Чертовы цветы

Ненавижу тебя, сука. Ненавижу, потому что блевать ебучими цветами в туалете университета мне не улыбается. Потому что больно. Потому что стебли царапают пищевод. Потому что больно, давит и разрывает на куски. СДОХНИ! Я тебя еще даже не видел, но ненавижу заранее. Потому что ты под кем-то стонешь, кто-то тебя трахает, а меня выворачивает. Просто насквозь. Кажется, в желудке пусто. Ничего не осталось. А цветы все идут и идут. Алые, как капли крови. Розы. Их лепестки похожи на пламя. На адское пламя. А мне хочется запихнуть в преисподнюю тебя, чтоб тебя там черти на пики насадили. И только тогда мой мейт соизволил прекратить совокупляться, меня отпустило. Почти всю пару возле унитаза просидел. А цветы красивые. Мне, может быть, они бы понравились, если бы... Если бы они не росли во мне сейчас. Если бы не рвало меня ими лет этак с четырнадцати. Наверное, она старше. Наверное, ей около тридцати сейчас. И перед глазами роковая красотка с черными глазами и ярко-рыжими волосами, на шпильках, с кожаной сумочкой и алой помадой на больших губах. Наверное, у нее богатый ухажер. Да срать. Похуй. Мне бы хотя бы с пола бы встать. Но... Плевать. Достаю из пачки сигарету, зажигаю и курю. Похуй, окно открыто, а пожарка тут тупо не работает. На лице кровь, уже сохнет, неприятно стягивает кожу. Уже не так мерзко. Уже не так плохо, как было час назад. Меня рвет цветами только в двух случаях: мой соул либо пиздец зла, либо у нее трах. И чаще я склоняюсь к выводу, что моя соул малость шлюха. Хотя чо... Не заслужил большего. Фыркаю и от скрипа двери вздрагиваю. Входят двое. Впрочем, меня не видно. Я мало того, что в кабинке, уже сижу не на полу а на унитазе, закрыв его, так еще есть дверца между умывальниками и туалетом. И, кажется, заходить сюда они не намерены. Поэтому плевать. Вытереть бы лицо и идти на пару. - Шики, ты перегнул. - голос нашего ректора. Мотоми... Что ж, ладно. Он сам тот еще куряка, а я тут в себя после цветоблевания в себя прихожу. Именно. А вообще говорят в универе про Шики одного. Препод какой-то хуйни связанной с психологией... Демон во плоти, если не сам дьявол. Описание именно такое. - Эти бездари даже... - и голос шипящий. М... Как воду в лаву бросили. Выдыхаю сизую струю дыма. - У них это не профильный предмет. И вообще я не завидую твоей соул. Бедная девочка, небось кактусами рвет. - и усмехнулся так громко, что я слышал. - Мне плевать. - и едва не роняю сигарету, потому что меня снова скрутило. Сууука... Да за что ты так со мной, стерва!? И меня рвет на пол. В луже желчи и крови - лепестки роз. Ебучие шипы. Говорит, блевать перестаешь тогда, когда соулмейт тебя признает. Чтоб ты сдохла, стерва! И тут же явно кто-то харкает уже в умывальниках. Плевать. Пиздец нафиг. Еще и вытирать это. Поэтому я все же тушу сигарету и выхожу из кабинки. Ногой цепляю тряпку и также протираю. Пофиг. С равнодушной рожей пробегаю мимо ректора и препода, при этом отчаянно давясь лепестками, что из глотки рвутся. У моей дамочки явно пмс. Или же она злится, что я смею беситься на нее? К черту иди. Уже заебался. Остальные пары прошли более менее спокойно. По крайней мере меня больше не рвало. И вот... На часах девять, автобусы не ходят уже, а мне идти банально некуда. Разве что пешком к другу, но... Не хочется лишний раз видеть Кейске. Вообще никого не хочется видеть. И даже дождь мне кажется чем-то таким правильным, что... Все логично. Шикарный конец дня. Просто заебись. Опускаюсь на ступеньки и прямо на них закуриваю снова. Все равно домой шлепать одному, все равно мать допоздна. Все равно. В съемной сосед тусуется со своей девушкой. Попросил уйти на вечер. А на работу мне только завтра. И я проебу первую практику у демона, который сегодня харкал в туалете первого этажа белыми розами. Как я, только белыми. А вернется мать лишь завтра. Задница. Натуральная. И все бы ничего... Только вот опускается кто-то рядом. Кто-то в черном, с алыми глазами, на которые текут первокурсницы. Тот самый демон с белыми розами. Молча протягиваю пачку. И без слов все предельно ясно. Никто бы не стал сидеть в такую уебищную погоду на ебучем кольце университета. Никто. Если только нет весомых причин. Моя - некуда идти. Его же? Пусть останется при нем. Мне все равно. Зажигаю сигарету. Так и курим. А дождь льет. И от него спасает только козырек крыши, но долетают капли. Один... Хуй. И не хочу задавать лишних сейчас вопросов. Потому что... Догадка появилась немного больная. Потому что... Не знаю. Ощущение. Это на уровне инстинктов. Мне всегда говорили именно так. Инстинкт. Именно из-за него так тянет ко второй половинке. Говорят, что после признания блевать перестаешь. Говорят, что это на всю жизнь. Говорят, что иногда оттенки цветов совпадают с цветом глаз твоей судьбы. Так есть ли она судьба? Иначе почему мы вообще сидим? - Машину помоги завести. Ее толкнуть надо. - его голос прерывает мои размышления. Смотрю на него и щурюсь. - Просто так? - хотя бы до квартиры матери довез бы... Или друга. - Домой подброшу. - словно мысли читает. Усмехаюсь своим же догадкам и встаю. Встает тоже, обе сигареты летят в мусорный бак. А машину завели только через полчаса. Пришлось порыться, чтоб найти причину, но... Стоило. Вытираю руки от масла, при этом сижу в салоне его машины. Странно, немного не по себе. Но домой меня увезут. Это точно. И еще теплее, чем на улице. Определенно. - Шики. - представляется наконец-то. А я уже знаю. Препод-демон и просто... - Акира. - кивает и начинает стягивать мокрый пиджак, после летит рубашка. И мои глаза на лоб лезут. Потому на ключице, в зеркале увидел, татуировка. Та самая, которая у меня на ключице. Каждый ебучий день я вижу ее в зеркале. Каждый... И черт. Узнаю. Слишком... Понятно все стало. Понятно, ибо теперь... Все ясно. Ты на кого-то сегодня злился так, что меня тошнило ебучими цветами. - Ненавижу тебя, мудак, - само вырвалось. Потому что свежо. Свежо так, что пиздец. - Что? - не понимающе пялишься. А мне хочется тебе врезать. - Что слышал. - негромко фырчу. - Из-за тебя все. - Что из-за меня? - и ни капли удивления в голосе. Поворачиваюсь и пальцем в татуировку тычу. - Из-за тебя я сегодня всю пару блевал в туалете сранными цветами, козел, - и такое шипение злое, что змее бы удавиться. Но алые глаза напротив... В них ехидная искра загорается. И мне нравится. А бледные губы в понимающей ухмылке растягиваются. И только блять потом он меня за волосы хватает и о свое колено прикладывает. Твоюжематьбольнойублюдок! Нос болит просто адски... И кровь на черные джинсы капает. - Ты тоже знаешь ли не подарок. - и еще раз о приборную панель. Уверен, будь тут больше пространства, и под ребра бы дал. И по печени. Но... Но сейчас я лежу у него на диване. На его квартире. А этот демон лечит мой разбитый им же нос. Ну кто ж знал... И мне восхитительно хорошо теперь. Просто отлично. Типа больше никаких цветов из глотки. Больше ничего такого? Или же я рано радуюсь? А хуй его знает. Именно так. - Не ожидал. - Чего не ожидал? - спрашиваю скорее уже лениво. Сидит рядом со мной и задумчиво пьет кофе. Нагло выдираю чашку из его рук и делаю глоток. Крепкая, горячая и горькая гадость. Самое то изрезанному пищеводу. - Что моим соулмейтом окажется вспыльчивый пацан, который к тому же дерется за деньги. - А я не ожидал, что ты окажешься не бабой. - и ухмыляюсь. Чтобы тут же получить колючий и холодный взгляд. - Хотя... Я не удивлюсь, если у тебя есть подвох. - Проверить хочешь? - щуришься и нависаешь надо мной. И все, что меня отделяет от тебя, это чашка горячего кофе. Плеснуть тебе в лицо? Идея вполне себе... Обдумываю эту затею, а у меня отобрали кофе. Мой кофе. Почти. Но не суть. - Снимай штаны. Проверим. - и кто за язык тянул? Ощущаю себя тем еще придурком. Но с самого начала не надо было говорить про подвох. Тихо смеется и заключает вполне серьезно, даже кажется... Странно правильно. И мне нравится его вывод. Интересный... - Ты невыносим. - Ты тоже. - отвечаю и сам улыбаюсь. Улыбаюсь, кажется, впервые за последние несколько лет. И теперь нет злости. Я что так сразу простил тебе свое розохарканье? Может быть. Я тебе припомню. Наверное. Когда-нибудь. *** И вроде ничего не изменилось. Время от времени розы все равно появлялись, но уже не так часто. Оказывается, он не демон. Так, просто немного Дьявол. Всего лишь. И черт его знает, почему я улыбаюсь, как идиот, когда идем по улице, накрываясь его курткой. Попали под дождь. Совершенно неожиданно нагрянул и окатил нас по полной. Но почему-то не противно. Только одежду снять хочется, чтобы просохнуть и завалиться в кровать, а рядом было тело. И тепло. И тело мои мысли разделяет. Идем к его квартире. И... Как-то глупо выходит, когда из его кармана падают ключи. Уже около двери. Поднимает их. И я понимаю, что это не его ключи. И нашего психолога ключи с пулей. И царапиной. Тут совершенно новые. Когда к нему заходим, протягиваю ему. Смотрит на меня и говорит то, что меня из колеи выбивает. - Оставь. Они твои. - И добавляет, уже тише. - Можешь жить у меня. И заканчивай с боями. Только я могу оставлять на тебе синяки. И это почти признание в любви. Почти. Что-то на самой грани. Ты никогда не скажешь, что любишь. Я не отвечу. Но просто кладу ключи в карман. И молчаливое согласие. И в его глазах мелькает некое облегчение. Боялся, что откажу? Нет. Не тебе. И не сейчас. Аккуратно касаюсь твоей щеки своей ладонью. Холодная, бледная кожа. И невозможные глаза. Теперь я понимаю, какие у судьбы намерения. Ловит мою ладонь своей и целует в ладонь. От этого простого действия все внутри сжалось. И теперь мне кажется, что я готов. Это и ты понимаешь. Сам тоже оказался готов. Иначе почему я ощущаю его губы на своих? Почему так хорошо? Обнимаю тебя за шею и тяну к себе. Отвечаю, нагло пихая в твой рот язык. Чтобы тоже... Быть ближе. Ровнее. Хочу стать тебе ровней. Хочу допрыгнуть... И не стать мне выше. Не стать... Но рядом я быть могу. И хочу быть. Горячие ладони везде. На спине, пояснице и потом на бедрах. Сжимает так, что синяки оставит. Сжимает так сильно, что мне даже больно. И целуемся в прихожей, как звери. Дикие и даже неадекватные. Обдолбанные. Я тобой обдолбан. Этими цветами. Эти цветы. Они везде. В моей крови, в моих мозгах. В твоих тоже. К стене прижимаешь, вжимаешься... И хочется снять мокрые тряпки. Чтобы кожей ощутить. Ближе. Горячее. И снимаю с него эту рубашку, и под пальцами горячая кожа... И под ней тугие мышцы. Сильный. И что такой забыл в рядах преподавателей? Да плевать... Кусаю твои губы. И в ответ такая же боль. Ногтями в мою задницу. Гррр... Прямо в губы рычу. И слишком хорошо... Слишком правильно. Кровати уже касаюсь голыми лопатками. Ты сверху. Ты с горящими глазами. Ты дикий и на всю голову больной. Укус за укусом. Запястья, шея, плечи... И нигде не осталось живого места. Только твои укусы, синяки и метки... Твои следы. Ты... И внутри все воет, горит. И стоит. Почти больно. Колени дрожат, и голос... Не мой уже голос. Не мое... Тебе отдано. С потрохами. Растяжка быстрая, почти незаметная для тела. Откуда только смазку взял? Да и плевать... Там, где ты касался, кожа горит. Пылает просто алыми полосами... Там слабые царапины от твоих ногтей. И дальше только быстро, много и криками. Почти не помню. Только следами. Только укусами... Только безумием. Все слишком быстро... Но не легче. Только больнее... Одной рукой пережимаешь мои запястья над головой, а другой просто сжимаешь мой член. Больно. Больно до дрожи... До слез. И даже помочь не могу... Урод... Урод... Только почему я хочу еще? Почему еще ближе, больше... Чтобы ощущения до предела. И я ощущаю. И ты тоже. Ты тоже. Мой... Мне принадлежишь. Мне... И только мне. И я только тебе. Теперь, кажется, навсегда... Кончаю только после тебя. Только после... Рядом падаешь. Горячий, потный... И недавно был холодный и замерзший. Обнимаю тебя и устраиваюсь удобнее... И одно но. Боль. В районе вен. - Шики...? - по моему бедру что-то течет. Что-то горячее. И по твоему плечу тоже. Из вен течет. Из вен, где цветы растут. Алые и белые розы... Пусть. От этого не умирают. Но все же иду за бинтом. Мне слишком жалко твое белье. Или уже наше? Кидаю его тебе и вытаскиваю последнюю в моей жизни белую розу, залитую моей кровью. Рядом с твоей кладу. И когда уже руки перебинтованы... Сижу рядом с тобой и смотрю на это безобразие. - Я уже ненавижу эти чертовы цветы. - Я тоже. - целуешь в ладонь. Снова. Это особенная нежность мне крышу сносит. Но то ли еще будет?