Таблетки любви

       Лера громко пыхтела, медленно, но верно шагая в направлении лестницы. Фролов напился… Очень хорошо напился, что почти не стоял на ногах, перекинув через девушку свою большую руку, из-за чего, сдувая со лба пряди волос, красноволосая терпимо идёт рядом с ним, ощущая, чуть ли не полный вес парня.        — Нажрался, как свинина! — если бы Климова не ругалась, это была бы не Климова.        Андрея явно, лишь забавляло её поведение, на его лице светилась пьяная улыбка, а ноги, шатаясь, двигали в сторону номера не без помощи Леры.        — И что дальше? Я не смогу поднять тебя по лестнице… — прикусывает губу, — знаешь что? А ну-ка взбодрись! Двенадцать ступенек пройти надо!        — А если к тебе?        — Андрюша, ко мне — это тоже по лестнице, только вниз!        После сказанных слов, Фролов решительно двинулся к нижней лестнице.        — Андрей! Твою мать! Мне ещё и бегать за тобой надо?! — вспылила Лера, — и какого хрена, три секунды назад, ты еле передвигал ноги? Сукин сын…        Девушка решительно потащила кудрявого к верхней лестнице, схватив под руку. Уши легко улавливают маты позади себя, но она не останавливает движение, упрямо продолжая вести парня вверх по лестнице.        — Перчинка… — он наклоняется к её уху, — почему ты такая злая? — Фролов не перестаёт пускать смешки.        — Из-за тебя! Напился как…        — Злишься на меня?        — Я…        — Как ты можешь на меня злиться? — он улыбается, — ты же меня любишь.        — Огненной любовью, Фролов, огненной любовью! — саркастично выдала Лера, особо не вдумываясь в слова своего пьяного парня.        — А знаешь почему? — приподнимает бровь, выжидая реакции.        — И почему же? — закатывает зеленые глаза, поддаваясь.        — Потому что я люблю тебя.        Климова сглатывает, останавливается, прикрывая глаза. Поворачивается к покачивающемуся Андрею.        — Правда? — не может пересилить себя, всё же задавая этот вопрос.        — Лер, — слышится смешок, — а, по-твоему, почему я всё ещё с тобой? Учитывая то, что до тебя, мои самые длительные отношения, составляли семь дней, на второй из которых мне давали. А ты меня упрямо динамишь, не даёшься мне уже, по-моему, больше месяца, — вздёргивает одну бровь, — выгоды быть с тобой, по моим кобелиным меркам, — показывает кавычки, — у меня нет.        Хочешь не хочешь, а женское самолюбие было задето, из-за чего всплыла на поверхность обида.        Да, она понимает, что он пьян и говорит всё подряд, но в то же время, пьяный не говорит уж полную чушь, он говорит о том, о чем думает.        — Но меня к тебе тянет с такой силой, что это оказывается в большом приоритете.        Лера смотрит в шоколадные глаза, сердце пропускает удар.        Фролов легко улыбается. Бродит взглядом из стороны в сторону, а затем, совершенно неожиданно, бьет девушку по мягкому месту, выпуская смешок.        — Эй! Андрей!        Он снова заряжает ей по любимому месту.        — Фролов! Пьяница ты моя! Не распускай руки и шевели булками в свой номер! — в голосе отчетливо улавливались приказные нотки.        Парень делает вид проигравшего, поднимая руки вверх.        — Если так хочет моя девочка… — снова пускает смешок.        Лера закатывает глаза, но не имеет сил сдержать глупой улыбки. Тянет его за собой, заставляя перешагивать ступеньки.        — Мы сделали невозможное! Мы подняли тебя по лестнице.        Фролов снова лезет к красноволосой обниматься.        — Ты меня так скоро сломаешь… Пополам… — еле дыша выговаривает Климова.        Но кудрявый никак не реагирует, продолжая тискать в руках Леру, как игрушку.        — Ладно… — поджав губы, она попыталась продолжить движение, — попробуем хоть так дойти…        Девушка опять направилась в сторону нужного номера, таща за собой, обнимающего её Фролова.        — Да-а! Я вижу его!        Оставалось меньше пяти метров.        — Наконец-то… Андрюш, где ключи?        Парень всё же отлип от неё, шаря по карманам, а затем вынимая упомянутую вещь, слегка покачиваясь, передавая Лере.        — Проходи.        Указывает внутрь комнаты кудрявому.        Моментально слышит, как мужское тело, валится на кровать. Климова встаёт напротив неё, не без любви смотря на засыпающего парня.        Отогнав от себя все напавшие мысли, она решает уйти, но действие прерывает сонный голос Фролова.        — Перчинка…        — М?        — Ты же останешься со мной? — пьяно, но если бы здесь нельзя было услышать классический приказной тон Фролова, это был бы не Фролов.        — Ладно.        Он тянет её, укладывая на себя.        Лера лежит, понимая, что откровенно наслаждается теплом парня. Нежится в объятиях с большим удовольствием, с каждой минутой всё больше. Мужская ладонь лежит на её спинке, обнимая и прижимая к себе.        Его грудная клетка мирно вздымается, а дыхание стало глубоким и ровным. Климова даже была уверена, что парень заснул.        — Почему ты мне не даёшь?        Хриплый бас режет тишину неожиданным вопросом.        Лера бы, как всегда, возмутилась или отшутилась, но сейчас, этот вопрос был задан крайне серьёзно. В нем не были заложены привычные недовольство и пошлость. Здесь читался конкретный интерес.        — Андрюш… - она явно не ожидала такого нападения, — Ты пьян…        — Нет, Перчинка, так не пойдёт. Потому что меня это реально начинает заботить, и кстати, уже далеко не только физически.        Вообще, Лере в последнее время закрадываются мысли, что её, такой длительный, отказ Фролову в сексе явно начинал задевать мужское ЭГО, тем более такое, как у Андрея, что совершенно не привык к подобному поведению.        Сглатывает — она не знает, что говорить. Тишина висит в воздухе.        — Почему ты боишься заняться со мной сексом?        — Я не боюсь! — сразу же оспаривает девушка.        — Да ну? Серьёзно? — слышится явная издевка.        Тишина длится не более минуты.        — Только… Я не пойму, чего именно ты боишься… - он внаглую игнорирует её опровержение.        Кудрявый задумывается, Лера томительно ждёт его дальнейших слов.        - …физической или…        — Или? — не выдерживает красноволосая.        — Ты боишься, что я кину тебя после этого, - на вопрос это мало походило, скорее — утверждение, догадка.        Климова молчит, сердце забилось быстрее.        — Малыш, ты сейчас серьёзно? — он будто читает её мысли.        — Если я отвечу, ты всё равно не будешь этого помнить.        — Ха! Перчинка, этого я, хрен тебе, не забуду.        — Отлично.        Оба молчат, но Фролов снова нарушает тишину.        — Но Лер, в любом случае, я хочу, чтобы ты знала, что то, что я веду себя, время от времени, как мудак, не значит, что я сделаю тебе больно и не важно в каком смысле.        Она внимательно слушает его слегка невнятную речь, понимая, что глаза уже на мокром месте.        — Да, Фролов… Это точно Сумерки с тобой сделали… - пытается отшутиться, услышав смешок с его стороны, но в остальном он игнорирует.        — Перчинка, честно говоря, я сам от себя в шоке. Я не конченый, и осознаю, что вёл себя с девушками, как кобель и у тебя есть основания подозревать меня. Но с тобой весь этот «кобелизм», куда-то испаряется. Похоть уступает место, чему-то более тёплому… и, наверное, я ещё долго могу терпеть, пока ты мне полностью не доверишься, - спокойный бас, отдающий пьяными нотками, витал по комнате.        — Правда? — Лера не сдерживается от накопившихся эмоций, давая им выплеснуться наружу, в виде соленых слез.        — Ты плачешь? Почему ты плачешь, малышка? — Фролов явно взбодрился, реагируя на слёзы девушки, как на электрошокер.        — Ахренеть… ты, оказывается, не такой уж и сухарь…        — Сам в ахере.        — Ты же мне завтра не поверишь, что ты всё это рассказал…        — Ну, наверно, на то я сегодня и напился, чтобы ты узнала всё это. Ведь маловероятно, что я скажу подобное в трезвом состоянии.        — Наверное, - шмыгает носом, прижимаясь теснее к мускулистому телу, - но, всё же, это Сумерки, - слышатся смешки.