7. Ты слишком в сердце.
19 января 2019 г., 09:18
«Они не просили у жизни чего-то особенного. Они просто хотели прожить её вместе.»
Чонгук заходит в спальню с Тэхеном на руках и бросает его на кровать. Склонив голову набок, альфа рассматривает омегу. Ох уж эти чёртовы, чёрные обтягивающие штаны. Мысли о том, насколько прекрасные, стройные ножки скрываются за ними, уже доводили до пика. — Это тело заслуживает хорошего секса, — говорит Чонгук, нависая над ним, впиваясь в Тэхеновы губы горячим, жадным, мокрым и властным поцелуем, аккуратно начиная расстегивать пуговки блузки. Русоволосый позволяет себя раздевать, обнимает руками чонгукову шею и затягивая его на кровать, заставляет упасть его прямо на себя. Ухмыльнувшись тому, как Тэхен нуждается в тепле его тела, Чонгук дарит нежный чмок в губы. Задержавшись на его слегка приоткрытых глазах, смотрит, вглядывается, рассмотреть все детали хочет, как-будто эта ночь последняя. Не последняя. Чонгук не допустит. Он все ночи в этой постели без Тэхена проведённые ненавидеть будет. То, что он безумно зависим от него не отрицает, и такие мысли уже не пугают. Наконец сняв эту злосчастную блузку, Чонгук принимается ласкать тело, будто изучая его. Руки Чонгука гладят нежную кожу груди и живота. Шатен, устроившись между его ног, принимает сидячие положение, продолжая жадно разглядывать почти обнаженного омегу. Тэхен приподнимается на локтях, смотрит в ответ и, решившись всё-таки, снимает с него майку. — Так лучше, — шёпотом произносит омега и закусывает губу, внизу живота так приятно тянет от ощущения, что Чонгук, именно в данный момент, полностью Тэхена. Альфа улыбнулся, но возвратил омегу обратно на спину. Его руки расстегнули Тэхеновы кожаные брюки, одним движением он стянул их вместе с нижним бельём. Теперь Тэхен лежал перед ним полностью обнаженный. Альфа, глядя на него сверху вниз, прошептал: — Ты красивый… Все это время хотел тебе это сказать. — Ты тоже…очень. Собственически закинув ногу Тэхена себе на плечо, Чонгук целует нежную кожу ступней, лодыжек, коленей, медленно поднимаясь к бёдрам, оставляя мокрые следы, которые так приятно холодили кожу Тэхена. Добравшись до попы, Чонгук начнёт сжимать молочно-медовую кожу до красных пятен, но осторожничает, он его обнять не так боится, боль причинять не хочет. Хочет сделать все по-особенному. И для себя тоже. Наконец до узкой дырочки добирается, из неё уже начинает выделяться естественная смазка, Чонгук осторожно обводит сжавшееся колечко пальцем, давит на него проникая одним пальцем и наклонившись, неистово целует, захватив в плен его губы, Чонгук сильно засосал их, вызывая стон удовольствия у омеги. Этим он пытается отвлечь, удаляя у Тэхена неприятные ощущения, от которых он соскочить с пальца пытается, а себе, уже сорванную к херам крышу, удержать, хотя, кажется, поцелуем только хуже делает. — Чонгук… — отрывистый шепот вырвался с губ Тэхена и был скорее похож на тихую мольбу, чем на протест. Он поднял голову, в его темных глазах читались растерянность вперемешку с возбуждением. — Ты хочешь, чтобы я прекратил? —хрипло выдохнул Чонгук. Тэхен с силой затряс головой. Нет же, нет. То, что он сейчас чувствовал накрывало его волнами, и эти чувства были несравнимы ни с чем испытанным ранее. И прежде чем в очередной раз омега в удовольствии опустил ресницы, альфа заметил, как в темных глубинах огромных зрачков сверкнули чертики, они способны губить души. Чонгук сейчас свою без боя отдает. Кажется безвозвратно. Теплое дыхание Чонгука, скользившее по коже, поднимало жгучие волны возбуждения, особенно, когда оно настигало его в районе шеи за ухом. А у Чонгука, кажется, фетиш на то, как Тэхен закрывает глаза, от того, что он его целует в шею. Альфа аккуратно, вводит второй палец, предварительно поцеловав в носик, Чонгук этими своими нежностями, так до боли в груди приятно делает. — Я днями готов сидеть между твоих ног и слушать твои стоны, — говорит Чонгук. — А ночами? — судорожно выдохнув, спрашивает Тэхен. — Ночами тем более, — ухмыляется альфа. Начинает водить пальцами быстрее, самоконтроль, как и ожидалось, подходит к нулю. Слыша стоны, видя, как Тэхен под ним извивается. Терпит, готовит третий палец, как вдруг происходит неожиданное. Тэхен так хотел понравиться своему альфе, что взял все в свои руки и забив на смущение, потянулся к ширинке и сжал его внушительного размера плоть в своей ладони. Чонгук хитро улыбнулся. Тэхен не понимал как Чонгук это делает, но его откровенно вело от этой ухмылки. Тэхен поднялся, положил Чонгука на своё место, полез расстегивать ремень на джинсах, затем пуговицу, молнию, полез рукой в трусы, почувствовал, как сильно Чонгук хочет его и начал массировать чужой член. Альфа сам стянул с себя джинсы и трусы, не в силах больше ждать. Тэхен сел сверху. Аккуратно и нежно спустился вниз, лизнул головку и обхватил ее губами, продолжая ласкать языком каждую выступившую венку на твёрдом члене. Делал это совсем неумело, но Чонгук оценил прыткость младшего. Альфа нежно погладил его по голове, и аккуратно заправив за ушко торчащие волосы, принял сидячее положение и начал наглаживать аппетитные половинки, следом запустил палец между них и снова проник в него. — Чонкхм, — промычал Тэхен. А у Чонгука мороз по коже пробежал, когда Тэхен его имя с его же членом во рту произнёс. Кроет. В сопутствие с гортанным стоном, Чонгук притянул Тэхена за волосы наверх, к лицу, и жадно поцеловал. Перевернул и предварительно достав и смочив колечко смазкой, приставляет свой, готовый взорваться от напряжения член, и медленно входит. — Чонгук… — Тшшш, — целует его в губы, надеясь немного успокоить, — Не бойся, сладкий. Чонгук вошёл в него, осторожно двигаясь вперед, заполняет Тэхена, слышит его громкий вскрик, но чувствует, что он полностью ему покоряется. Чонгук продолжает двигаться вперед и назад, его плоть становится все тверже и тверже. От каждого движения внутри Тэхена, он уже чувствует, что готов взорваться, но его напряжение ослабевает, когда слышит восхитительные стоны удовольствия своей омеги. Вместе они погружаются в ощущения наслаждения и экстаза, вцепившись в сплетённые, обнаженные тела друг друга, они слились воедино. Только вдвоём, только они. Они дарят друг другу себя сполна, упиваются стонами, трутся телами. Тэхен привыкнув к размеру, начинает делать движения навстречу Чонгуку. — Я хочу больше, — шепчет Тэхен. И Чонгук даёт. С каждым разом, каждым толчком, проникая все глубже и глубже. Они сплелись, переплелись, притянулись и соединились словно магниты, не оторвать. Чонгук смотрел на Тэхена, крепко держа за бедра, не давая слезть ни на миллиметр. Потихоньку боль Тэхена затихла, и взамен приходило наслаждение. Он замер, тяжело дыша, полностью доверив своё тело Чонгуку. А альфа дразнил, издевался. Как только Тэхен был готов кончить, он менял движения, глубину проникновения, не давая ему полной разрядки. Тэхен желал его внутри себя так, как ни желал ни одного мужчину в жизни, и кажется не пожелает. — Чонгук, прошу, — простонал сквозь свои всхлипы страсти Тэхен. Движения не были однообразными, то кругами уносили Тэхена куда-то далеко, то толчками, то медленным скольжением кружили голову. Тэхен лежал, с трудом переводя дыхание, тело трепетало в испарине от удовольствия, а язык Чонгука уже проникал в ухо и вслед скользил по шее. Сделав ещё пару толчков прям по простате, заставил кончить Тэхена. Вслед за ним Чонгук опрокинул голову и громко гортанно простонав, вышел и кончил на животик Тэ. Обессилено рухнув сверху, они пролежали минут десять, и перед тем как уснуть, Тэхен услышал Чонгуково: «Ты слишком шикарен», и с улыбкой на лице отрубился.***
— Не брыкайся, да, — говорит злой Хосок и ставит Чимина на землю рядом со своей машиной. — Ты думаешь в порядке вещей прикасаться ко мне, закидывать на плечо, и тем более бить кому-то лицо?! — срывается на истеричный крик омега, подскакивая вплотную к альфе. Жаль что смотреть приходится снизу вверх. Все произошло слишком быстро. Чимин сидел на удобном диванчике, в такт музыке двигал ногами и спокойно попивал свой любимый «пина колада», наслаждаясь вечером. Как вмиг к нему подлетел злющий Хосок, которого Чимин ну никак не ожидал здесь увидеть. Ничего не сказав, альфа просто взял и закинул онемевшую от шока омегу себе на плечо. Подняв голову, последнее, что видел Чимин это как альфа, с которым он заигрывал лежал на полу и держался за нос. Упс. — А в порядке вещей лезть к моему омеге? — не отступает альфа. — Твой омега? — усмехается Чимин, — Ты нормальный вообще? — Не нормально на моих глазах заигрывать с каким-то уебком, Чимин, — зло проговаривает и сверкает глазами альфа. — Что ты несёшь? — хмурит брови Чимин, толкает в грудь Хосока и разворачивается. — Тебе не кажется, что мы не договорили? — останавливает, хватая за руку омегу. — Тебе есть, что сказать мне? — Есть. — Ах, как жаль, что у меня нет желания слушать. — Уж придётся. — А ты заставь, — победно изогнув бровь, улыбнувшись, Чимин отворачивается, и что есть силы идёт прочь, топит желание упасть прям на асфальт и утопиться в собственных слезах. Внутри была борьба. Серьезная, не на шутку, хотелось услышать ту самую причину, из-за которой его бросили, из-за которой он страдал весь этот год. Но гордость. Хосок быстро нагоняет его, крепко обнимая. Носом по коже водит, показать, что скучал хочет, что тоже мучился. — Хосок пожалуйста…еще свежо, еще болит, уйди, не трожь, исчезни, — почти плачет омега. — Просто послушай, умоляю, — не выпуская из своих объятий, альфа продолжает, — Если уйдёшь, я умру. — Как думаешь, что помешает мне уйти сейчас? — выдержав секунду молчания, он вырывается из объятий и глядя прямо в глаза проговаривает — Ни-че-го. — Даже, если скажу, что люблю тебя? — поймав на себе взгляд омеги, поднимает бровь. — Даже, если скажешь эти никому не нужные слова, — обида застилает глаза, закладывает уши, заставляет Чимина не верить словам из уст напротив. — Ай–яй, Чимин, — цокнул языком Хосок, — Блефуешь, — машет в разные стороны головой, — Ты прекрасно знаешь, какая у нас была ситуация с твоими родителями, тссс, — увидев, что Чимин открывает рот, дабы что-то сказать, подставляет палец к его таким мягким, влажным, тёплым приоткрытым… черт, мысли не туда, — Я договорю, так вот, это никак не повлияло на наши отношения. — Чего же они закончились? — Твой папа с моим отцом слишком постарались и отправили нас с твоим братом в Канаду, чтобы пройти практику, я знаю, что ты не знал. В тот момент, если ты помнишь, я был помешан на своей профессии, и отказать не смог. — Давай, продолжай дальше описывать себя главным героем супер страдальцем, который решил не мучать меня отношениями на расстоянии и решил просто кинуть. Как благородно, Чон Хосок, — вскинул руками Чимин. — Лучше бы было так, но на тот момент, я думал, что это даже своего рода проверка, настоящая у нас любовь или- — Выяснил? — Настоящая. — Всего хорошего, — для Чимина на этом разговор закончен. Заграница, разрыв, проверка. Что за драма? — Хоть и далеко, но я был с тобой, — в спину опять уходящему Чимину, начал Хосок, что тот остановился, — Все те подарки, что якобы присылал тебе брат были от меня. Я просто, — осекается, — Я был глупым, возможно. Но я точно знал, что когда вернусь, я найду тебя. Потому что только там понял, что мне нахуй не нужна эта карьера, другая страна, ничего, ничего Чимин. Только ты, и мне безумно жаль, что я так поступил с нами, может если по другому- — Да, Хосок, если бы было по другому, но уже неважно. Ты чертов эгоист, — срывается на истерический смех Чимин. Он все это время думал, что его разлюбили, им воспользовались, а тут… — Иди к черту, Чон Хосок, и не смей просить у меня прощения, ты его не заслуживаешь, — одинокая, скупая слеза все же скатилась по нежной щеке, не оставив за собой след, вмиг оказавшийся рядом Хосок мгновенно её стёр, прикоснулся своим лбом к чужому и сказал: — Ни одной, ни одной слезинке больше не позволю, — целует в щечку, — Бранись, сопротивляйся, терпения у меня много. Но ты будешь моим, — целует в губы, как и ожидалось, сопротивления напротив не оказывают. Чимин размыкает губы и впускает язык Хосока, сплетая его со своим. Просто хочется окунуться в воспоминания, вновь ощутить его руки на своей талии и думать, что этого года не было. Хосок думает, что Чимин ещё поборится. Чимин уже знает, что проиграл ему.***
— Куда? — прижав к себе пытающуюся ускользнуть омегу, говорит Чонгук. Стыд. Ебанный стыд. Омега весь напрягается, морщится, надеялся незамеченным встать с кровати, и убежать скорее, его стопроцентно ждал неловкий разбор отношений с Чонгуком, к чему он, к слову, не был готов совершенно. Чтобы все понять, ему хватило буквально секунды. Тэхен помнил все до каждого поцелуя на его теле, все до каждого вздоха, стона, крика. И разумеется вчера под градусом он чувствовал себя расслабленно, открыто, а сейчас было очень страшно, он не знал, как себя вести, что говорить, и что вообще об этом всем думает Чонгук? Потерял девственность по пьяни. Заебись, с альфой, которого знает всего ничего. Всегда таких людей осуждал, а сейчас сам таким оказался. Оправдание себе пытается найти. У него же чувства? И ведь взаимные? Чонгук вчера был слишком нежным и заботливым. Тэхен помнил, как засыпал в теплом кольце рук. Это же что-то значит? — Проснулся минут тридцать назад, полежал, посмотрел на меня, потрогал, что все свои желания утолил? — говорит альфа, крепче обнимая Тэхена за талию. Чонгук так и не заснул. Всю ночь его сон охранял, одеялом укрывал, в носик целовал и наблюдал за его милым причмокиванием во сне. — О чем ты вообще? Я только проснулся, — «Да чтоб меня», думает Тэхен. Он как проснулся, сразу подорваться с кровати хотел, но «спящий» альфа был слишком милым ребеночком, и отказать себе в возможности его потискать он не мог. — Знаешь, вчера ты мне нравился больше, ты был хотя бы откровенным. — Ничего не помню. — Хочешь напомню? «Ты мне нравишься Чон Чонгук, я о твоих губах с момента встречи мечтаю, будь моим первым», — пародирует его Чонгук, и носом вдоль шеи водит. — Прекрати, — краснеет омега. — Ты танцевал для меня стриптиз. — Ложь. — А говоришь ничего не помнишь, — довольно ухмыльнувшись на сработавшую провокацию, сказал Чон. — Я был пьян, а ты воспользовался. Извращенец, — поняв, что нет смысла притворяться, сказал Тэхен. — Тэхен, два раза. Ровно столько я тебя останавливал. Но ты был слишком напорист, так что кто кем воспользовался, надо еще поспорить. — Алкоголь зло, мой мозг не успел подумать, если вообще думал вчера. — То есть ты жалеешь о сегодняшней ночи? — наигранно нахмурив брови, Чонгук приподнимается на локте, и пытается взглянуть на Тэхена. — Да, — на секунду задумавшись говорит Тэхен, — Это была ошибка. — Ложь, — альфа за руку омегу тянет и переворачивает на спину, — Каждое слово — ложь, — говорит Чонгук, подминая под себя Тэхена и надвисая сверху. «Сукасукасука», думает Тэхен и старается сердце свое, от такой близости с ним, бьющееся как заводное успокоить, иначе Чонгук точно его услышит. Этот мудак и так подъебывать не перестает, повода нового давать ему совсем не хочется. — Ты спросил, я ответил, — Тэхен руками в крепкую грудь упирается, преграду между ними выстраивает, — Не нужно искать в моих словах скрытый смысл. — Ну-ну, еще скажи, что тебе не понравилось, — Чонгук запястья перехватывает и сводит их у Тэхена над головой. — Не будь таким самодовольным мудаком! — пытаясь вырваться, Тэхен начинает дергать ногами. — Просто не лги ни мне, ни себе, — Чонгук отпускает чужие руки и щелкает Тэхену по носику. Воспользовавшись ситуацией, русоволосый быстро встаёт с постели и накидывает рубашку, что лежала на ковре, рядом с кроватью. У Чонгука первый раз в жизни такое, что омега с котором он спал, бегает по дому и собирает свои вещи, чтобы скорее смотаться, пока Чонгук лежит в тёплой постельке, а не наоборот. Комическая ситуация. А ещё более смешной Тэхен, который напялил впопыхах его рубашку и совсем безуспешно пытается скрыть свою наготу. Чонгук что хотел ещё вчера рассмотрел, к слову и не только рассмотрел. — Где мы вообще находимся? Который час? Где мать твою все мои вещи, а телефон? Мне надо позвонить водителю. Скажи адрес, — перестав носиться по комнате, Тэхен останавливается напротив их кровати, смотрит на Чонгука и ждёт ответа, — Не скажешь? — Мы в моем пентхаусе. — Чего? — не веря, Тэхен метнулся к большому панорамному окну, — То есть, сейчас в любую минуту сюда может зайти твой отец или Хосок? — Во-первых, квартиры находятся на разных этажах и в гости ко мне они обычно не наведываются — не люблю этого. А во-вторых, чем тебя так заботит Хосок? — вставая с кровати, немного зло говорит Чонгук. — Ничем. — Знаешь, моя рубашка слишком хорошо на тебе сидит, — ухмыльнулся, — Но она прячет твою очаровательную попу, мне не нравится , сними. — Я не пойму, ты делаешь все, чтобы мое присутствие в твоем доме, было для меня невыносимым? — спрашивает Тэхен, вернувшись в кровать под одеяло, дабы скрыть свою наготу. — Ну находиться здесь тебе придется, как минимум весь день. Я вчера позвонил твоему отцу и предупредил, так что чувствуй себя как дома. — Разбежался! Ты ахуел что ли за меня все решать? — негодует русоволосый. — Тэхен. — Чонгук, я не хочу, — подскакивает на кровати омега. — Не будь ребенком, я в душ, — говорит Чонгук и скрывается за дверью. Заебись. Чонгук и понятия не имеет, что сейчас чувствует Тэхен. Ему страшно, но он боится не Чонгука, и тем более не близости с ним, он боится того, что Чонгук подумает о нем как о легкодоступном омеге, не будет его уважать, что их отношения после этой ночи так и остановятся на этапе «потрахушек». А он уже долгими, бессонными ночами жизнь с ним распланировал, малышей ему нарожал, дурак, а сейчас ,кажется, все окончательно испортил одной ночью. Чонгук возвращается из душа, а омега лежит по нос укутанный одеялом, «Странно», думает альфа, сам в боксерах ходит по комнате. — Может тебе вещи потеплее дать? — спрашивает альфа, — Неужто замёрз в такую жарень, — под нос бухтит. — Если можно, — отвечает Тэхен, а сам одеяло ближе к носу преподносит. Оно пахнёт им. Сейчас глубже последний раз вдохнет и все, но надышаться, как бы глубоко не вдыхал — не получается. Блять. — Вот держи, это должно подойти, — кидает на кровать толстовку, майку и спортивные штаны, — И полотенце, сходи в душ, а я завтрак приготовлю, договорились? — Нет, не хочу, отдай мне мои вещи, и я уеду. — Не будешь значит слушаться, да? — И не подумаю. Чонгук подлетает к кровати, хватает Тэхена на руки и несет его в сторону ванны. Все произошло настолько неожиданно, что Тэхен слишком поздно начал сопротивляться, кричать, бить, щипать и предпринимать подобные бесполезные попытки освободиться. Чонгук же еще крепче прижимает его к себе и заносит в ванную, Тэхен делает еще одну отчаянную попытку сбежать, рванувшись всем телом, но кажется, Чонгук наперед знает действия омеги. Альфа ставит его на пол, закрывает дверь, быстро стягивает единственную часть одежды — рубашку, ставит в ванную и включает душ. — Или ты ахуел, или как по другому это объяснить? — кричит смущенный, но чертовски злой Тэхен, пытаясь прикрыться. — Хочешь, я разденусь, и примем ванну вместе? — с ухмылкой на лице, Чонгук начинает оттягивать резинку от трусов, Тэхен стоит открывает и закрывает рот не то от возмущения, не то от подкрадывающегося возбуждения при виде своего альфы совсем обнаженным. Чонгук уже в ванной — регулирует воду, делая ее почти невыносимо горячей, Тэхен это, к слову, ненавидел. Ванная быстро окутывается паром. Альфа встает под душ и тянет омегу к себе, горячая вода колючими иглами впивается в кожу Тэхена, и он скорее прижимается к Чонгуку, его прохладное тело служит ему защитой. Тело к телу. Обнаженное. Полностью. — Чонгук ради всего святого, выключи горячую воду и съеби отсюда, — вцепившись в плечи альфы, просит Тэхен. — Почему же? Сейчас я тебя помою, и отнесу обратно, — хмыкает Чонгук. — Я буду тебя слушать, только прекрати это, пожалуйста. — Ладно, — вздыхает Чонгук, — Не задерживайся тут, а если вдруг приспичит запереть дверь — выломаю, жду за столом, — чмокает в носик и выходит из ванной. После сегодняшней ночи, Чонгук вынес окончательный вердикт: «Мое». Тэхена он, так сказать, «застолбил» в самом прямом смысле. Неважно в каком состоянии вчера был Тэхен. Он в его сияющих глазах любовь увидел, то как омега целовал его, то как отдавался сполна, так только с теплым чувством в сердце могут. Чонгук в своих и в его чувствах уверен. Он на все с ним пойдет, и везде его найдет. И сейчас, как бы не прятался, отстранялся, он его иголки, которые он так старательно с самого утра вытаскивает, обломает. Обломает, обнимет крепко и не отпустит больше. Закончив ванные процедуры, Тэхен еще долго не решался выйти из комнаты. Там ждал его собственный, вечно возбуждающий своими действиями, кошмар. — Прекрати пялиться, и садись за стол, только придется подождать, ты слишком быстро, — ухмыльнулся альфа, — Я думал полтора часа будешь от меня скрываться. Тэхен разгоряченный, с мокрыми растрепанными волосами, покрасневшими щечками. У Чонгука начали покалывать кончики пальцев: то ли от раскаленной сковородки, то ли от желания прикоснуться к Тэхену. — Ничего подобного, я есть хочу. Чон смотрит на бухтящего что-то себе под нос Тэхена, и жутко умиляется с того, что он пытается вести себя как обычно, хотя смущен. — Тогда, прошу за стол. Тэхен садится на самый дальний стул от Чонгука, и получает испепеляющий взгляд напротив, который милости просит на стул рядом с ним. Ох уж этот пиздюк. Ладно-ладно. Хуй он в эту квартиру, как бы не хотел еще раз ввалиться, если тут только принуждают и нихуя больше. — Можно я, — начинает русоволосый. — Сядь, иначе сам посажу, — в голосе Чонгука проскальзывают искорки, которые Тэхена будто током бьют, ничего, кроме как послушаться, ему не остается. Чонгук, как настоящая домохозяйка накрывает на стол. Пахнет божественно только что приготовленным омлетом, но терпкий запах кофе определенно перебивает все. Завтракают они в тишине, русоволосый вечно косится в сторону Чонгука, но как только шатен отвлекается от еды, и обращает на него внимание, Тэхен утыкается глазами в тарелку и делает вид, будто это не он только что пялился. Тэхен решает, что какой бы скотиной не был Чонгук, после завтрака он как минимум должен убрать со стола. Чонгук тихо вошел на кухню, когда Тэхен мыл посуду. На нем, однако, не было той самой толстовки, которую Чонгук ему дал, дабы тот согрелся, а была только маечка, которая больше обнажала, чем скрывала. Тэхен клянется, что чувствует на себе его жадный взгляд, но не оборачивается, старательно делая вид, будто не знает, что эта маньячина стоит за ним ,облокотившись о косяк, и пожирает его глазами. Чонгук подошел и положил свои тяжелые руки ему на талию. Тэхен замер и уперся руками в стенки раковины и закрыл глаза. Чонгук мог возбудить и воздрогать все его тело буквально одним касанием. Чонгук наклоняется, целует в шею, его руки гладят спину Тэхена, прижимают к себе. Но омега отстраняет его. — Чего такой напряженный, м? — поворачивает омегу к себе лицом. — Я?! — удивленно тыкая в себя пальцем, пищит Тэхен. — Ты, — утверждает Чонгук, подхватывает и садит Тэхена на столешницу, устраиваясь между его ног. — Чонгук, ты меня смущаешь, — краснеет, но по инерции кладет руки на плечи Чонгуку, Тэхен. — Ты меня нет. — Еще бы, я же не мацаю тебя, при любой предоставленной возможности. — А мне и не стыдно, что я тобой так озабочен, — говорит альфа, принимаясь выцеловывать шею омеги. — Чонгук, я, — договорить ему не дали чонгуковы губы. Просто касание, просто чмок, а у Тэхена все внутри от этого нежного действия переворачивает. Сердце наружу, к своему новому хозяину просится. Еще чуть-чуть и выпрыгнет, а Чонгук повторяет, раз, второй, ждет, надеется, что Тэхен сдастся, и первый потянется. Он и сдается, потому что чувства накрывают волной, их слишком много для него одного, нужно поделиться, нужно отдать ему хоть часть, иначе в собственных эмоциях захлебнется. Тэхен целует нежно верхнюю губу, языком по нижней проводит, всего себя в это невесомое касание вкладывает, глаза в удовольствии закрывает. Чонгук долго ждать не заставляет, сразу ему отвечает, от Тэхена дуреет, сильнее в себя вжимает, поцелуй углубляет. Чтобы так целоваться нужен дар, это искусство какое-то. Тэхен даже думать не хочет скольким он еще такие ощущения приносил, сколько еще было таких, свое нутро ради этих губ отдавших. А сколько себя подаривших, и в следствии погибших было — вообще думать запрещает. Тэхену Чонгук землю из-под ног выбил, и то, что он жопой сидит на столешнице совсем не при чем, для него губы его и руки горячие только существуют. — Чонгук, остановись, — вмиг «отрезвев», он почувствовал наглые руки Чонгука, которые так же нагло лезут в штаны. — Ты меня с ума сводишь, серьезно, такое ощущение, что чем ближе я к тебе, тем дальше от меня моя крыша. Так что бери на себя ответственность за это. И пошли смотреть кино. Я уже выбрал, — спускает Тэхена на пол и скрывается за дверью. Тэхен одно знает точно: физическое присутствие — это только полдела. Намного важнее привязанность сердца. — Как я вообще могу тебя с ума сводить с опухшим лицом и растрепанными волосами. Фетишист что ли, вот больной, — бубнит под нос Тэхен и поворачивает в коридор с кухни в гостиную. «Ну и хули ты тут стоишь, шкаф блять», первое о чем думает Тэхен, видя Чонгука стоявшего на пороге в гостиную, закрывая собой почти весь проход. — Не смотри так, просто переживаю, что моя киса заблудится, — пожимает плечами Чонгук. На это Тэхен только фыркает и пытается быстро проскользнуть мимо, но как и ожидалось, Чонгук ловит его и надежно сковывает в своих объятиях. Как бы Тэхен не показывал свое недовольство, как бы не брыкался, он не хотел, чтобы его отпускали. Ему слишком нравилась их разница в росте, нравилось большое тело Чонгука, его сильные руки, прижимающие так крепко к себе. Чонгук только на его пыхтения смеется, хватает за руку, ведет на диван, сажает рядом с собой, так руку и не отпустив, большим пальцем гладит тыльную сторону ладони, и смотрит, скорее вглядывается, рассматривает. Пышные, длинные ресницы, аккуратный носик, на кончике которого маленькая родинка, которая так и просит, чтобы ее чмокнули. Совершенство. — Я думаю, нам нужно поговорить о нас, — с полной серьезностью в голосе, произносит Чонгук. «Что мне тебе сказать? Признаться? И получить отказ? Не надо, спасибо», думает, — А ты сам мне ничего не хочешь сказать? — озвучивает. — Спроси, что именно хочешь услышать. — Ну… А где ты был неделю? — что первое в голову пришло — то и спросил. — Прости? — Что? Просил вопросов — вот и отвечай, — говорит Тэ, сам своей тупости поражается. — Хорошо, — хмурит брови Чонгук, — Отвечу. На самом деле были серьезные проблемы в компании, из-за того, что Хосок категорически отказывается становиться главой финансового отдела, там немного все плачевно, тот человек, которого подобрали, оказался глуп и в открытую начал, грубо скажем, воровать. Вот и я всю неделю решал вопросы, погоди, а ты что скучал? — вопросительно подняв бровь, спрашивает. Их отвлекает звонок на мобильный телефон. Пока Чонгук отошёл ответить, Тэхен только удивляется, мол ничего себе, кто-то спас его от очередного позора. — Водитель ждет тебя возле входа, вещи в сушилке, телефон на тумбочке в прихожей. Собирайся. Чонгук был зол, раздражен, и ясное дело - недоволен. Тэхену сейчас больше хотелось не собираться, а подойти спросить, что не так и успокоить. Каким бы он не был сексуальным, когда серьезен, Тэхену больше нравились его мягкие черты лица. — Это отец был? — Да. «Любимый» отец, как никак вовремя. Как бы не было обидно от такого резко сменившегося поведения Чонгука, ему нужно срочно валить отсюда, он слишком переживает за свой зад в самом прямом смысле. Тэхен уже в прихожей одевает ботинки, и решает все же попрощаться, стягивает уже одетый ботинок и видит как Чонгук сам идёт к нему. — Пока, — говорит Тэхен, как всегда облокотившемуся о стену Чонгуку, — И спасибо, что, — начал подбирать слова, но альфа его перебил. — За что? — За все, и давай…это останется между нами. — Вижу по взрослому у нас не получается, — выдыхает альфа, — Ты толком ничего не говоришь, а все вчера сказанное пытаешься смахнуть на алкоголь. Поэтому давай по-твоему, по-детски. Ты мне очень нравишься, Тэхен. Поэтому, прошу, если трудно сказать, что чувствуешь, тогда покажи действиями. Вот он я, — Чонгук разводит в разные стороны руки, — Помоги мне понять, что делать дальше. Обними, и я точно буду знать, что это взаимно, или же просто развернись и уйди. Дело за тобой. Тэхену даже колебаться трудно. Руку протяни и его счастье стоит напротив. Он упасть к нему в объятия больше всего хочет. Но подождите, что? — Нравлюсь? — Да. — Нет, — отрицательно машет в разные стороны головой Тэхен. На это Чонгук лишь вздохнул и в шаг сократил расстояние между ними, впился в чужие губы поцелуем, большим пальцем поглаживая нежную кожу щек. — Ты мне нравишься, — по словам выговорил Чонгук, томно выдыхая тому в губы. Тэхен еле в себе силы нашел обнять крепко-крепко, поцеловать в шею и вымолвить заветное: — Ты мне тоже.***
— Чимин, твою мать, где ты шарахался все это время? Я тебя уже часа три точно жду. — Думаешь, ты один проснулся там, где не хотел? — В смысле? Я проснулся там где надо, там где было положено и там где хотел, — растянув губы в озорной улыбке, сказал Тэхен. — О, даже так? Ты когда звонил, сказал, что пиздец ты в жопе. — Я в любви, Чимин, — откинувшись на свою кровать расправляет в разные стороны руки и глупо улыбается. — Это как? — Это так. Моя симпатия к нему взаимна, так, — хмурит брови, — А где проснулся ты? — спрашивает, на телефон отвлекается, «уже скучаю по тебе, мой мальчик» высвечивается на экране, вслед на лице царит глупая улыбка. — У Хосока в машине, — тяжело выдохнув, подходит к окну и говорит Чимин. — Так ты с ним уехал? Но, Чимин, зачем? — с аккуратностью спрашивает Тэхен. — Ты не в праве осуждать меня. — Я, кстати, тебе ещё вломить хорошенько должен за кидалово, — пытается перевести тему Тэхен. — Ты думаешь у меня спрашивали? Закинул на плечо и унёс. — Ты его простил? — Мы всю ночь просидели у него в машине, много разговаривали и держались за руки. И Тэхен, я перед ним и перед своей любовью слаб, я не могу идти на поводу своей гордости. Мне кажется, если я с ним расстанусь, то потеряю что-то важное. — Ах, Чимин. Я думаю, ты все делаешь правильно. Просто доверяй своим чувствам. И знаешь же, если он тебя обидит, то у тебя есть я, а у меня Чонгук, — сам себе улыбается, — Но я надеюсь его сила нам не понадобится, и просто попробуй довериться. — Ладно, разберусь. — отмахивается Чимин, — Что там с Чонгуком? — Мы вместе. И бля, судьба просто так сводить не будет. Я это на своей шкурке уже раз сто проверял. Мы вместе, — пищит Тэхен. — Ведёшь себя как дурачок, — смеётся Чимин. — Потому что я влюблён. — Я думаю- Договорить Чимину не даёт настойчивая мелодия телефона и ор Тэхена на всю комнату: «Это он, Чимин» — Чимин, это пиздец какой-то, че я себя рядом с ним малолеткой неопытной чувствую, как будто не встречался ни с кем ранее, бесит, — раздраженно выдыхает Тэхен, берет трубку, меняет голос на ангельско-милый и отвечает: — Алло? — Почему на смс не отвечаешь? — слышит Тэхен голос Чонгука слегка раздраженными нотками. — Прости, не видел, мы просто с Чимином. — Ладно, я выезжаю с работы. Будь готов через час, я заеду. — Я ещё не видел отца, думаю, он тоже примерно в это время приедет, так что не торопись. — Как я могу не торопиться к тебе? — Тогда торопись, потому что я тоже уже скучаю. — Тэхен. — Да? — Знаю, рано, но скажу. Ты уже слишком в сердце. Сердце? Ах, да, та ненужная штука, которая от этих слов Чонгука перестала биться и пропускает уже черт знает какой удар. — Я.ты, — начинает мямлить Тэхен, этим лишь вызвав у Чонгука смешок. — С признанием в живую, придётся потерпеть, — смеётся Чонгук, — А, кстати, я же спросить хотел, вещи соберёшь сразу сегодня или потом потихоньку перевезём? — Вещи? — переспрашивает Тэхен. — Мы почти женаты, почему бы не ускорить процесс? — Мммм, давай подумаем об этом позже, приезжай скорее просто. — Мчу, малыш. — Жду. Как только Чонгук повесил трубку, комнату и кажется весь дом облетел нечеловеческий крик, от которого Чимин так и застыл с трубочкой во рту, продолжая бесконечно быстро хлопать длинными ресницами. — Я даже спрашивать не буду, — наконец произносит Чимин. — А я сам расскажу, — смеётся, — Только потом, кажется отец приехал, — услышав звук открывающихся ворот, Тэхен стартанул на первый этаж. — Отец, — быстро пролетая лестницу, Тэхен бежит в прихожую, — Хорошо, что ты дома, потому что я уже скоро ухожу. Решил показаться, и отпроситься у тебя опять на ночь к Чонгуку, — слегка краснеет, представляя сегодняшний вечер, говорит Тэхен. — С этим придётся повременить, сынок. — С чем, с «этим»? — недоумевает омега. — Со встречами с Чонгуком, и уж тем более ночами, — серьезно говорит Джинён и решив ничего не объяснять, идёт на кухню. — Отец, я не совсем понимаю твоих слов, — следует за отцом Тэхен. — Тут все предельно ясно. Я запрещаю тебе видеться с Чонгуком, — спокойно говорит альфа, делая первый глоток обжигающего горло виски. — Что за игра, отец? То ты заставляешь сближаться, проводить больше времени вместе, а сейчас запреты на встречи ставишь? — повышает голос русоволосый. — Тэхен, прошу без истерик, у меня был тяжелый день. Тяжелый день? Он сейчас запрет на его любви ставит, крест, закапывает чувства. Это уже слишком, Тэхен не позволит. — Отец, ты можешь сказать причину? Мне слишком это важно, — шепотом молит Тэхен. — Айхщ, уже влюбился? Сопляк, — с грохотом ставит стакан на стол, — Забудь о своей любви, у нас дела поважнее — это достаток семьи. — Ты мне жизнь портишь, почему я должен стараться ради семьи, которой даже нет? — с полными болью глазами смотрит на своего отца Тэхен. — Успокой свою внутреннюю истеричку или я даже разговаривать не буду. — Хорошо, — успокаивается, — Я жду причину, — собрав себя в кулак, железно произносит Тэхен. — У них в компании серьезные проблемы в финансовом плане. Мне стало это известно сегодня, а, собственно, проблему они не могут устранить больше недели. И я не думаю, что у них получится вернуть утраченные деньги, и я уже не говорю о том, сколько им нужно вложить в наш бизнес. Да они потеряли в три раза больше. Так что сынок, надо потерпеть и подумать что будет дальше. Тэхен припоминает утрешний разговор про то, что Чонгук пропал на неделю из-за проблем. Черт, кажется все слишком серьёзно. — Чонгук сказал, что он решил это. — Там проблем и за месяц не разгрести. — То есть… — Да, сынок. Наш бизнес сгорит за это время, при несвоевременном вложении. Поэтому у меня сейчас нет времени. Иди в комнату Тэхен, но Чонгуку про то, что я в курсе — ни слова. Останется запасным вариантом. — Запасным вариантом? Отец, этот человек хранит в себе мои чувства, а ты… — То, что он тебя один раз трахнул ещё ничего не значит, не будь глупцом. Забытьзабытьзабыть эти слова, этот разговор. Вернуться в это утро и остаться там. Тэхен сердце Чонгуку отдал, но почему-то его сейчас отец разбивает. — Иди к черту, я к нему, — бросает Тэхен и срывается с места. — Не посмеешь. Пока дела не решатся, ты сидишь в своей комнате. — Отец. — Звонишь ему и говоришь, что заболел. Не будь глупым, если ты сейчас промолчишь есть маленький шанс, что произойдёт чудо, они вернут свои деньги, вложат в наш бизнес. И выйдешь ты за своего Чонгука. Есть и второй вариант, если ты сейчас в истерике побежишь к нему, все расскажешь, но я при этом так и не сумею спасти фирму, не позволю. Не позволю вам быть вместе, все для этого сделаю, ты меня знаешь. Решай сынок.***
Спустя пол часа охуевания от жизни Тэхена, Чимин просто поглаживал спину друга в знак утешения. Как вдруг загорается экран телефона с таким
