Irresistible pull

— Тэхен, прошу, только не плачь, — бросается к другу Чимин. Тэ­хен так и си­дит на сво­ей кро­вати, с мес­та не сдви­нув­шись. Боль­но. Он буд­то пос­ледни­ми сло­вами, не­об­ду­ман­но бро­шен­ны­ми Чон­гу­ком, при­дав­лен. — По­чему я прос­то не ска­зал ему прав­ду? — Тэ­хен, он слиш­ком в те­бя влюб­лён, не ду­маю, что он это ос­та­вил бы прос­то так. Воз­можно бы, и ху­же сде­лал, так что ус­по­кой­ся, все на­ладит­ся, — гла­дит по го­лове Тэхена, Чи­мин. — Влюб­лён? — вы­терев сле­зу на ще­ке, спра­шива­ет Тэ­хен, — Ты же все сво­ими гла­зами ви­дел, думаю, и слышал. — Его мож­но по­нять, ты ни­чего ему пут­но­го не ска­зал, вот он и пси­ханул, — уверяет младшего Пак. — Вот имен­но, он же да­же не зна­ет из-за чего я так пос­ту­паю, по­чему так ре­аги­ру­ет? Бе­сит блин, что за че­ловек? — буб­нит Тэ­хен. — Слишком импульсивный человек, — улыбнувшись, подмечает Чимин. — Невыносимый, — не думая добавляет Ким. — И легко доводит до слез, — стирая влажную дорожку на щеке друга, мягко произносит блондин. — Грубиян, — фыркает Тэхен. — Ревнив, как дитя, — вспомнив случай возле ресторана, подмечает Чимин. — Легче убить, чем спорить с ним. — Да он гнев сдерживать не в состоянии, — уже хохочут обе омеги от комичности ситуации. — Он моя личная катастрофа, — улыбнувшись, на вибрирующий телефон, призывающий ответить на звонок, смотрит. — Но он влюбился в тебя. — И я дарю ему боль. — Наверно, это любовь? Тэхен не знает. Любовь ли? Он не испытывал в жизни этого чувства ни раз, но всегда мечтал. И вот парадокс, когда эту женитьбу назначили, Тэхен и думать об этом себе запрещал, чтобы вместе со свободой и это не отобрали, но, кажется, в итоге о чем мечтал, то и обрёл. Его обрёл. Или уже потерял? — На са­мом де­ле твой отец как-то глу­по пос­ту­па­ет, не счи­та­ешь? — Чимин как всегда его поток мыслей останавливает. И в этот раз он ему благодарен. — Да лад­но, блять? — не скрывая сарказма, произносит Ким. — Как он сам бу­дет вык­ру­чивать­ся? Стар­ший Чон яв­но не зна­ет, что твой отец в кур­се. Имею вви­ду, они же соз­ва­нива­ют­ся, раз­го­вари­ва­ют на те­му за­мужес­тва, да и по­дав­но встре­ча­ют­ся. Как он сам бу­дет это все вы­гора­живать? — Мне боль­ше ин­те­рес­но, как мне се­бя вес­ти с Чон­гу­ком. На от­ца я пле­вал. — Что бу­дешь де­лать? — Я по­нятия не имею, что ему го­ворить, как оп­равдать свои дей­ствия, и ка­кую при­чину при­думать. — Иг­но­риро­вать, — предлагает блондин. — Ду­маю, это единс­твен­ное, что я мо­гу сде­лать. На­де­юсь, он по­ка все ос­та­вит как есть. Так я вы­дер­жу. — Ну же, ма­лыш, на­де­ем­ся на хо­рошее, — теп­ло улы­ба­ет­ся и це­лу­ет Тэ­хена в ма­куш­ку Чи­мин.

***

Он прекрасен всегда - любимый город Чонгука. Утром и вечером, на рассвете и на закате, жарким летним или холодным зимним днём. Но совершенно по-особому, таинственно, загадочно-прекрасен он ночью. Чонгук любил ездить на машине по ночному городу. В частности, когда очень поздно. На улицах почти никого нет, тихо, спокойно, свет фонарей. Город привлекает яркими огнями, звёзды с неба смотрят искрящими, голодными глазами. Ночью город становится совсем другим… Но не сегодня. Сейчас он для него как-будто стал чужим, не таким завораживающим и манящим. Альфа, не замечая особую красоту и загадку, просто топит на своей новенькой Бугатти под двести километров в час, и думает об одном омеге, который поперёк горла своей недоступностью стоит. Чонгук зол. Он в дом Тэхена с единственной целью ехал: забрать свою принцессу. Нутро, наполненное новыми ощущениями, внезапно затихло. Молчит. Как-будто внутри пусто. Лишь отголоски тех приятных ощущений, которые были только когда рядом Тэхен: изводят, напоминают, давят на нервную систему, которая и так не в порядке. Это кажется ему каким-то абсурдом. Вчера ночью на самом последнем этаже пентхауса он слушал стоны на всю комнату, упивался Тэхеном, его телом, его присутствием рядом. Не хочется думать, что там, где царила страсть, где две души переплетаясь, нашли друг друга, где за такой короткий промежуток времени они сумели стать ближе, сумели почувствовать что-то важное сердцу — теперь уже царит пустота. Чонгук ухмыляется мысли, что разговор со стеной был бы куда продуктивнее. Тэхен, лишь как заведённый, повторял "давай повременим". Бесит. — Нихуя не понял, — шипит альфа, лишь сильнее сдавливая кожаную обивку руля. Вспоминать детали, разбираться в поведении Тэхена совершенно не хочется. Только вот покоя не даёт его слишком понурый вид, его внезапно дрожащие губы, когда Чонгук целовал его носик. Становится паршиво. Нужно было остаться, наплевать на свою гордость, вечно лезущую во все возможные щели, и спросить, кто обидел его тигрёнка. Только вот случай распределил по другому. Заставил наорать, напугать омегу, стереть все так трудно пройденные шаги навстречу и вернуться в самое начало. Грубо. Развернуть бы машину, вернуться, начать все по новой, пять минут и он на месте. Но вместо этого, взгляд падает на телефон, лежащий на соседнем сиденье. Взяв его и немного покрутив в руке, все же решает позвонить Тэхену. — Ну конечно, — понуро хмыкнул Чонгук, услышав в динамике нескончаемые гудки. Ещё немного подождав, печатает сообщение. «Мне жаль». Простое незамысловатое извинение. Ответа долго ждать не приходится. Спустя секунд тридцать приходит ответ в котором: «Мне тоже». Поджигая все новую сигарету во рту, Чонгук открывает окна с обеих сторон, впуская прохладный, осенний, ночной воздух в салон, надеясь, что это хоть как-то разгонит мысли и прояснит голову. Обреченно взглянув на дисплей телефона последний раз, вздыхает и давит на педаль газа в свою обитель, в которой вынужден быть совсем один. С красивой омегой всегда не легко. Он либо снится, либо спать не даёт.

***

— Уж не думал, что ты согласишься, так сразу, прийти ко мне домой, — целует в щеку омегу Хосок, пропуская в гостиную. — Я могу уйти, — снимая ветровку, проходит внутрь блондин. — Нет-нет. Это же шутка, — обнимает Чимина, крепко прижав к своей груди. — Я тоже шучу, расслабься. — Выглядишь очень расстроенным. Что-то случилось? — уткнувшись подбородком в плечо, спрашивает Хосок. — А что, Чонгук тебе ещё не звонил? — Ах вон оно что, — хмыкает Хосок, — звонил конечно, придёт сюда сразу после того, как я тебя покормлю ужином и провожу. — Проводишь? — А ты горишь желанием остаться? — проходит к столу и разливает вино Хосок. — Не то чтобы, просто... — Прости братец, — говорит, ворвавшийся в апартаменты, Чонгук, — Понимаю: омега, любовь, ужин. Но может потрахаетесь в другой раз? — Чонгук! — Точно грубиян, — фыркает под нос Чимин. — Да, я грубиян, а твоя подружка просто ходячая революция! Просто спец по головоломкам! Да он мне мозг взрывает! — размахивая руками, Чонгук шагает к мини бару. — Еще чуть-чуть истеричка, прошу заметить, — вмешивается Хосок, а на испепеляющий взгляд Чимина лишь поднимает руки. — Что? Мне очень нравится Тэхен, но смотрите правде в глаза. — Да в связи с последними событиями, ему больше звание самой равнодушной стервы подходит, — сам себе хмыкает Чонгук, наливая в бокал Хеннесси. — Вас не смущает, что тут сидит его, так называемая, подружка, — последнее слово Чимин выделяет кавычками с помощью пальцев. — Его? — Хосок указывает на Чонгука, — Несколько. — Ссоры и скандалы, — всматривается в уже пустое дно бокала Чонгук. — И не найти компромисс? — спрашивает Хосок. — Да никогда. Мне не обуздать над ним контроль. — Но ты влюбился в него, — подчеркивает Хосок. — И он дарит мне боль, — опустошает ещё один бокал младший Чон. — Наверно, это любовь? — Стопроцентная! — резко, даже для себя самого, выкрикивает Чимин. — Когда он уйдёт, — Чонгук указывает на Чимина, — нужно будет обратиться в больничку и проверить его психологическое состояние. Чего так орет то? — Проверим, но сначала я его по правилам этикета прошвырну. Должен же он знать, как правильно себя с альфами вести, и то как нехорошо лезть в их разговор, — проговаривает Хосок, глядя прямо в глаза омеге. — Противные какие, будто в средневековье живем, — фыркает недовольный Чимин. — Я ещё никуда не собрался, а вот Чонгуку, кажется, пора идти домой. Излил свою душу, промыл кости своему возлюбленному, попиздострадал, а теперь вали. У нас, как ты уже заметил, секс намечается. Прошу на выход, — улыбается своей самой шикарной улыбкой Чимин. — Секс? — переспрашивает Хосок. — Да вы с Тэхеном из одного теста. Две маленькие, своенравные занозы в наших задницах, — ворчит Чонгук, но поспешно удаляется. — Так что там? Секс? — обходит стол Хосок, закрывает дверь на ключ и возвращается к омеге. — Ну знаешь, это такое занятие, которым занимаются взрослые дяди, — Чимин кладёт руки на грудь альфы, чувствуя взамен его на своих ягодицах, — Я изголодался по тебе. — Когда ты... — Последний раз с тобой, — перебивает омега. — Займи уже мои губы, иначе я спрошу у тебя тоже самое. И ответ услышать именно сейчас, я не хочу. Хотя я тебя уверяю, ты заплатишь за каждого омегу, разделявшего с тобой кровать. Ты меня знаешь. — Устанешь заставлять платить меня по счетам, — наклоняется и целует в плечо. — Хосок, — хмурит брови Чимин, машинально отодвигаясь. Задело. — Да не спал я ни с кем. Искал, это да, признаю, но такой же сладкой попы не нашёл. Ответ Чимина более чем устроил. Пока что. Остальное потом, сейчас только Хосок, только его руки, только его губы и только их любовь.

***

Солнце, проснувшись, ласкает своими лучами, пытаясь проскочить в любую, даже самую маленькую щель, и подарить своё тепло и свет. У Тэхена же в спальне мрак полнейший. Включить свет? Раскрыть окна и впустить лучи солнца? Ни к чему. Результат останется тем же. Мрак. Глубоко внутри. Очень хочется найти повод просто запереться в комнате, не идти в универ, огородиться от переживающих взглядов Чимина, перестать бесконечно думать о Чонгуке, о предстоящем разговоре. Вообще хочется прекратить терзать себя мыслью о том, что всё-таки эта история, их с Чонгуком история, может слишком быстро закончиться. Тэхен, правда, старается не грузиться, пытается найти в себе силы надеяться на лучшее. Чонгук ведь сказал, что у него на работе все налаживается, верно? И Тэхен, почему-то, склонен верить Чону, нежели своему отцу. О счастье, конечно же, спустившись вниз, он видит этого человека, которого и отцом назвать после всего трудно. — Не вздумай давать ему повода хлопать так дверями! Что я тебе сказал? Чтобы ты дал ему понять, что болен! На кой черт он приперся, и что ты ему сказал? — не поприветствовав Тэхена, начинает раздражено проговаривать Джинён. — Сказал, что придётся повременить со встречами. И вообще с отношениями. — Как ты можешь говорить такое, учитывая, что ты за него замуж должен выйти! — уже кричит отец омеги. — Я не знал, что ещё сказать, я просил его не приезжать, — бесцветно глядя на своего отца, отвечает младший Ким. — Что он за упрямец. Пока я решаю это дело, думаю, тебе придётся держать нейтральное отношение к нему, понимаешь? — Прости? — Не бегай к нему, но и не отстраняйся. Понял? — Более чем, — уже разворачивается к выходу, но проглотив ком, решает спросить волнующий его вопрос: — Отец, за что ты меня так сильно не любишь? — Глупый, — смягчает голос, — Я люблю. Люблю больше всего. И я должен стараться, чтобы проводить тебя в мир богатства и роскоши, для лучшей жизни. — Даже если она мне не нужна? — Даже если так. Ты ещё юн, ты всю жизнь жил в достатке, поэтому не знаешь, о чем говоришь. Ступай, разговор закончен. Поездка до универа кажется адовой, во-первых, начинаются последствия бессонной ночи, отчего нещадно вырубает прям в машине, во-вторых, Тэхена уже успел заебать Чимин, написывающий каждую минуту. Тэхен отчасти понимал, что тот переживает, беспокоится о его моральном состоянии, но они ведь дружат столько лет, почему за это время Чимин не выучил его, и до сих пор не понял, что лишнее напоминание о ситуации, которая тревожит Кима, только все усугубляет и накаляет нервы. Что лучшей помощью было бы просто отвлечь его. Но Чимин остаётся Чимином с его бесконечными вопросами о состоянии Тэхена, вопросами писал ли что-нибудь Чонгук, и вопросами о том, что он будет делать с этим. А что ему ответить? Он сам в душе не ебет. Наверное, поэтому и злится. Только Тэхен громко хлопнув дверью, закрывает машину, к нему подбегает Чимин. Почему становится легче увидев эту сладкую щекастую булочку? Всё-таки, что не говори, Чимин его отдушина. — Ты в порядке? Нет. — В полнейшем, только вот поспать толком не удалось. Вот скажи мне, почему я пошёл на журналиста? Зачем я вообще пошёл учиться, боже. — Я же знаю, что ты не всерьёз. Ты любишь учиться. И знаешь, думаю, ты рано начал ныть. Первый год, вернее первый семестр, ой подожди, первые месяца. Кончай с пессимизмом, и пошли скорее на пару. А после неё пойдём пожрем, профессор Юн все силы из меня высасывает, чертов мудила. — Нет... Ещё как да. Утро Тэхена было хуевым по двум простым причинам. Но ведь Боженька любит троицу. К недосыпу, и надоедающему Чимину, присоединяется Чонгук, который совершенно безбожно-сексуально, сидит на своей чёрной красавице прямо возле входа в универ. — Блять, — ругается Тэхен, когда они пересекаются взглядами. Идея быстро и незаметно смыться теряет смысл. — Я хорошо выгляжу? — поворачивается на друга Ким, поправляя волосы. — Честно...? — морщит лицо Чимин. — Паршивенько, но в целом неплохо. — Че? Так паршиво или неплохо? — в непонимающем жесте Тэхен хмурит брови. — Ты как всегда хорош, но твои синяки...— тыча пальцем под глаз Тэхена, Пак пытается подобрать нужные слова. — Короче. Портят все к хуям, — выпаливает старший. — Пофиг, пройду мимо. — Кто бы тебя ещё пропустил, — сразу поняв всю суть, совсем неслышно говорит Чимин, дабы не рассеять столь уверенно вперёд идущего Тэхена. Тэхен не знает, как он себя будет вести и что делать. Будет действовать по ситуации и по настроению альфы, зная одно точно — с ним он не играет. Любую роль, которую так старательно надевает на него отец, он снимает её в тот миг, когда их взгляды пересекаются. С ним он чувствует себя самим собой. — Тэхен? — начинает было Чонгук, но Ким, уверенно смотря вперёд, проходит мимо. Уж было в победном жесте закрыл глаза, и спокойно выдохнул, но его в миг хватают за руку, и вот уже Чонгук стоит перед ним и прижимает Тэхена к дверце своей машины. — Не так быстро, малыш, — цокает языком Чонгук. — Какой я вам малыш? — Что? — не понимает альфа. — Извините, молодой человек, не могли бы вы меня отпустить. — Тэхен невинно улыбается и чонгукову руку, опирающуюся о крышу машины, отодвигает в попытках выбраться. Чонгук на это только рассмеялся так звонко, так искренне, Тэхен уверен, что это теперь его любимый звук. — Это что вы себе позволяете, — подыгрывает ему Чонгук. — Переспали со мной, а теперь делаете вид, будто не знаете? Поматросили и бросили? — Как я могу? Я порядочный человек, что не скажешь о вас. Какой порядочный альфа будет зажимать незнакомую омегу? — Если бы не вчерашняя ситуация, я бы подумал, что ты флиртуешь. Возможно, нарываешься на прогул пар или ещё лучше на шикарный секс в машине, а может быть и все вместе, — глядя в заворожённые глаза Тэхена, проговаривает Чонгук и закусывает нижнюю губу. — Из всего этого, молодой человек, вы угадали только про первое, — улыбается Тэхен, — а сейчас отпустите, я правда опаздываю. — Не-а. — Пожалуйста, мне правда пора, я опаздываю, а учитель он... — Поцелуй меня, — перебивает Чонгук Тэхена, медленно наклоняясь к его губам. — Что? — изумленно смотрит на него омега. — Ты слышал. — Я не могу, тут люди, и на нас смотрят. Тем более, тебе ни о чем не говорят слова «повременим с отношениями»? — шутит Тэхен. Чонгук на эти слова лишь устало вздыхает и немного отстраняется, Тэхен уже подумал, что закончилась пытка быть рядом с ним. Хотя подождите... Нихрена себе пытка! А чего вдруг тогда хочется вернуть его тепло обратно? Почему тогда он жалеет из-за своих слов, так расстроивших Чонгука? Мозг пытается вразумить, а тело так и тянется к нему. Чертова омежья сущность, чтоб её. Чонгук, будто почувствовав разочарование Тэхена, притягивается обратно, хватает его за бедра, заставляя обвить себя ногами, отчего Тэхен громко вскрикивает. — Я надеюсь, тебе хватило времени узнать меня хоть чуть-чуть. И понять, что я не уйду, не получив своё. — Ты сумасшедший, — говорит Ким, обвивая чонгукову шею руками. — Кажется, я забыл на первом свидании признаться тебе, что редко дружу с головой. — А разве у нас было первое свидание? Не припоминаю, — Чонгук к Тэхену непозволительно близко. И это кажется таким правильным. Просто быть рядом, обнимать его, улыбаться от его шуточек, подкалывать в ответ, и улыбаться ещё шире от улыбки напротив. — Значит, вот он - повод пойти на первое свидание, и уже там предупредить тебя не связываться со мной. — Вот тогда и поговорим. А сейчас, молодой человек, прошу приземлить меня на асфальт. И впредь, попрошу вас не лезть к незнакомым омегам. — Поцелуй. — Нет. — Возьму насильно. — Не посмеешь, — шепчет в губы Тэхен, и начинает выпутываться из объятий. Глядя ему в след, Чонгук лишь думает, как все чертовски сложно и запутанно. Ожидания от встречи были далеко не приятными, но и тут Тэхен его удивил. Хотя чему дивиться то? С этим омегой всегда все не так. Тэхен ему совсем не помогает, он не отдаляется, но и близко быть не даёт. Такой любимый принцип Чонгука следовать по плану больше не действует, не действует именно с этой омегой. Он вчера клялся и шага навстречу больше не сделать, а сегодня опять собственноручно барьеры в виде недосказанности сломал. Без Тэхена нельзя. Но Чонгук оправдывает себя тем, что не мог стать причиной его плохого настроения. Ведь у него оно было такое игривое, что слишком трудно себя остановить и не быть причиной его улыбки. Решив посетить пары, и сбежать с последней, дабы подвести Тэхена до дома, направляется в главный вход в универ. Сейчас только гребаных девять часов утра, а студенты потихоньку заходят в стены здания, намереваясь добраться до своего крыла, и успеть на вторую пару. Не то чтобы Чонгук не встаёт так рано, нет, его подъём обычно в семь утра. Но это для работы в его любимом офисе. В универ он, не то чтобы не просыпается так рано, он просто-напросто в него не ходит. Сдача дипломной, сдача проекта, и готово. Сейчас он тут только из-за Тэхена, из-за жгучего желания быть рядом, из-за скуки, которая не пойми откуда берётся, не видя омегу хотя бы час. Стремится догнать золотистую макушку и сообщить владельцу самой замечательной улыбки, что его ждёт сегодня сюрприз, и дорога до дома в компании ничего такого альфы. Было бы проще просто написать гребаное сообщение, и не пытаться добраться до него, расталкивая таких же опаздывающих студентов, но разве это заменит его глаза, блеска его глаз, когда тот будет ему про сюрприз рассказывать? Вряд ли. Проклятье. Ревность, словно ведро с горячей водой на него опрокинутое, жжёт. Казалось, Тэхен просто стоит разговаривая...с каким-то альфой? Какого черта он вообще с кем-то кроме своего альфы водится? Бред, чушь, скажите вы, только вот Чонгук так совсем не думает. Его бы воля, к себе привязал, никуда не отпускал. Порывается вперёд, планирует этого альфу за уши оттащить от его Тэхена, злость свою в себе держать даже пытаться не собирается. Если тот захочет, всю ему продемонстрирует, во всех красках покажет. Уджин. Он его профиль хорошо запомнил. В тот раз он ревности позволил застелить глаза, сейчас уничтожит его. — Не думаю, что твой омега будет рад драке, — хватает за рукав рвущегося альфу, и тянет на себя Юнги, — Уджин, третий курс, учится на юридическом. Тип мерзкий. Приговор - наказать, — смеётся омега. — Может ещё сколько сегодня пар знаешь? — ёрничает Чонгук, но омегу приветствуя, обнимает. — Я тебе и так дал много информации. Сам посмотришь. — Спасибо. — Ему нужно показать место, а сейчас, когда рядом Тэхен и много студентов вокруг, ты бы его не проучил, ещё и сам бы нарвался. Так что пожалуйста, я спас твой зад.

***

Первый день в универе, по доброй традиции, проходит с сумасшедшей скоростью. Он тому и рад, не было времени сожрать себя своими же мыслями. К проблемам ещё и Уджин добавился, как не кстати. После первой пары, от Чонгука пришло сообщение, в котором он сказал, что будет ждать его на парковке. противиться Тэхен не стал. Чимин, как всегда, отправился на танцы, он кажется не устаёт вообще, было страшно идти на заднюю парковку одному, ему вечно мерещился Уджин с его противной ухмылкой. С этим нужно было что-то срочно делать. — Чонгук... — начинает Тэхен, как только видит ссадины на красивом лице напротив. — Что произошло? — в ужасе спрашивает омега. — У моего малыша прошёл склероз на ранних стадиях, и он вдруг вспомнил своего суженого альфу? — Это не смешно, черт возьми, ты меня пугаешь, — Тэхен берётся за подбородок Чонгука, и поворачивает лицо в разные стороны, оценивая ущерб. — Не волнуйся так. — Не могу. Тудум-тудум. Такое приятное чувство по телу расползается, и тут Чонгук понимает, что не зря набил этому засранцу зад. — То есть... Ладно. Надеюсь больше ничего? Только тут пару ссадин? Пожалуйста, скажи, что у тебя нет никаких переломов и ушибов, — Тэхену глубоко насрать, что они на парковке, что кругом полно людей, он должен убедиться, что больше нет никаких гематом. Он, кажется, никогда в жизни больше так не волновался, именно поэтому поднимает его футболку и осматривает живот и грудь, — Боже, что случилось то? — Там все в порядке, — перехватывая запястья Тэхена, Чонгук одергивает футболку, и не может не улыбнуться из-за действий омеги. — Дай я прикурю из твоих красивых ручек и все расскажу, — кладёт в тэхенову руку зажигалку, а сигарету зажимает между губ. — Тебе настолько плохо, что двигаться больно? — в ужасе произносит Тэхен, держа в руках маленькую зажигалку. — Нет-нет, киса, я просто хочу с твоих рук, просто хочется, хорошо? — уверяет Чонгук. — Хорошо, — хмуря брови, Тэхен преподносит горящую зажигалку к сигарете. — Так что? Что случилось? Сказать честно, я очень удивлён. Ты не похож на альфу, который дерётся. — Что? Хочешь сказать я тюфяк? Охуеть, такого я ещё не слышал о себе, — поднимает брови в удивлении Чонгук. — Да нет же. Какой ты тюфяк, только посмотри на себя, руки...мышцы...резкость...да и вообще... — наблюдает за рельефным животом, виднеющимся из-под обтягивающей футболки. — Дурак. — Так почему удивлён то? — Ты воспитан, мне казалось, не так, — пожимает плечами. — То есть, я не знаю, как объяснить. Ты выглядишь, конечно, холодным, но кажешься..хорошим? — Хорошим? — Ну да, — уверенный в своих словах, кивает головой. — Хорошие мальчики нравятся только родителям. Обычно они их и трахают. А я вот живу немного по другому принципу, малыш. Так что, садись, я тебя отвезу домой, давай прыгай. — Мы едем в больницу, — заявляет Тэхен, пристёгиваясь ремнём безопасности. — Нет, я сам дома обработаю, не волнуйся, ладно? — Думаешь, точно ничего серьёзного? Выглядит херово, — Тэхен тянется рукой, и пальчиком стирает кровь, поглаживая щеку. — Тебе...сильно больно? — Нет, совсем нет. Спасибо, что волнуешься, — перехватив запястье омежки, целует тыльную сторону ладони. — Никак иначе. Так что, плохой мальчик, с кем ты подрался? Из-за чего там обычно машут кулаками? — Тэхен снимает кроссовки и подминает ноги под себя. — Ну обычно из-за того, что задели эго или что-то в этом роде. — Не думал, что тебя может кто-то задеть. Ты же в ответ подстёгиваешь, да так, что в десять раз обиднее, — Тэхен откидывается на спинку и смотрит на увлечённое дорогой лицо Чонгука. — Здесь ты прав, это не мой случай. — Тогда? — Бывает из-за денег. — Ну это точно не то, — хмурится Тэхен, и надеется, что это правда не так. — Ещё могут быть причины? — Самая распространенная. Из-за омег. — То есть у тебя... есть... — Ты, — поворачивается к омеге Чонгук и смотрит в глаза, — Я надрал зад Уджину. — Что? Ты ведь шутишь? — Нет. Я видел, как сегодня утром он подходил к тебе. Я завёлся, и он получил своё. — Получается, у тебя из-за меня вот это все? — Тэхен опускает взгляд на свои ладони. — Почему ты не спросил нужна ли мне такая твоя помощь, — Тэхен не знал, как объяснить подкатывающиеся слезы, было так обидно и больно, что дорогой для него человек получил вот эти раны, вступаясь за него. — Ты плачешь что ли? — Он тебя побил, Чонгук зачем ты... — Малыш, спокойнее, ладно? — кладёт руку на бедро Тэхена, слегка поглаживая. — Это я его побил, и за дело. Со мной все в порядке. Ты его ещё не видел. Можешь не беспокоиться, он тебя больше не тронет, — уверяет Чонгук. — Ты не понимаешь. Останови машину. — Что? Зачем? Не говори, что хочешь устроить скандал и опять вывести меня. Предупреждаю, я не захочу, но мне опять придётся на пол пути до дома тебя оставить в лесу. — Чонгук, сейчас же. — Тэхен, — строго отвечает Чон. — Да он же, он же силён как медведь, — вдруг восклицает Тэхен, размахивая руками. — Я не слабее. Мощный как бык, — пытается подшутить Чонгук. — У него разряд по боксу. — Ты почему так принижаешь мои способности? Это обидно. — Да не в этом дело. Ничего я не принижаю. Ты хоть можешь представить, чем это могло закончится? А если бы он выиграл? — На кону стояла твоя безопасность, я не мог проиграть. Не поблагодаришь? — Да за что? Не хочу показаться грубым, но я тебя не просил, Чонгук. Ты не должен был ввязываться в это все без моего ведома. Это не честно. Теперь ты весь побит, но это не значит, что он прекратит. Так было много раз. Это вопрос времени. Тебе нельзя было. — Это мне решать. Спасать задницу своей омеге или же нет. — Нет, не тебе решать. Разворачивайся, мы едем к тебе. — Что? Ко мне? — Да. Я должен тебе все это обработать, только поэтому, — отворачивается к окну Тэхен. — А, только поэтому значит? — выворачивая руль, спрашивает Чонгук. — Да.

***

Они сидят на огромной кровати в квартире Чонгука, на той самой, где у них была совместная ночь. Воспоминания нахлынули одно за другим: поцелуи, касания. Стараясь прогнать легкий румянец с щёк, Тэхен, закусив нижнюю губу, ищет средства, которыми можно обработать рану. Все это время Чонгук молча наблюдает за действиями Тэхена. И вот, когда омега подносит вату с каким-то средством к его губам, слегка вздрагивает, жмурясь и шипя, все же пододвигается ближе. Тэхен еле давит в себе усмешку. Именно этот альфа: суровый, своенравный, временами заносчивый и слегка самолюбивый. Именно этот альфа буквально два дня назад расставил все точки над i, по-свойски притянул к себе и сказал, что Тэ теперь полностью его. Именно этот альфа дрался за него. Этот самый альфа, который сейчас, зажмурив глаза от боли, больше похож на безобидного ребёнка. Улыбка с тэхеновых губ быстро спадает, вспомнив на что способен этот мерзкий тип Уджин. Ему очень жаль, что он втянул Чонгука в это дерьмо. Пусть даже он и сам полез туда, куда его не просили. Тэхен преподносит вату к мелкой ссадине на щеке, решив сначала обработать незначительные ранки. — Не трать своё время, — перехватив Тэхена на запястье, холодно произносит Чонгук. — Кончай с этим, — указывает на кровоточащую рану у губ, — и уходи, я же вижу, что ты не хочешь тут находиться, и как тебе неловко со мной. — Не говори ерунды, — одергивает руку Тэхен, продолжая обрабатывать рану. — Почему ерунды? М? — наклоняется ещё ближе Чонгук, и переведя взгляд с губ Тэхена на глаза, выжидающе смотрит. — Потому что ты знаешь, что это не так. — То есть, ты здесь не только потому что я подрался за тебя. И тебе вот ну очень обязательно нужно обработать мои раны. Значит есть ещё повод? — в надежде смотрит Чонгук. Молчание. Чертово молчание. Осадок от вчерашнего отказа уехать с ним, ещё слишком давит, давит до сбитого дыхания от обиды. — Я здесь затем, потому что хочу. Не усложняй, — наконец произносит Тэхен. «Да куда уж сложнее», думает Чонгук и морщится от боли в районе губ. Тэхен незамедлительно двигается ближе и дует в уголок чонгуковых губ. Чонгук от неожиданности распахивает глаза, а Тэхен от него в непозволительной близости. Их взгляды пересекаются, и на удивление Чона, Тэхен не отстраняется, не отводит глаза, а лишь свернув губы трубочкой не перестаёт дуть и смотреть в ответ. Вечность. Кажется, между ними промчалась вечность. Чонгук бы так всю жизнь сидел. Слишком заворожённый взглядом напротив, не замечает, как пропало чужое дыхание с его губ и как омега начинает отстраняться. Чонгук одной рукой хватает его за запястье и возвращает обратно, а вторую руку кладёт на такое любимое бедро. — Останешься? — полушёпотом просит Чонгук. Тэхен не выдерживает. Он от чонгуковой руки, нежно гладящей поверхность джинс, уже расплавился. Так альфа его добивает, он от тона, от этого шикарного, на тон ниже обычного голоса Чонгука, готов согласиться на все что угодно, попроси тот его. — А нужно? — наконец произносит Тэхен, и следом вздрагивает, когда Чонгук разбитыми костяшками ведёт вдоль его щеки. Черт! Это самое нежное прикосновение, не смотря на грубую и треснувшую кожу. — Очень нужно. Это выше его сил, просто промолчать или же проигнорировать, когда на него так умоляюще смотрят эти, ни на одни в мире не похожие, глаза. А Тэхен совсем не хочет быть сильным рядом с ним. Здравый смысл Тэхена и страсть, вступают в борьбу, когда Чонгук быстро облизнув, закусывает нижнюю губу. — Я тебя сейчас поцелую, — выпаливает Тэхен. — Малыш, совсем не нужно предупреждать... Договорить ему не дают губы Тэхена. Страсть выигрывает, омега вцепляется в него жадным, изголодавшимся поцелуем. Тэхен понятия не имеет что делает, но прекратить он не может. Чонгук лишь порывисто выдыхает ему в губы, что только больше затуманивает разум. Альфа, не переставая целовать, подтягивает тэхеновы бедра к себе, посадив его на колени, принимается выцеловывать шею. Тэхен не в силах сдержать в себе стон, когда Чон кусает нежную кожу ключиц и поднимается к губам, неистово целуя. — Я так скучал, боже, — отрывается Чонгук, в попытках набрать воздуха. А вот Тэхену хватило времени осознать, что он, черт возьми, творит. Омега отрывается, оставив на своих и чужих губах вкус печали и тоски. — Черт! Прости, — вскрикивает Тэхен и вскакивает с кровати. — Что? Ты сказал «прости»? — хмурит брови Чонгук, не понимая за что именно тот просит прощения. Точнее догадывается за что, но не понимает почему. — Я не должен был... — Не должен был что, Тэхен? — закипает Чонгук, следом вставая с кровати, становясь напротив омеги. — Приезжать сюда? Обрабатывать мне раны? Благодарить меня за то, что я надрал этому гавнюку зад? Не должен был целовать меня, хотя мы оба этого хотели? За что ты просишь прощения? — раскидывает руки в стороны Чонгук. — За то, что поцеловал, — говорит Тэхен, хотя за это извиняться совсем не хотелось. — У нас сейчас и так все запутанно, я не должен был. Прости, я сейчас попрошу Чимина приехать. Я уйду. — Что? Я тебя не прошу уходить. — Прости, прости я просто... — Прекрати извиняться. Одевайся, я сейчас тебя подкину, — немного спокойнее, но теперь холодно бросает фразы Чонгук. — Чимин с Хосоком тут по близости, так что я поеду с ними. Тебе осталось просто налепить пластырь на раны. Прости, что не до конца помог, — говорит Тэхен, скрываясь в прихожей. — Да ты издеваешься! Сказал отвезу, значит отвезу, — опять вскипает Чонгук. И почему он рядом с ним из взрослого, состоятельного альфы, превращается в мальчишку, не способного контролировать свои эмоции. — Чонгук, я прекрасно знаю, что тебе не нравится, когда я чувствую себя с тобой неловко, или же не знаю, что делать и что говорить. Сейчас именно этот момент. Дай мне уехать с Чимином и Хосоком. Мне нужно разобраться, — обувшись, он кладёт руки тому на грудь, прося, чтобы тот его отпустил. — Разобраться? А кто мне дал разобраться со всем дерьмом, который кстати ты и устроил. Кто мне поможет понять? Ты только и делаешь, что разбираешься и думаешь, просишь время. А я нихуя уже не понимаю. — Я знаю, знаю, прости, — отпускает голову на плечо Чонгука Тэхен. — Да ты перестанешь или нет? Просил же прекратить. Я не могу злиться так как должен, когда ты смотришь так и извинения вымаливаешь, — вздыхает Чонгук, рукой в тэхеновых волосах запутываясь. — Я тебе все объясню, хорошо? Только дай мне время. Это правда трудно. — Если ты просто ошибся в чувствах, поспешил там, я же пойму. Бывает, что я могу сильно давить, — сам себе поражаясь, произносит эти слова Чонгук. Ничего он не поспешил, и никак не ошибся. С первой встречи между ними спертый воздух, и только друг другом дышать получается. Чонгук уверен, что Тэхен тоже это чувствует. — Рано говорить о каких-то чувствах. И мне правда пора, — кинув эти слова, выходит из квартиры Тэхен. Довозят его до дома под настороженные взгляды. И покоя не даёт вопрос Чимина: «Разве ты не должен светиться от счастья от его предложения, а не сидеть темнее тучи?» О чем Чимин говорил, он так и не понял, потому что Хосок быстро заткнул его мол: «Он сам должен был сказать. Не лезь.» Как же он устал. Устал быть таким с Чонгуком, устал мучать его своим поведением, устал от пренебрежения отца. Устал. Даже и думать не хочет, что прошёл только день, гребаный день, а он уже готов побежать к Чонгуку, поплакаться ему о своей не легкой доле, а самое главное просто быть с ним, не думая о последствиях своих действий. Прощаясь с друзьями, направляется в свой дом, как иронично. Это последнее место, где Тэхен хотел бы находиться. Отец дома. Хочется умолять Чимина пойти с ним, чтобы не оставаться с отцом наедине. Но как он может? Чимин кажется таким...счастливым? Тэхен не в праве даже завидовать, Чимин настрадался, он правда заслуживает всего мира. «Хоть бы не пришлось слушать очередную ахинею о благополучии семьи.» думает Тэхен, проходя внутрь, молясь вообще не встречаться с ним. Каким этот дом кажется теперь маленьким для них двоих, раз каждая вылазка из своей комнаты заканчивается их столкновением и нескончаемыми разговорами исключительно о Чонгуке. Только для кого-то это бизнес план, а для кого-то трепетные и нежные чувства первой влюблённости. «Хоть раз в жизни, пожалуйста, пусть пронесёт.» Не проносит. Он его караулит что ли? Ну серьёзно. — Время ужина. Проходи за стол, кушать будем, — жестом просит присесть Джинен. — Не голоден, спасибо. — Почему мрачнее тучи? — Тебе правда интересно? — Очень. Мне сейчас звонил господин Чон, такая новость, я думал ты будешь в припевающем настроении. — Да о чем вы все? Сговорились как будто, — нервничает Тэхен, присаживаясь за стол, ожидая от отца ту самую чудотворную новость, от которой Тэхен, хоть на чуть-чуть, сможет почувствовать себя лучше. — В эти выходные ты с семьёй Чон едешь на природу. Палатки, что-то в этом роде. — Что? С его семьёй? Ни за что, — отсекает Тэхен. — Не обсуждается, — вытерев губы салфеткой, выговаривает альфа. — Как ты себе это представляешь после всего того, что сейчас происходит между мной и Чонгуком. Ты заставляешь меня врать ему. Я не хочу! — повышает голос омега. — К тому же, они уже не так богаты. Почему ты не оставишь их? — Я держусь за шансы до последнего. Да и к тому же, сейчас никто не заставляет тебя обманывать. Просто езжай и повеселись. Должно быть, тебе пойдёт на пользу такого рода развлечения, — тщательно пережевав, спокойно, даже как-то по...доброму говорит отец Тэхену. — Ладно, — нахмурив брови, произнёс Тэхен. Другого ответа не нашёл, слишком сбит с толку.

***

Прошла ещё одна неделя. Опять одинокая, без единой встречи с Чонгуком. Думать о том, что тот скорее всего пропадает на работе, разгребая проблемы - откровенно не хотелось. Хотелось скорее увидеть, поговорить, и если повезёт коснуться. И вот он, уже в нетерпении, мчится к дому Чон, откуда они и отправятся на отдых. — Тэхен, что, специально приехал попозже, чтобы не таскать багаж? — загрузив в свой багажник последнюю сумку, пошутил Хосок. — Кто-то в хорошем настроении, — заметил Тэхен, поздоровавшись с Чимином. — Все уже сели по машинам. Сейчас же трогаемся. Проследуйте пожалуйста в машину господина Чонгука, — рукой указывая на такую знакомую Бугатти, говорит Хосок. — Но я думал я с вами... — Прости малыш, приказ вышестоящего начальства, — хихикнув, Чимин забирается на переднее сиденье. — Он нас заставил, сам понимаешь, Чонгука лучше слушаться, — подмигивает Хосок, и скрывается в салоне машины. Последовав совету, Тэхен, обходит машину с пассажирской стороны, и предварительно положив портфель со своими вещами, садится на сиденье. — Ты в курсе, что ты меня всегда принуждаешь к чему-то? — хихикнув, Тэхен пристегнулся. — Скоро перестану слушаться, я как-никак своенравный. Это тебе так, на заметочку. Чонгук лишь молча заводит двигатель и выезжает со двора. — Что, даже ничего колкого в ответ не скажешь? Собираешься игнорить меня? — выжидающе смотрит на непоколебимый профиль альфы. — Ого. Приехали. Тэхен, как уже это делал, снимает кроссы и поджимает ноги под себя. — Если ты собрался все выходные вот так себя вести, то зачем вообще захотел, чтобы я поехал? — спрашивает Тэхен, натыкаясь на невозмутимое молчание в ответ. — Я хотел отбросить все, и просто хорошо провести время с тобой, — переводит взгляд в окно. — Лучше бы с твоим отцом поехал, хоть не было бы скучно. — Не заставляй меня жалеть, что я хотел, чтобы ты поехал, ладно? — произносит Чонгук, после того, как в привычном уже жесте положил ладонь на бедро Тэхену. — Ты бы завыл от поездки с отцом уже через пол часа. Думаешь, мы зря каждый на своей машине? Я считай тебя спас. Ох уж этот везде сующий свой нос альфа. Ты же его не просил. Могу остановиться, и ты пересядешь в машину отца. Чонгук понимает, что над собой не властен, и валять обиженку долго не выйдет. А Тэхен словно расцветает после долгого молчания человека, чей голос так любит. — Тебе будет некомфортно одному, да и руку некуда пристроить, — улыбается Тэхен, довольный своим ответом, указывает на руку на его бедре. — Если тебе некомфортно или не нравится, мог бы давно уже сказать... — Нет-нет, — Тэхен накрывает его руку своей. — Мне нравится. — Правда? — Конечно, — закусывает нижнюю губу, когда чонгукова ладонь скользит выше по внутренней стороне бедра. — Не так высоко, — краснеет Тэхен. — Киса, ты меня с ума сводишь своей невинностью. Особенно после того, что было у нас той ночью, после того, каким ты был со мной. И ещё чертовски злит то, что этих ночей могло быть больше. — Не называй меня так. Слишком слащаво, фе, — переводит тему омега. — А как хочешь? — смеётся Чонгук на недовольную рожицу Тэхена. — Не знаю, не важно. Как хочешь, но не так. — О, малыш, я бы на твоём месте так не говорил. У меня есть целый список извращённых прозвищ, которыми я бы хотел тебя называть. — Уверен, ты в силах удивить, — закусывая губу, Тэхен поворачивается на Чонгука и видит, уже почти за неделю зажившую, ранку на губе, — Я хотел... Во-первых, поблагодарить за помощь. Во-вторых, извиниться за реакцию. Я просто чувствовал себя виноватым, и я беспокоился. Я знаю, что это не оправдание, но... — Все в порядке, — обрывает его Чонгук. — Спасибо, — решившись, Тэхен нагибается и быстро чмокает Чонгука в щеку, что тот, от неожиданности, резко затормозил, вынудив омегу, упереться рукой между его ног, в поиске опоры. — Черт, детка... Прости, не ожидал. Ты не ушибся? — оглядывает уже сидевшего на своём месте Тэхена, продолжая вести машину. — Все хорошо. Я в полном порядке, смотри на дорогу, Шумахер, я ещё жить хочу. Следующие пятнадцать минут они едут в тишине, так и не придя к общему решению, чьи слушать песни. Таким образом нашли альтернативу — сидеть в тишине. «Куколка». Невольно взгляд Тэхена упал на загоревшийся экран телефона, лежащий на приборной панели. Подумать только. Куколка. — Не ответишь? — Тэхен схватив мобильный, протянул его Чонгуку. — Не беру трубку за рулём. Укол ревности, кажется, все тело Тэхена наполнил. Он должен знать, что это за куколка такая. И сколько их ещё в его телефоне. Обязательно проверит этого бабника. Безумие ревнивой истерички, не иначе. — Ничего страшного. Я тебе помогу. Вдруг у этой куколки важная новость или что-то в этом роде, — не скрывая раздражения в голосе, Тэхен отвечает на звонок, ставя его на громкую связь. — Чонгук, дорогой, мне нужно твоё сильное мужское плечо, хотя может и не только оно. Сейчас же, понимаешь? Тэхен этот голос узнал. Юнги. Он видел его пару раз, и все эти встречи рядом был Чонгук. Тэхен не знал, радоваться этому или нет. Ибо с одной стороны омега Чонгуку друг, а с другой стороны куколка... Чонгук, поморщив лицо, смотрит на перекосившегося Тэхена. Омега всем видом злость показывает, один взгляд чего только стоит. Этого он и боялся. Двусмысленности. И не объяснишь же этой омежке, которая уже бог знает что себе накрутила, что это у них отношения такие, самые обычные, не больше дружеских, просто Юнги слишком...эмоциональный? Да хрен знает, как это ещё объяснить. Сейчас такие отношения с Юнги стали явной проблемой. — Юнги... Я же не в городе, — аккуратно подбирая слова, отвечает Чонгук, — Я тебе говорил, ежегодная... — Да блять! Я совсем забыл. Что мне теперь делать без тебя? Я так соскучился! — ноет в трубку Юнги. — Я тоже, но не думаю, что сейчас лучшее время для разговора, — намекает Чонгук, что пора бы заканчивать звонок. — Можно я приеду? — резко спрашивает омега. — Туда. В смысле, куда вы там поехали? Далеко? — Юнги, завтра я уже приеду. И обещаю, первым делом я загляну к тебе. — Ладно, — разочарованно выдыхает омега на том конце провода. — Целую! — более одушевленно произносит и скидывает вызов. — Не то чтобы... Думаю, надо объяснить, — начал Чонгук. — Это кто был? — холодно. Очень холодно спросил Тэхен. — Юнги. Лучший друг. — Почему ты не разрешил ему приехать? — Потому что это семейная традиция, а не встреча с друзьями. — Ладно. Почему куколка? — Потому что мы дружим с детства. Там в общем своя история с этим. Довольно смешная, я тебе её как-нибудь расскажу. — Почему ты дружишь с омегой? В смысле... разве не считаешь его красивым, привлекательным? Тебя не тянет к нему физически? Столько лет дружите... вы целовались? — не унимается омега, задавая вопрос за вопросом, даже не дожидаясь ответов. — Нет, нет и ещё раз нет. Прекрати ревновать. Серьёзно. Тут вообще никакого повода, я тебя уверяю, — про себя Чонгук отмечает, что ревность - это конечно хорошо, но не в данный момент. Ссору допускать никак нельзя. — Больно надо, — фыркнул. — Ревную? Конечно. Захотел. Да никогда. — Поговорим может о тебе? Точнее о....черт имя забыл, — сводит брови Чонгук пытаясь вспомнить имя альфы с тэхенового потока, с которым он тоже кстати дружит! — Не говори, что ты о Богоме! Откуда ты вообще знаешь? — Ты сейчас должен оправдывать себя, а не задавать вопросы, Тэхен, — возмущается альфа. — Мне кажется, вы слишком уж близки. — Разборки и ссоры между нами не закончатся, кажется. Может тебе есть ещё что сказать? — интересуется Тэхен. — Только то, что ты ужасно ревнив, и то, что я до сих пор хочу, чтобы ты переехал ко мне. — Поговорим об этом после выходных? — Тэхен. — Не отказываешься, уже хорошо, — улыбается Чонгук Тэхену и возвращается к вождению. После долгой двухчасовой дороги, которую Тэхен кажется полностью проспал, свернув с шоссе, они ехали по просёлочной дороге минут пятнадцать, и наконец упершись в тупик, остановили машины. — Боже, как красиво! — вылезая наружу, Тэхен начал оглядываться. — Ого какой большой, — в конце поляны стоял огромный дуб, которому будто сотню лет. — Тише, детка, моей семье не обязательно знать каких размеров мой член, — прошептал на ушко Тэхену Чонгук и обошёл машину, лучезарно, заразительно улыбаясь. Зеленовато-желтая трава на полянке, сожженная солнцем, голубое небо без единого облака и ласковое солнце, дарившее последние лучи солнца этой осенью. Невозможно не восхищаться. Всё вокруг изобилует яркими красками, им и вправду улыбается погода: ни дождя, ни ветра, таких присущих осенним денькам. В воздухе пахнет прелыми листьями, грибами и осенними цветами, хочется дышать, дышать, дышать. Совсем рядом небольшое озеро. Тэхена по-настоящему привлекала эта идея с ночёвкой на природе, как он рад, что сейчас находится именно здесь, кроме того, Чонгук сказал ему, что сегодня возможен звездопад. Тэхен заряжен хорошим настроением и просто искрится внутри. Он в ожидании, в ожидании волшебства. Никогда ранее ему не удавалось видеть такого явления, как звездопад. Сеул — город, в котором он родился и который безмерно любит, но к сожалению, он отобрал у него возможность наблюдать за этим. — Вот здесь мы сегодня заночуем. Тут поставим палатки, тут разожжем костёр ближе к вечеру, — пальцем показывая на поляну у озера, объясняет омегам отец братьев Чон. — Придётся перетащить сумки, машины тут останутся, — обращается уже к альфам, а сам в машину возвращается. — Почему двуспальный мешок один? — хмуря брови, Чонгук достаёт из своего багажника пакеты, которые сегодня утром туда положил отец. — Потому что он для нас, — подойдя к Чонгуку, Хосок забирает его. — Разбежался наглец, мы с Тэхеном почти женаты, этот мешок по праву наш, — тянется, дабы забрать мешок обратно, Чонгук. — А мы взаимная пара, — уворачивается и не отдаёт его Хосок. — Не понял, — хмурится Чонгук. — Имеется ввиду, что мне Чимина насильно не надо будет туда совать, как тебе Тэхена, — смеётся Чон старший. — Брат, нам отношения налаживать надо, где как не в мешке? — шепчет Гук, но от хохочущего Чимина и возмущённого Тэхена это не скрывается. Тэхен просто стоит с открытым ртом, и со стороны наблюдает, как его «самец» борется за их место под солнцем. — Хо, не волнуйся, им нужнее, тем более, моя задница куда меньше чем у Тэхена, думаю, влезем вдвоём в один, — Чимин кладёт руку на плечо своему альфе и кратко целует в щеку. — Йа, Пак Чимин, что за бред. У меня маленькая аккуратная попа. — Самая шикарная, детка, — подмигивает Чон омеге. — У тебя не спрашивали, — озаряет Тэхен Чонгука грозным и одновременно до жути милым взглядом. — Что не так с моей задницей? М? — возвращается он к разговору с Паком. — Ну, влезь с Чонгуком в один мешок. Проверим, — ухмыляется Чимин своей провокации, приподнимая бровь. — А вот и залезу! — восклицает Тэхен. — Стели его. — Тэхен, это шутка, конечно вы влезете, не истери сразу, — все начинают хохотать. — А палаток сколько? — краснея, переводит тему Тэхен, заглядывая в багажник машины отца Чонгука. — Ровно три, — достаёт Чонгук большую сумку и вручает её Хосоку. — Сегодня мы ночуем в одной палатке, если ты не понял. — Чимин, прошу, скажи, что этот ужасный альфа просто в очередной раз издевается надо мной, — умоляюще смотрит на друга Тэхен. — Прости милый. Этот ужасный альфа, в очередной раз вынудил нас. — Этот ужасный альфа сейчас, между прочим, стоит рядом с вами, так что закрываем свои замечательные ротики, и занимаем не менее замечательные ручки делами, — подмигивая Тэхену, Чонгук проходит мимо с такой же огромной сумкой, которую недавно вручил Хосоку. Каждый занят своим делом: Сынхо (так звали отца семейства Чон), перетащив оставшиеся вещи с багажника машины, направился в лес, собрать ветки для костра, омеги же принялись распаковывать сумки, в которых были контейнеры с едой: двухчасовая езда слегка утомила, и все проголодались. А братья Чон тем временем, сняв с себя кожанку и ветровку, принялись ставить палатки. Чонгук не мог оторвать взгляда от Тэхена, тот с момента как они приехали просто неподдельно светился, искрился, сиял. Чонгуку было тепло от мысли, что омеге понравилось здесь, что реакция на это место была такой же, как и у альфы много лет назад, когда тот впервые был здесь. Чонгук заметил, что когда омега сильно чем-то увлечён, надобность поправлять свои волосы возрастает с геометрической прогрессией, это выглядит так...маняще? А Чонгук мыслей своих пугается: «Какие красивые и ухоженные волосы. Хочется в них запутаться.» Русые пряди, переливаясь на солнце, кажутся цвета золота, такие гладкие, и наверняка пахнут миндалем, как в прошлый раз. Чонгук подозревает, что это скорее всего шампунь. «Слишком хорошо уложены, пробраться бы в них пальцами и нарушить порядок.» — Эй, эй, детка, — зовёт Тэхена Чонгук, увидев, что тот тащит третью сумку, внутри которой палатка. — Не думаю, что это посильная ноша для тебя. — Да, — облегченно выдыхает омега, отпуская сумку. — Спасибо. — Должен будешь, — одарив Тэхена пошлой ухмылочкой, Чон отворачивается. — А, и ещё. Можешь мне кое-что одолжить? — М? — Поцелуй, — произносит Чонгук, указывая на губы. — Вот сюда вот. Я обещаю, что верну. — Ты меня пикапишь что ли? — фыркает Тэхен. — Да если бы, ты просто такой красивый, что я напрочь забыл свою проверенную пикап стратегию. Представляешь? — иронизирует Чонгук. — Дурак, — говорит Тэхен, не в силах сдержать улыбку. Время идёт настолько быстро, что потихоньку начинало смеркаться. Осенние дни короче, чем хотелось бы. Солнце зашло за закат уже к тому моменту, когда были поставлены палатки. А Тэхен только рад, ходит как заведённый, все на небо смотрит и первую звезду выискивает. — Думаю, можно уже и костёр разжечь, — вдруг разбавляет молчание Сынхо. — Да, наверное, — тихо произнёс Тэхен. Совсем неожиданно он остался на поляне наедине с альфой. Хосок с Чимином ушли к озеру, а Чонгук, кажется, говорит по телефону. Чертовски неловко, ему, от слова совсем, не симпатизировал этот человек, даже будучи отцом Чонгука. — Думаешь, мы с твоим отцом тираны? — будто прочитав мысли Тэхена, спросил Сынхо. — Что? Нет, совсем нет, — отмахивается омега. — Я знаю, как ты отреагировал на ультиматум отца о женитьбе. Ты был в бешенстве. После этого, я точно знал, что именно ты нужен моему сыну, — ломая ветки для костра, начал откровенничать альфа. — Простите? — Не гонящийся за деньгами. Ты сам вырос в не бедной семье, но ты не такой падкий, тебе не нужно больше, чем ты имеешь. Ты просто благодарен тому, что имеешь сейчас, я прав? Абсолютно. Тэхен не был из числа омег, гонящимися за деньгами. — Вашему сыну нужен такой муж, чтобы в случае чего не заграбастал себе половину состояния? — Не совсем так. Просто нужен достойный, — достав зажигалку поджигает бумажку и бросает в центр ещё не горевшего костра. — Это конечно хорошо, что вы стараетесь для своего сына, но разве можно ради этого ломать чужие судьбы, жизни, мечты... — Это жизнь Тэхен, твой отец помог мне, я ему. — А я лишнее звено, мнение которого не учитывается не при каких обстоятельствах, — грустно улыбнулся Тэхен, его лицо озарило жёлтым светом от костра. — Он тебя обижает? — Кто? Чонгук? Нет, что вы, — отмахивается Тэхен. Грустно, но скорее наоборот. — В этом и суть. Я знаю своего сына. Он может грубоват, надменен, но он искренний человек. Думаю, он может подарить тебе кусочек счастья. Я не такой плохой, и твой отец тоже старается для вас обоих. Так что просто расслабься и чувствуй себя рядом со мной комфортно, ты мне нравишься, — Сынхо улыбнулся Тэхену, сев напротив. — У меня не остаётся выбора, — пожимает плечами омега. — Я всё-таки ее нашёл, думал забыл, — подходит Чонгук, а Тэхен облегченно выдыхает, говорить на эту тему больше не хотелось. — Гитара? — удивлённо спрашивает омега. — Ты умеешь играть? — Разумеется, — улыбается Чонгук. — Где ты видел посиделки у костра без гитары? — На самом деле, играет он отвратно, — заявляет подошедший Хосок. — Зато поёт хорошо, тебе понравится. Конечно понравится. Как Тэхен раньше вообще не подумал об этом. У Чонгука голос ангельский, глубокий, успокаивающий, и к желанию увидеть звездопад, добавляется пение Чонгука. Они уселись вокруг костра. Ночь уже поглотила все вокруг, на небе расцвела вселенная из множества звёзд, но ни одна не собирались падать. Тэхен слишком нетерпелив. — Чуточку терпения, детка, скоро, уже скоро, — заверяет младшего Чонгук, — Я сыграю, так время быстрее пройдёт. Тэхен, который уже минут пятнадцать безотрывно пялился только на небо, заинтересованный взгляд на Чонгука переводит. Омеге сложно сосредоточиться на чём-то определённом: то ли на руках, настраивающих по всей видимости аккорды, или может на кадыке, который то и дело ходил вверх и вниз, или наконец на губах, которые тот очень часто облизывал, неужто волнуется? Бы­ло труд­но на не­го не засматриваться. Он с та­ким ин­те­ресом настраивал гитару, бы­ло вид­но, что ему дей­стви­тель­но нра­вит­ся иг­рать. Чонгук неожиданно поднимает взгляд, и ловит Тэхена, нагло рассматривающего его. Благо до Тэхена добрался лег­кий ве­терок, который нем­но­го успокоил и прогнал незваную крас­ку с ли­ца. К чертям все, пусть ловит. Пусть улыбается самодовольно, пусть потом он обязательно его подкольнет, пусть. Тэхен не в силах оторвать взгляд, Чонгук был как бог и чёртов демон в одном флаконе. Слишком красив, страшно красив, смертельно, для Тэхена, красив. В подсветке костра его кожа казалась настолько соблазнительной, что Тэхен еле держался. Не сорваться бы, и не наброситься на эту загорелую шею, пробуя ее на вкус. Боже. А глаза так ослепительно блестят и на этот раз это уже не заслуга костра, Чонгук светится изнутри, светится для Тэхена, смотря ему в глаза. Подскажите этому омеге как дышать, как работает этот механизм, ибо он ни о чем думать не может, кроме как о том, насколько ему хочется ворваться в эти губы поцелуем. Так и свихнуться можно. Это помутнение рассудка какое-то, а как иначе объяснить, то что если бы у него была возможность, он бы с радостью катался по полу и пищал как девчонка, не скрывая восхищения. После недолгой игры, Чонгук, предварительно кашлянув, начал петь. Тэхен неосознанно закрыл глаза. Его голос действовал на Тэхена каким-то странным образом: приятно щекотал, доставляя расслабление, удовольствие. Интересно почему так происходит? Почему хочется раствориться? Завораживает. Тэхен уже далеко отсюда, так глубоко в себя ушёл, что от смеха, резко сменившего пение, глаза распахнул. — Ты спишь что ли? — смеясь спрашивает Хосок. — Ты его своим пением утомил. — Что? Нет! Совсем нет, может ещё что-нибудь споёшь? — надеясь на согласие Чонгука, умоляющие просит его Тэхен. Чонгук лишь кивает, а потом смотрит на него таким не читаемым взглядом, будто глазами ему говоря: «Эта песня для тебя, слышишь? Только для тебя.» Что-то переполняет сердце. И Тэхену не трудно понять, что подразумевается под этим «что-то». Они сидят с Чонгуком напротив друг друга, а Тэхен его присутствие всем своим телом ощущает, к нему тянется, он будто то, о чем сейчас думает Чонгук знает, и мысли у них поразительно схожими оказываются. Такой красивый, нежный и родной. Закружилась голова. Чонгука так хочется обнять. Тэхен полностью осознает, что этот альфа напротив, тот самый парень без которого его счастливая жизнь совершенно невозможна, без которого он не сможет дышать воздухом. Его мечты, его желания, они все собраны в одном человеке. В Чонгуке. Это нормально чувствовать себя самым счастливым на свете, просто из-за мысли, что он есть в его жизни? Наверное, нет. Чонгук — как высококлассный кофе: притягательный, горячий, и не дающий спать по ночам. Только от одного голоса Тэхену становится тепло, никакой костёр не сравнится с его объятиями. Чонгук наконец отпускает взгляд на гитару и издаются первые аккорды. Тэхен не уверен, что знает эту песню, скорее, уверен, что не знает. Разные, совершено разные музыкальные предпочтения. Но ему до сбитого дыхания не терпится скорее уже узнать, что он будет исполнять, скорее уже услышать его голос снова. Эта необходимость пугала. Кажется, это будет очень медленная нежная песня. Тэхен первую слушал, закрыв глаза, сейчас себе обещает все внимание Чонгуку отдать, каждое его движение поймать, глубоко внутри сохранив. Боже, Тэхен уже сбился с счёту, сколько раз за вечер мысль о том, как же Чонгук красив, посетила его голову. Замерев, он с трепетом ждал. Чонгук поёт, поёт на английском, и как же Тэхен благодарит своего учителя по иностранному языку, который все твердил: «Пригодится». И вправду, Тэхен бы себя не простил, он не знает почему, но он обязан знать, о чем будет петь Чонгук. «В последнее время я все думаю о том, что было между нами.» «Я тоже думаю, тоже думаю, Чонгук. Беспрестанно. Вину свою чувствовать перед тобой никогда не перестану. Ложью проклятой тебя кормлю. Ты не заслуживаешь её, а я, кажется, не заслуживаю тебя. Так все рассказать хочу, чтобы ты в ответ рассмеялся, сказал, что это пустяк, что не отдашь меня никому, что даже отец тебе не преграда, когда дело касается меня. Так хочу, Чонгук, так сильно...», Тэхен с ним говорит. Пусть даже тот не слышит. «Ведь ничто никогда мне не заменит тебя, Ничто не вызовет во мне тех чувств, что вызываешь ты.» Тэхен понятия не имеет, чья это песня, и почему она так подходит им, почему каждая строка - это будто напоминание, каждое слово так знакомо, что под кожу лезет, цепляется. Но Тэхену безумно нравится. Нравится эта песня. Нравится Чонгук. Нравится все в этом проклятом альфе. Нравится, увлечённый дорогой, вид Гука, нравится его морщинка меж бровей, когда тот что-то не понимает, нравится, как Чонгук смотрит на него, на Тэхена, когда тот истерит или психует, будто он сумасшедший. Ему так нравится, что сколько бы времени они не виделись, запах Чонгука всегда с ним, глубоко в легких, он никогда не закончится, иначе Тэхен загнётся. Тэхен не может остановить все свои мысли. А Чонгук, продолжая ласкать струны гитары, все так же беспрестанно нежным голосом поёт. Хочется слушать, слушать, слушать. «Я знаю, мы больше не найдём настолько искреннюю любовь» Любовь. Тэхен сомневаться больше не намерен. Это была любовь в одно касание. Любовь с самого первого касания. Да как хотите вообще! Но правда в том, что все началось уже тогда, когда рядом с офисом, Чонгук его своим телом в железный корпус машины вжал, и сделал щелбан по аккуратному носу. Глупо? Едва ли. Чонгук уже в тот момент, как бы омега не отрицал, в лёгкие его самой тяжёлой пылью осел. На дно, в осадок обычно табачный дым уходит, а Тэхен не куря умудрился свой собственный никотин найти, который вдыхать, вдыхать и ещё раз вдыхать хочется. «То, что между нами, неповторимо. Вместе переживём ураган. Любви как у нас больше нет.» Строчка сменяется другой, повторяя куплет, а внутри, кажется, одно за одним что-то обрывается. Глаза бы закрыть, отпустить душу в небо, и расплакаться. Тэхен уверен, даже если они больше не будут вместе, даже если больше никогда не заговорят друг с другом, он знает, что в этот момент Чонгук был всем для него. «Ты моя душа», одними губами произносит Чонгук, так чтобы никто не слышал, так чтобы только для Тэхена. И отпустив глаза возвращается к гитаре. — Я что совсем тебя расчувствовал? — Тэхен не заметил, как Чонгук сел рядом. — Ты болван, у меня только началось складываться хорошее о тебе мнение, а ты опять портишь, — смущенно улыбается Тэхен. — Не хочешь поближе к костру сесть? Замерзнешь же, или уже? — спросил Чонгук касаясь щеки на против. — Холодный какой! — воскликнул альфа и сел сзади омеги, беря его в свою охапку. — Ужас какой, может хочешь в палатку пойти? — Мне тут хорошо. И я сижу достаточно близко к костру. — Я надеюсь тебе понравилось. Я пел для тебя, — шепчет на ушко Тэхену, — Смотри внимательнее, — переведя взгляд на небо, сказал Чонгук, — Загадай самое сокровенное. Я загадаю всего теб- — Тшшш, — повернувшись к Чонгуку, Тэхен накрывает его губы ладонью. — Не сбудется. А я бы очень хотел, чтобы это произошло, — улыбается Тэхен, поворачиваясь обратно спиной. — Давай убежим? — устроив подбородок между шеей и плечом, спрашивает Чонгук. — Что? Куда? — Не знаю. Куда-нибудь. Хочешь я тебя украду? — Сумасшедший, — смеётся. — Только, когда дело касается тебя. — Не думаю, что это хорошая идея. Тем более, я так и не увидел звездопад. Ты обещал, что скоро. — Скоро, детка, скоро. Небо меркнет, черт с ним, с небом, вся вселенная меркнет на фоне его. Он та самая звезда, что ярче всех плеяд. Чонгук дарит нежные касания, взамен получая таящий взгляд. Сердца бьются в унисон. Они впали в дикую нирвану, минуты, когда они вдвоём просто летят. Эти нежные объятия для Чонгука как сон, столько времени прошло, когда он его последний раз обнимал, так, чтобы на душе спокойно. Он от Тэхена не знает чего ожидать, тот то нежен, то холоден как айсберг, будто тестируя его гнев, то и дело лезет на рожон. Единственный кому это позволено. Единственный, кому Чонгук позволяет. Тэхен, берет руку Чонгука в свою, переплетая пальцы, вот теперь все правильно, все так и должно быть. И продолжает завороженно смотреть на небо. Чонгуку только и остается очаровываться красотой его длинных ресниц. — Выпьешь немного? — отец Чонгука протянул им два стакана, с предварительно налитым туда бальзамом. — А Тэхену не нужно, отец, у него непереносимость, — Тэхен поворачивается и строит недовольную рожицу, а Чонгук, облизывая губы добавляет: — Буйный слишком становится. — Я хочу послать тебя, — говорит Тэхен, после того, как Сынхо вернулся на своё место. — Но ты держишь меня за руку и прижимаешься ко мне все теснее. — Да. — Это нормально. У меня к тебе такие же двойственные чувства, детка, — целует в макушку омегу. Тэхену хочется улыбаться, первая звезда совершила свой полёт, а он громко взвизгнув, зажмуривает глаза и закрывает ладошками лицо — чтобы не забыть, что хочет загадать. Ну или чтобы никто не видел, как он губами у звёзд, Чонгука себе просит, желательно навсегда. Тэхен провёл сегодня замечательный день. С Чонгуком отношения вроде как наладились, но сейчас кажется вся вселенская тоска напала на него, желая напомнить, что возможно, вот этого человека, скоро не будет рядом. Трудно от мысли, что эту спину, обтянутую мышцами, будет трогать кто-то ещё. Нельзя. Только для Тэхена. Чонгук делает последние приготовления ко сну, расстелив мешок практически во всю длину палатки. Чувствует прожигающий взгляд, направленный на его спину, и волнение омеги тоже чувствует. — Ну же, Тэхен, чего ты боишься? — Чонгук залез в спальный мешок и смотрел на все так же сидящего омегу в углу палатки. — Серьёзно? Чего я боюсь? Ты же сожрешь меня там, — возмущается Тэхен. — Одно и тоже если окажусь с зверем в одной клетке, — у Тэхена в удивлении брови поднялись и губы приоткрылись, увидев самодовольное лицо с ухмылкой напротив. — Смеёшься? Смешно тебе? Что за ухмылочка? — Ты самый милый человек, которого я знаю, — смеётся Чонгук. — А знаю я многих, — Чонгук вмиг становится серьёзным, приближается к Тэхену и кладёт свою ладонь на щеку застывшей омеги. — Самый красивый, — подушечка большого пальца оглаживает нежную кожу щеки. — Самый нежный, — рука скользит ниже и указательный палец так приятно щекочет оголенную кожу предплечья. — Самый поразительный омега в моей жизни. Единственный, — рука возвращается на подбородок, немного подняв его, Чонгук заставляет смотреть Тэхена в свои глаза. — С ума меня сводящий, и жутко манящий к себе, — выпавшую прядку волос за ухо заправляет. — Но я слишком уважаю твой выбор, поэтому и пить не дал. Я не сделаю с тобой ничего. Пока. Повисла неловкая тишина. Щеки Тэхена полыхают в неистовым огне, легкие, кажется, уже наверняка лопнули от напряжения, оставив Тэхена совсем без воздуха. — Разрешишь? — шепчет Чонгук. Тэхен слишком околдован любимым взглядом, чтобы понять, что от него хотят, и на что только что дал согласие. Чонгук накрывает тэхеновы губы по трепетному нежно, не углубляет поцелуй, даже не смакует, просто накрыв, хочет показать свои добрые намерения, что он может ему довериться и лечь. — Чонгук... — Смотри-ка! Весь в мурашках! Быстро в мешок, не хватало мне, чтобы ты ещё и простудился. Чонгук просто слишком обходительный. Он сделает вид, что не заметил тэхеновы руки, готовые уже обхватить его шею, тэхеново тело, почувствовавшее своего альфу рядом, тянущееся на встречу. И миловидный бугорок, виднеющийся из-под сильно обтягивающих джинс. — Сильно уважаю твой выбор, — дразнит Тэхен Чонгука, забравшись в мешок и поворачиваясь к альфе спиной. — Че ж тогда в наш первый раз было? — бубнит себе под нос Тэхен. — Ты когда пьяненький, — говорит на ушко ближе пододвинувшись, — ведешь себя слишком по-блядски, — специально зацепляя мочку губами, шепчет Чонгук. Хочется. Слишком хочется повернуться, прижаться всем телом, не оставляя и несчастного миллиметра между, поддаться на ласки и целовать, целовать, целовать... Собственно, а почему бы нет? — Предупреждаю, — все так же шепотом говорит Чонгук. — Чего? — хмурит брови ничего не понимающий Тэхен, Вопросы тут же заканчиваются, когда рука Чонгука тяжело ложится на талию и передвигается к животику, удобно разместившись, обжигая жаром градусов под двести. Тэхену трудно сдержаться, и не положить свою руку на чонгукову. Альфа ближе прижимается своим телом, совсем не оставляя Тэхену выбора. Хотя о каком выборе идёт речь, когда с Чонгуком ответ всегда один: гореть. Гореть в их чувствах, обжигаться, но не вырываться из этого плена пьянящих, дурманящих и до боли сдавливающих легкие, объятий любви. Эта шея, с россыпью чуть заметных родинок, чертовски манила, Чонгук не мог отказать себе в удовольствии поцеловать каждую. — Тэхен, я, мне правда трудно...Если ты хочешь, я не буду- — Не смей, — Тэхен поворачивается к Чонгуку и смотря в глаза, прямо в губы проговаривает: — Не смей прекращать это. Они уже оба на пределе. Целуются неистово, страстно, даря друг другу себя сполна. Чонгук точно знает, что такого больше не встретит. Дыхания и стоны учащаются. Просто удивительно, как быстро тело Тэхена реагирует на ласки Чонгука. Альфа точно знает, что делает. — Я знаю, как сложно удержаться, но ты же помнишь, что за палаткой у костра до сих пор остались наши друзья, — говорит Чонгук уже разрабатывая дырочку. — Держите себя в руках, молодой человек, — смеётся. Тэхен все равно приглушенно стонет, когда в нем уже три пальца. — Когда ты переедешь ко мне, — заменяя пальцы своим членом, говорит Чонгук, — я вытрахаю из тебя все стоны, — зажимая рот омеги своей ладонью, начинает проникать глубже, — обещаю, тогда тебя все вокруг услышат. Тэхен теряется в ощущениях, и то, что их могут услышать, только больше распаляет и возбуждает. Никогда ранее о таком даже и думать не мог. А с Чонгуком всегда так: маняще, чарующе, дико. Он трахает его немного грубее, жёстче чем в первый раз, толчки такие размашистые, что голова кругом. Он кончает первым, изливаясь себе на живот, кажется это был первый раз, когда так быстро. Чонгук чертов эгоист. Ибо как объяснить то, что сейчас его посещают мысли о том, что он костьми ляжет, но никому больше не позволит видеть то, как кончает Тэхен. Только для него. Тело Тэхена все так же содрогается в оргазме, он лежит в потерянных ощущениях, но очень хорошо ощущает член внутри себя и руки Чонгука оглаживающие низ живота и выпирающие тазобедренные косточки, дабы продлить приятные ощущения. Грудь Тэхена быстро вздымается и отпускается, внутри так приятно щемит после того, как Гук опустился и покрыл её поцелуями. Чувство эйфории. Они сейчас в настоящем счастье. Друг с другом. Наедине. — Тэхен, — Чонгук нависает над ним и нежно чмокает в носик. — Не отталкивай меня, пожалуйста, — облизывает и так влажные губы Чонгук. Ему Трудно говорить такие вещи, но взглянув в эти до боли родные глаза, все сомнения улетучиваются, и он на одном выдохе произносит. — Ты очень нужен мне. По телу пробегаются мурашки от этих слов, от голоса, который, почему-то, звучит сейчас на тон ниже обычного, от самого Чонгука — его любимого человека. Он в такой же зависимости от Чонгука, и сейчас Тэхену это кажется запредельно правильным. Именно эти слова нужны ему в данный момент, именно они должны звучать в то время, когда Тэхен отдаёт всего себя своему альфе без остатка, до нуля. — Докажи. — Черт, — издаёт смешок Чонгук, — я думал это будет трудно, но я, кажется, слишком люблю тебя. Чонгук не знает, что ещё сказать, только целует нежно и трепетно. Действием подтверждая сказанное. Чонгук Тэхена любит. Любит, любит, любит. Черт возьми. В груди так неприятнохорошо щемит. Тэхен задыхается от переизбытка чувств. Кажется, открой он сейчас палатку, выберись наружу, и вдохни спокойно полной грудью. Ошибается. Пока Чонгук рядом, и пока он так его целует, свободно дышать у него точно не получится.