза, Кира направилась к двери.       — Не советую, — парень нахмурился. — Снаружи пара сотен оборотней. Это ведь не входило в твои планы? — Кира остановилась, рука её замерла на ручке двери. — Не знаю, кто ты, но если выйдешь сейчас, далеко не уйдёшь.       — Придурок! — развернулась она с жаром. — Ты притащил меня в собачий питомник?!       Парень сдержанно вскинул брови. Его спокойствие, несмотря на шквал ругательств, который она обрушивала на него, удивило бы многих оборотней. Когда поток брани иссяк, он наконец заговорил:       — Закончила? Теперь я пойду проверить обстановку снаружи. А ты оставайся здесь и не высовывайся.       — Мне нужно в ванну, — пробормотала Кира, отводя взгляд.       — Чего?       — Ванна! Где здесь ванна, ты, чертов сукин сын?! — крик разнесся по комнате, как удар хлыста, глаза метали молнии, а голос звенел от ярости.       Парень резко заломил её руку за спину. Кира тихо зашипела от боли, чувствуя, как напряжение пронизывает всё её тело. В глазах мелькнула паника, но она быстро взяла себя в руки, пряча боль за маской ярости.       — Слушай сюда, — его голос был тихим, почти шёпотом. — Я не животное, не собака и уж точно не сукин сын. Поняла? — Он говорил это, склонившись к её уху, и в его тоне звучала звериная угроза. — Не смей называть меня так.       — А как мне тебя называть? — огрызнулась Кира, чувствуя, как он сдавливает её руку.       — Артем.       — Мне нужно в ванну, Артём, — стиснув зубы, прошипела она.       Удовлетворённый, Артём отпустил её и сказал:       — Понимаешь, тут такое дело... — он замялся. — Я не знаю, кто ты такая, а ты просишь пустить тебя в мою ванную. — Он отрицательно покачал головой, словно не мог поверить в абсурдность ситуации.       Кира сжала кулаки, но взяла себя в руки.       — Моё имя Кира. Этого достаточно?       — Пока что — да, — усмехнулся Артём и открыл дверь, о которой Кира гадала всё это время. В комнату хлынул солнечный свет, осветив белую плитку ванной. Кира фыркнула и, не говоря ни слова, прошла внутрь.       — Только недолго, — бросил ей Артём вдогонку.       Дверь громко хлопнула перед его носом, и штукатурка вокруг слегка осыпалась. Артём отвернулся, раздув щеки, и покачал головой. Никогда он не встречал таких дерзких девчонок с таким грязным языком.       Но все же, прежде чем уйти, он решил оставить ей вещи для переодевания. Как бы там ни было, она была гостем, и он обязан соблюсти правила гостеприимства, чтобы хоть как-то загладить вину за содеянное.       Кира, стоя перед зеркалом в ванной, с ужасом смотрела на своё отражение. Тёмные волосы свисали грязными сосульками, а с виска тянулась засохшая полоска крови. Она провела пальцами по коже, чувствуя каждую царапину и синяк. Внутренний голос, который она старательно заглушала всё это время, начал звучать громче: «Как же ты докатилась до этого? Кто ты теперь — охотник или жертва?» На запястьях, локтях и коленях цвели кровавые пятна, одежда была порвана и вся в грязи. Её пальцы дрожали, когда она сбросила лохмотья на пол. Ей хотелось кричать, разбить зеркало, но вместо этого она только глубоко вздохнула, стараясь подавить гнев. Гнев на Артёма, на себя, на весь этот чёртов мир. В мыслях мелькнуло: «Он просто щенок. И всё же он победил. Поймал меня в ловушку, как зверька. Нет, хуже — как игрушку». Когда она аккуратно стянула нижнее белье и сложила его в раковину, на неё нахлынула волна отвращения к себе. «Какая же ты жалкая... Грязная, слабая... Но это ненадолго. Я покажу ему, кто здесь на самом деле хищник». В голове начали формироваться планы побега, способы отомстить и восстановить свою силу. Но глубоко внутри, где-то под всеми этими мыслями, затесался страх. Страх, что её поймают снова, что она окажется ещё слабее, чем сейчас.       В этот момент в дверь постучали. Кира подскочила и, опомнившись, заперла замок.       — Чего?       — Там на кровати полотенца и вещи, — донёсся голос Артема. — Я вернусь через полчаса.       — Ладно, — буркнула она в ответ.       Кира огляделась и заметила прямоугольное углубление в стене над унитазом, где лежала макулатура. Она быстро стянула нижнее белье, вырвала лист из первого попавшегося журнала, потянула за веревочку между ног и аккуратно завернула тампон, прежде чем пройти в душ.       Артём, уже собираясь уходить, внезапно остановился. Ноздри его дрогнули, уловив слабый, но знакомый аромат, от которого внутри что-то перевернулось. «Что это?» — мелькнуло в его голове, но ответ не приходил. Всё, что он знал, — этот запах будил что-то древнее и дикое в нём, заставляя зверя внутри поднять морду. Это было как зов, на который он не мог не откликнуться. Он старался подавить это чувство, пытаясь вернуть себе здравость, но инстинкты оказались сильнее.       Артём вернулся в комнату, его движения стали неуверенными, почти механическими. Он подошёл к двери ванной и замер, чувствуя, как зверь внутри него начинает брать верх. «Просто проверю, что всё в порядке», — пытался он убедить себя, но знал, что это не так. Взволнованный, он дождался звука душа и, осторожно просунув коготь в замочную щель, повернул замок. Щелчок был слишком тихим, чтобы Кира могла его услышать за струями воды.       Тихо прокравшись внутрь, Артём почувствовал, как горячий пар окутал его, временно притупив его восприятие. Но даже это не могло полностью заглушить аромат, который всё ещё витал в воздухе, хоть и начал исчезать под воздействием горячего пара. С каждым вдохом он чувствовал, как этот едва уловимый запах вызывает в нём первобытные чувства, заставляя зверя внутри поднять голову. Он почувствовал себя растерянным, не понимая, почему этот запах так на него действует. Его взгляд упал на раковину, где лежало нижнее белье Киры. Всё в нём протестовало против того, что он делал, но зверь внутри уже взял верх. Он схватил её вещи, ощущая их тепло, и поспешно вышел, заперев дверь за собой.       Уже оказавшись за порогом, Артём почувствовал, как здравый смысл возвращается к нему. Он опустил взгляд на то, что держал в руках, и понял, что пересёк границу. «Что я делаю?» — прошептал он себе, но ответа не было. Только слабый голос зверя внутри твердил, что это правильное решение.