Irresistible pull

Решив, что нынешний внешний вид никак не соответствует подобной встрече, Чонгук все же заезжает домой. Хотя, по большей степени, ему абсолютно все равно, что о нем подумали бы совершенно незнакомые ему люди, которые так стремительно хотят стать частью его семьи. За внушительную сумму, кстати говоря. Впрочем, от этого не легче. Появляться на этой встрече ему совершено не хочется, вступать в брак – тем более. Но в таких ситуациях, когда ты добровольно идёшь против своей воли и желаний, есть одно «но», в случае Чонгука, это самое «но», просто грандиозное. Он наконец получит «благословение» отца на вышестоящую должность. Чонгук уже как полгода мечтает стать генеральным директором дочерней компании отца, и отправить этого старого, вечно всем не довольного, господина Квона на пенсию. К слову, отец Чонгука ни на какой компромисс не шёл, какими бы успешными не были новые достижения его сына в своей деятельности, он твёрдо стоял на своём, мол, вот возьмёшь себе кого-нибудь в мужья, значит готов взять бразду правления в свои руки. И никак иначе. Чонгук тогда долго ругался, пытался вразумить отца, говорил, что глупее в жизни ничего не слышал, что женитьба не показатель, что семья и работа не должны идти рука об руку. Бестолку, просто бесполезно, весь этот трёхчасовой монолог Чона не был оценён никем, кто его слышал. Всю жизнь альфа уважал отца, всегда считал правильными его методы. Даже то, что Чонгука не поставили сразу во главу хотя бы дочерние компании, как многих его друзей их отцы - он ценил. Много работал, вникал, ставил себе цели и достигал их. Все четыре года помимо учебы в университете, он параллельно, верно шагал к должности, которую он действительно заслужил… И что в итоге? Женитьба? И эта семейка Ким так вовремя появилась... Прям вау. Оставив свой бумер на подземной парковке вместе с водителем, альфа нажал на кнопку лифта. Он прибыл спустя несколько секунд: двери открылись и оттуда показался довольно привлекательный парень с иссиня-чёрными волосами. На вид ему около двадцати пяти лет, одет он в строгий чёрный, классический пиджак, и такого же цвета водолазку. Как всегда приталенные, слегка зауженные брюки и, до блеска начищенные, кожаные ботинки. Секундой назад недовольное и заспанное лицо сменилось на угрюмое и сердитое. Чонгук измученно закатил глаза, так и стоя на месте, а парень сделал шаг вперёд, покидая лифт. Посмотрев на наручные часы, что изящно смотрелись на его запястье, он слегка ухмыльнулся. — Мой жених что-ли? Может, свадьба моя? Почему я вообще должен участвовать в этом цирке, — парень театрально выдохнул, и приложил тыльную сторону ладони ко лбу. — И вообще, какого черта ты опаздываешь? — сказал, нахмурив брови. — Хосок, давай ты не будешь драматизировать, окей? Что ты за человек вообще? Сначала называешь свадьбу цирком, а потом принимаешься отчитывать меня, что я опаздываю. В самом деле, — Чонгук тяжело вздохнул и положил руки на плечи своего родного брата. — Я сейчас быстро переоденусь, а ты пока в машине подождёшь, идёт? — Чонгук зашёл в лифт и нажал на кнопку. — Надеюсь напоминать о том, чтобы ты помылся, не стоит? Воняешь сразу тремя омегами. На это Чон лишь ухмыльнулся, поднимая два пальца вверх в немом жесте, говоря, мол: «Двое. Их было двое». Двери лифта закрылись и унесли альфу на сорок пятый этаж, в его пентхаус.

***

Хосоку долго ждать не пришлось, спустя двадцать минут он уже видит своего брата, наспех застегивающего пуговицы на пиджаке. Садясь в машину, Чонгук приказывает выдвигаться в офис, и, посмотрев на красующиеся на запястье золотые часы «Rolex», добавляет: — Не доедем до офиса в течении 10 минут, уволю. — Тише, тише, мы не на бугатти, чтобы так гнать, доедем за двадцать минут, на сколько я знаю, отец сам еще на встрече, так что думаю, их семью предупредили, должны успеть, — Чонгук, от облегчения, громче чем хотел, выдыхает. — Я, честно, и не думал, что ты так познакомиться спешишь, — говорит сквозь смех Чон старший. — Смешно? — повернувшись к брату, раздраженно спросил Чонгук. — Раньше сказать нельзя было? И вообще, почему сына два, а отдуваться должен я один? Пожалуй поговорю с отцом на эту тему. Думаю, и на тебя управа найдётся. Не найдется. Чонгук прекрасно знает, что отцу проще расшибиться в лепешку, нежели заставить Хосока делать что-то против его воли. Чон младший всегда искренне не понимал, какого хрена так происходит. Старший в любимчиках ходит? — Да брось, — откинувшись и вальяжно раскинув руки по обе стороны сиденья, проговорит Хосок. — Все мы прекрасно знаем, что каждый из этого союза вынесет для себя выгоду, а в особенности ты. Отец вот, наконец, исполнит свою давнюю мечту: окольцевав хотя бы одного сына. Я, скорее всего ненадолго, но отделаюсь от его предложения стать главой в финансовом отделе. Ты же, убьешь двух зайцев одним выстрелом: станешь генеральным директором, так же, тебе отойдёт несколько земель, за которые так отчаянно боролся почтеннейший господин Чхве, будь он неладен. Господину Киму же, разморозят все счета, он сможет снова заниматься своим делом, а у его сына… Ах да, тут загвоздка, маленькому и бедному Тэхену, я могу только посочувствовать, придётся жить с таким чурбаном, как ты, — Чонгук хотел было возразить, но Хосок продолжил. — Даже не спорь, Чонгук. Уверен, ты даже не интересовался о парне. А я тебе расскажу, Ким Тэхён, 18 лет, недавно... — Надеюсь, хотя бы симпатичный, — все же перебил брата Чонгук. — Не представляешь насколько. Шатен ухмыльнулся. — Сомневаюсь, что он вписывается в мои стандарты. Восемнадцать, говоришь? Спасибо хоть совершеннолетний, — немного задумавшись, добавил: — Жениться в ближайшее время, я, конечно, не собирался, но всегда точно знал, какой омега должен быть со мной, и уж точно не мечтал видеть рядом с собой меркантильную малолетнюю шлюху, — заметив недоумение на лице Хосока, тот объяснил: — Я сужу объективно. Ну что хорошего могли дать ему родители, которые буквально продали его, дабы вернуть хотя бы часть своего состояния? Маленький, невоспитанный и стопроцентный эгоист, — альфа посмотрел в зеркало заднего вида, бросил мимолетный взгляд на брата и покинул салон автомобиля, остановившегося рядом с главным входом в офис.

***

— Да просыпайся ты уже, — дубася подушкой омегу, говорит Чимин. — Если сейчас же не встанешь, я позову твоего отца, вот уж уверен, он так нянчиться с тобой не будет, — перестав стягивать одеяло с Тэхёна, Чимин ждал хоть какой-нибудь реакции. — Нахер ты пришёл? Кто тебя вообще пустил? — сонно пробормотал Тэхён. — Тебя в счастливую жизнь провожать, зачем же ещё, — сел на край кровати блондин. — Скорпион сегодня в марсе. — Что? — Звезды не врут, бро. — Че? — Пиздец, вот что. Никакой счастливой семейной жизни. Инфа сотка. Не благоприятный день для новых знакомств у козерогов. Чувствую, я сегодня дома посижу, дабы ни на что не нарваться и сохранить свою прекрасную задницу в целости и сохранности. — С каких пор в тебе проснулся дар ясновидения? — Это астрология, тупень, — наконец поднявшись с кровати, сказал Тэ. — Как будто твои поправки изменят факт того, что ты сегодня встречаешься с ним, — как ни в чем не бывало произнёс блондин, не заметив как Тэхён в миг поник. — Я пойду, попрошу принести нам кофе, начни приводить себя в порядок.       С ним. Об одной мысли о нем, Тэхён не знал куда деться. Хотелось сбежать, исчезнуть, испариться. Омега полон обиды и отчаянья. А какие ещё должен испытывать чувства восемнадцатилетний омега, которого лишают права выбора, насильно выдавая замуж? Чимин рассказывал о альфе, что он богатый ублюдок и вообще кажется мерзавцем. «Не самое лучшее сочетание для альфы, с которым придётся жить», — усмехнулся тогда про себя Тэхен. После того, как омега узнал какой ценой его отцу удалось избежать кризиса в компании, омега долго бранился, клялся сбежать, ненавидеть отца, говорил, что готов жить как обычный человек, без всех «цацек», но все тщетно. Отец слишком строг и не преклонен. Тэхен не спал сегодня. Слышал, как машина отца выезжала с особняка, как Чимин пришел и нарушил спокойствие всех работников дома своими указаниями. Знает, понимает, но принимать, что тот самый день настал, не хочет. Думал, пока не проснётся, пока не покинет свою кровать, этот злосчастный день не начнётся. Начался. Подойдя к окну, что открывало вид на сады, Тэхен распахнул его, полной грудью вдыхая последние минуты свободы, хотя была ли она у него когда-нибудь? Это все слишком. Спрашивает, сам не зная у кого за что все это? В Бога давно не верит, но сам на небо смотрит, ответа ждёт – не получает. Закрыв окно и грустно улыбнувшись, идёт в ванную, параллельно душа в себе желание просто утопиться.