Клятва на овсянке

      Широко зевая и заплетаясь в собственных ногах, Айвин Мур плелась за злым как тысяча гриндилоу Максом. Раздраженный Лайтвуд отвечал короткими, рублеными фразами, с трудом подавляя желание запустить чарами в рожу пятикурсника, наступающего ему на задники кед. Сонные студенты стекались на завтрак в Большой зал, огорченно замечая отсутствие тепла и солнца.       Дождь лил седьмой день подряд. Для вечно туманной Шотландии это не было сенсацией, но интенсивность непогоды поражала своим размахом магических метеорологов. Поговаривали, что это вышедший из-под контроля эксперимент по управлению погодой чародеев из Южной Африки. На Южную Африку вместе с ее чародеями, Айвин было глубоко все равно. Ее пугал тот факт, что Хогвартс затопило.       Как и подобает в данных ситуациях, действия дирекции школы делились на три этапа: отрицание, принятие, паника.       Сначала, когда территорию низины возле Запретного леса и поле для квиддича за ночь покрыл ровный слой дождевой воды, директор предложила сохранять спокойствие и не выдумывать проблем. Ну что может угрожать школе магии, чародейства и волшебства? Преподавателей не смущало, что русалки толпятся у панорамного окна в гостиной Слизерина, а угодья кальмара значительно расширились. Невзирая на непогоду, тренировки по квиддичу еще продолжались, но желающих прогуляться после уроков значительно поубавилось. Теперь во двор выходили только в случае крайней необходимости – покурить. Что не всегда удавалось сделать, не набрав полные сапоги ледяной дождевой воды.       Самой грустной стала новость о Хогсмиде. Мост, соединяющий деревню со школой, смыло, и пока вода не сойдет, все будут торчать в замке, как чертовы паиньки.       А потом Хогвартс лишился подземелий. В один момент, ночью, зачарованное окно в гостиной Слизерина растворилось, и русалочий народ въехал в свои новые апартаменты. Пока все визжали и в срочном порядке эвакуировались на верхние этажи, русалки отметили новоселье отменными запасами вина и бренди, принадлежавших отпрыскам высоких фамилий.       Наверное, тут нужно сказать спасибо Аргусу Филчу. Завхоз прослушал ежегодный курс лекций «О безопасности, гигиене и немедленной эвакуации» в Министерстве Магии, а после ему вручили сертификат. Зеленоватое картонное удостоверение заведующий хозяйством Хогвартса расценил, как лицензию на преподавательскую деятельность и тут же приступил к обязанностям.       Начитавшись пособий о военной подготовке и просмотрев репортажи о новейшем оружии, на Филча снизошло озарение – грядет война. Будь его воля, он бы накрыл школу камуфляжной сеткой, а студенты сутками копали бы окопы и жили в казарме. С мстительным удовольствием завхоз объявлял по ночам учебные тревоги, наблюдая, как выстроенные в шеренгу сонные ученики, проклиная его, расписываются в журнале. Для каждого факультета были приготовлены отдельные пытки и сроки эвакуации, назначен свой лейтенант на курс. К концу третьего месяца преподавания Филча Грэм обещал лично утопить миссис Норис в унитазе, если его еще раз разбудят ночью.       Но когда начался потоп, слизеринцы превзошли самих себя. Звук хлюпающего по полу подземелий русалочьего хвоста был мощной мотивацией ускориться. И пока завхоз утирал слёзы гордости, Макгонагалл руководила великим переселением студентов Слизерина в комнаты остальных факультетов.       Профессора, долго гипнотизируя взглядом залитые подземелья, выдвигали теории и гипотезы о том, как мог случиться подобный конфуз. Решено было списать все на особую русалочью магию, директора отправить в Министерство. На этом Школа плавно перешла в стадию «принятие».       Сначала новость о потопе позабавила ту часть населения замка, которая еще не пострадала от воды и активно шутила про ковчег. А когда к ним подселили злых слизеринцев, стала активно искать способ вернуть беженцев на родину. Никаким чарам вода не поддавалась, и дело передали в Магическую комиссию по ликвидации чрезвычайных происшествий. Мракоборцы безуспешно вели переговоры с русалками, а в Министерстве выясняли состав колдовства, расщепив его на составляющие и изучая пробы воды.       Таким образом, Хогвартс медленно погрузился в изоляцию. Перед попечительским советом Макгонагалл объяснила это «временным недоразумением», а посовещавшись, они дружно решили, что сложившаяся ситуация положительно отразится на учебе, мол, ничто не будет отвлекать. Позже, Айвин называла эти осенние месяцы, не иначе, как Великой депрессией. Казалось, даже эльфы ходили понурые, что с их стороны было свинством. Имея возможность трансгрессировать из замка, они заменили воздушную и наземную доставку провианта магической.       Ликующий Филч воспринял эту ситуацию как блокаду и ввел военное положение, читая дополнительные лекции о поведении на воде. Правда, кто осаждал замок, кто атаковал, никто так и не понял. Но по правилам «военного» положения, вечером все должны были собраться в Большом зале. Это был новый приказ директора в целях повышения мер безопасности. Но между строк читалось: «Чтобы никто не смел удрать». Поэтому, после ужина Большой зал напоминал Айвин азиатский базар или Косую Аллею перед началом учебного года. Кто читал, кто, отодвинув столы, бросал мяч, кто играл на трубе, кто колдовал, заставляя трубу всосаться и заткнуться… Все тащились сюда, словно до этого и не знали о существовании Большого зала раньше или боялись, что он отколется и уплывёт.       Изоляция давалась непросто. От скуки кто-то даже умудрялся ловить рыбу, сидя на ступеньках у спуска в подземелья. Мальчики готовы были начать выращивать табак. А раз в неделю к Макгонагалл на ковер стабильно попадал очередной изготовитель самогона. Постоянное нытье давило на нервы. Громче всех плакали квиддичисты. Испугавшись, что они могут поднять уровень воды в замке, директор разрешила им вылетать с Астрономической Башни, но если кто утонет – она лично воскресит и заставит убирать коридоры.       Как только Макгонагалл дала право на вылет, все воодушевились. Молниеносно было создано расписание на метлы, и выстроилась очередь. Оказалось, зря. Магическая комиссия по ликвидации чрезвычайных происшествий во избежание несчастных случаев закрепила за башней верзилу. Дежуривший мракоборец реагировал на заклинание «Вверх» и любые летающие предметы с чутьем охотничьей таксы. Никто не мог покинуть замок, пока вода не сойдет. С этой целью все метлы были пронумерованы и записаны в реестр учёта за полетами, который хранился в штабе Филча. Его коморка претерпела колоссальные изменения. Проще было проникнуть в Министерство Магии и покурить в кабинете министра, закинув ноги на стол, чем просто подойти к двери завхоза.       Когда встал вопрос о расселении, бо'льшая часть Слизерина отправилась в башню Рейвенкло. Места было достаточно настолько, что каждый пятый мог позволить себе «пожить отдельно». Айвин объясняла это придирчивым отбором, а Макс говорил, что у рейвов пиар — отстой.       С выбором соседа у Макса не стало вопросов - часть его вещей и так находились в комнате, где круглый год пахло цветами и было очень холодно. Айвин царским жестом указала на пустующую пыльную кровать под окном. Тяжело вздохнув, Макс присел на голый матрас, отодвигая балдахин, поднял рой пылинок. Сначала его определили к О'бирну. Но уже через пятнадцать минут, Лайтвуд покинул «эту свалку» и решил пожить у Айвин. В комнате Мур всегда казалось пусто. Даже бардак на столе и в шкафу удивительным образом смотрелся уютно и гармонично. На стенах висели картины кисти великого мастера, рисующего людей «на глаз». Любимой картиной Макса была та, где на лист формата А0 не вместились конечности животных. Когда-то он спросил Айвин, почему она не стала художником. — Для художника я слишком цинична. — Виновато улыбаясь и пожимая плечом, ответила Мур. — Чтобы создать что-то хорошее, внутри тебя должна быть искра. А у меня ее нет.       Лайтвуду нравилась комната Айвин. В ней ощущалось много воздуха, чего-то ветреного, огромное окно на всю стену с длинной лёгкой шторой, собравшейся на полу гармошкой. Но обоим нравился шикарный вид. Айвин готова была простить любой холод, лишь бы окно всегда было открыто. Рассматривая из башни затопленную территорию школы, Мур вдруг представила Хогвартс кораблем, бросившим якорь где-то в холодных водах на севере Англии.       Скверное настроение Макса, Айвин чувствовала давно. Когда размыло дорогу в Хогсмид, слизеринец еще держался и пытался шутить. Когда школу закрыли на «карантин», Лайтвуд впал в оцепенение. Продавать травку было выгодно. Опасно, но прибыльно. Макс промышлял не первый год, расширяясь и процветая. Перебои с поставками могли стоить огромных денег, поэтому главным вопросом стал поиск двери, через которую можно выйти. — Забудь. — Айвин встала на цыпочки, доставая с верхнего ящика шкафа дополнительные подушки и одеяло. — Уберут воду, и ты сразу все вернёшь. — Она подпрыгнула, чтобы проверить, не остался ли там еще и плед. Макс закатил глаза и поманил плед к себе чарами. Мур поправила свитер и подошла к другу. — Меня всегда в тебе удивляла одна черта, Мур. Как, будучи настолько умной, быть насколько дурой. — Вырвав у Айвин из рук подушку, Макс рухнул на неё и в поисках ответов, уставился в потолок. Комплимент пришелся не по вкусу Мур, поэтому она резко выдернула подушку из-под лохматой макушки Лайтвуда. Услышав злое шипение, Айвин, удовлетворенная, пошла к себе на кровать. Хитро сощурив глаза, Макс дождался, пока Мур удобно устроилась с книжкой на своих подушках и пожелала ему спокойной ночи. — Хер там ты угадала. — Лайтвуд коротко взмахнул палочкой, заставляя пуховые подушки взорваться. Вверх взмыли сотни тысяч пёрышек. Пух вылетел в окно под таким напором, будто кто-то выстрелим им из пушки. А в эпицентре этого пухового гнезда, по-турецки, сидело чудо в перьях с книжкой в руках, у которой от гнева стал дергаться левый глаз.       Отчаянный крик «ЛАЙТВУД, СУКА!», должно быть, услышали даже русалки в подземелье. Злая словно фурия, Мур оставляла за собой пуховой след из белых перышек, когда выскочила из спальни. Сладко потянувшись и довольно улыбаясь, Макс широко зевнул. Почесал нос от пуховой пыли, сложил руки за голову и собрался лечь спать. Но не успел Лайтвуд насладиться победой, когда дверь распахнулась. На пороге появилось абсолютно сонное и помятое лицо О'бирна. Было видно, что Шимус спал, пока его не стащила с кровати Мур. — Нет! Ты не посмеешь. — Макс вскочил, указывая на ирландца в одном носке и странной пижаме. — Еще как посмею! — Айвин втолкнула Шимуса в комнату и победоносно уставилась на Макса. Мур отчаянно чесала нос, и ее волосы стояли дыбом от количества перьев в них, но это не мешало ей выглядеть грозно. — О, у вас вечеринка. — Шимус толкнул пролетающее мимо перышко пальцем и отчаянно чихнул, поднимая кучу пуха в воздух. — Я за пивом. — Стоять. — Мур схватила его за рукав пижамы. Макс скорбно поджал губы и был вынужден признать поражение, потому что слушать ночной цикл движения колец Сатурна было выше его сил. Собрав в охапку отвоеванное одеяло, Лайтвуд ушёл в спальню Шимуса. Ирландец еще раз от души чихнул. — Будь здоров, О'бирн. — Сонная Айвин, на ходу распутывавшая пальцами длинные волосы, обиженно плюхнулась в кучку перьев на кровати, поднимая в воздух пух. Шимус снова чихнул. — Мур, у тебя тут холодно. Я аж простыл. — Только не говори, что у тебя еще и на пух аллергия. Господи, ну ты и рохля, Шим. — Шимус чмокнул Айвин в макушку и от души чихнул ей в лицо. Мур зло поджала губы, левый глаз стал дергаться, и она резко указала рукой на выход. — Я, наверное, пойду. Расскажу Максу про Сатурн. — Зажав нос рукой, и пытаясь не дышать, О'бирн эвакуировался от фурии-Мур. — Иди-иди. Когда Шимус ушёл, до слуха Айвин донеслись громкий кошачий «МЯя», отменная ругань на ирландском и, последовавший после, громких чих.       Макс почти кинулся за пятикурсником, который чуть задел его локтем, протискиваясь между толпой, идущей на завтрак. Все еще зевая, Айвин споткнулась и дабы не упасть, схватилась за мантию друга. — Я усну прямо в овсянке, Макс. Я тебе обещаю. Тебе станет стыдно, и мне больше не придётся с тобой общаться, вставать в шесть утра, чтобы к семи утра стащить тебя за ногу с кровати. — Айвин сонно почесала глаз, Макс хмыкнул и привычным жестом закинул руку ей на плечи. Они протиснулись в Большой зал.       Увидев спящую в обнимку с горячим чайником фигуру Грэма, они направились к нему. Джо умиленно наблюдала за парнем, когда с двух сторон от него рухнули Мур с Лайтвудом. Макс резко выдернул чайник из объятий друга и стал уныло жевать тосты, поглядывая на слизеринский стол в поисках шевелюры Венстон, которую поселили в соседней комнате в башне Рейвенкло. Это была ещё одна причина, по которой он не двинулся крышкой. Венстон. С ней не надо было говорить, да она и не пыталась, Макс улыбнулся своим мыслям. Со стороны улыбка походила на звериный оскал. Сидящие за гриффиндорским столом шестикурсники заткнулись и отодвинулись. — Наша монашка ещё не оклемалась? — Август уныло потел лицо ладонями, взял сэндвич и указал им на агрессивно жующего Макса. "Монашка" плотоядно улыбнулась и от души хлопнула себя по локтю, показала Грэму фак. — Какая культурная, — Грэм растянул на помятом сонном лице то, что должно было сойти за ухмылку и стал громко сёрбать чай. Макс красноречиво чиркнул себя большим пальцем по горлу и ткнул вилкой в гриффиндорца. — Посмотрела бы я на тебя, отбери у тебя метлу и не пускай в воздух. — Айвин разливала всем четверым чай.       Макс и дальше бы не слушал щебетание подруги, но пришлось прислушаться, чтобы успокоиться, отбирая у Грэма тарелку с беконом. Иногда Мур могла быть успокаивающей. — Кушай-кушай, сынок. Кстати, где Механик? — Грэм принял от Джо намазанные джемом тост и вытянул шею, осматривая макушки на предмет ещё одного дерганого лица, которого не пускали в гараж в Хогсмиде. Шторм сходил с ума, не зная, в каком состоянии его грузовик. — Он пожрет в комнате! Не спрашивайте! Просто заткнитесь, окей?! — Нарисовавшийся за спиной Грэма Шимус говорил слишком громко, несмотря на то, что его итак никто не перебивал. Все умолкли и охренели от его внешнего вида. Макс поморщился. Рейвенкловец зло бросил рюкзак на пол, и попытался отнять тарелку с беконом у Лайтвуда. Когда тот чуть не откусил ему руку, взял кашу, что передала ему Мур. Волосы Шимуса торчали дыбом, лицо было в саже, а руки мелко подрагивали. В отдельных прядях на голове Шимуса бегали электрические заряды — Я могу зарядить от тебя телефон? — Равнодушно поддевая вилкой волосы Шимуса, Грэм отдёрнул руку. Его слегка шандорахнуло током, — блядь... отсядь! — Это один из тех дней, когда все злые? — Айвин скучающе подперла личико кулачком, помешивая чай ножом, потому что ложки разобрали. Макс тихо ржал. — Шим, что с погодой? – Джо взмахнула палочкой и волосы О'бирна сначала потухли, а потом опустились. — Спасибо. — По-сучьи пригладив черные пряди, Шимус нервно улыбнулся и вытер лицо рукавом. — Мы с Томом и выясняли. Запустили датчики на крыше и настроили приемник на гидрометцентр магглов. Министерство все шифрует, и мы не рискнули их подсоединить – в задницу! Нам точные данные нужны. Это пиздец какой-то! Мне срочно надо в Хогсмид. И Шторму тоже. У меня идея с макетом, а доставка только до деревни. Забрать срочно надо. Хоть вплавь! — Ты не умеешь плавать, — Макс закидывался жареными сосисками, нервно выстукивая кедой мотив какой-то песни. — Да похуй. — Шимус принял чай от Айвин и расстроено стал искать на столе ложку. — Вам придётся немного потерпеть. В воскресенье обещают солнце, — Айвин листала магловскую газету на разделе с погодой, которую ей принесла сова. — И, если я правильно услышала, Макгонагалл говорила, что комиссия уже раз…. — До воскресения я не доживу, понимаешь? — Шимус безумно тряс руками, а Айвин хлопнула его газетой по голове. — Не истери. — Да. Надо выбраться, — Макс отрицательно помотал головой, шмыгнул носом. Мур сузила глазища и уставилась на слизеринца. — Нет, Лайтвуд! Я запрещаю. Ты сам видел, сколько там воды. — Ты зря очкуешь, Мур. — Он нашёл способ? — Шимус моментально оживился. — Нет, Шим. Если сдохнуть собираешься ещё и ты — я вас тогда знать не желаю. — Макс? – Но ирландец уже мысленно был в деревне. — Забей, О’Бирн. — Макс снова вернулся к еде, стараясь не замечать на себе сверлящий взгляд Айвин. ***       Но чтобы не происходило в привычном укладе замка, одна вещь оставалась неизменной – уроки. Иногда Айвин думала, что даже если разнести школу в клочья, на утро Минерва соберёт их на руинах, и они будут превращать сову в бинокль.       Монотонный голос Флитвика нагонял сон и тоску. Мимо окон замка, крича, проносились чайки. Айвин никогда не понимала, почему в женских романах, которые с упоением читали девочки с курса, крик чайки был чем-то романтичным. Она живо представила себе Аурелио, обнимавшего за талию свою Хуанитту. Да издай она «томный чайкин крик», Айвин на месте парня тут же вызвала бы священника и побрызгала ее святой водой. Это был единственный раз, когда она прочла дамский роман, который стал спонсором истерик. Самые страстные моменты Айвин пометила стикерами и отдала книжку парням. — … «ее фигура была самой обычной, женской: по бокам два выпуклых бугра, а в середине вогнутый…», — сквозь слёзы читал Лайтауд. — Ужас, собаки, что тут настрочили, господи… — рыдал в кресте Грэм, — «Джек поцеловал ее, дрожа, как нищий паралитик». — Стойте-стойте, я еще нашел: «Грейс устала и на отрезок ему отказала. Ричард соснул ее ухо и она растаяла», — Шимус с трудом смог прочесть из-за смеха.       Саманта страшно обиделась на Айвин за честное мнение о книге. Возвращая потертый экземпляр «Дикой колибри», Мур пыталась не смеяться, но проходящий мимо Шимус предложил Саманте «соснуть ухо» и Айвин не сдержалась.       Тихо смеясь, вспоминая, Мур рисовала на полях странные фигуры и думала. На самом деле, сейчас Хогвартс напоминал ей Азкабан, с вооружёнными русалками вместо дементоров. Словно в тюрьме, окруженной водой, Айвин испытывала страшное чувство клаустрофобии. Нужно было срочно покинуть помещение. И не важно, что комната, в которую ты выйдешь, будет меньше по размеру. Главное покинуть место, где случился приступ. Мур знала, что даже у магглов, заключенным в тюрьмах, разрешалось выйти из камеры, случись у них приступ. В волшебном мире не было такой болезни, как «клаустрофобия». Вместо этого, было «Не выдумываете, милейший». — Мисс Фоссетт, не отвлекайтесь. — Флитвик постучал по доске палочкой. Айвин дёрнулась от неожиданности. Профессор чертил руну запечатывающего заклинания и писал транскрипцию произношения. Пририсовав в конспекте хвостик у руны, Мур вздохнула и скучая, стала рисовать на пальцах, когда в спину ей уперся острый кончик карандаша. — Мур! — Шимус шепотом позвал сидящую впереди Айвин. Стараясь не привлекать к себе внимания, Айвин сползла под парту и стала пробираться за парту к О'бирну. Шимус пихнул локтем спящего соседа. Саймон подорвался, решив, что началась перекличка, но Шимус вовремя успел перехватить его руку и тыкнуть на пустое место Мур. Саймон кивнул. И так же как Мур, сполз под стол, чтобы где-то посередине ряда, столкнуться лбами с Айвин. — Чего тебе? — Добравшись до места, Айвин потерла лоб и продолжила писать конспект Саймона, который удобно устроился на тетрадках Мур. — Мур, что задумал Макс? Он знает, как выйти? — Шимус тут же накинулся на подругу, сжимая ей руку. — Ай, Шим, больно. — Мур отцепила пальцы ирландца и, оглянувшись, начала объяснять. — Нет, но он хочет обойти подвесной мост через нижнюю часть подземелья, которую затопило. Ты же помнишь, что в том году я получила безлимитный допуск в Запретную секцию за волонтерство в библиотеке. Вот, и я нашла там старые планы подземелий, когда ловила книгу «О самых быстрых заклинаниях на свете»… — Ближе к делу, Мур. — О'бирн дёрнул Айвин. — Ага, так вот. Старые пергаменты плана подземелий, которые, как все думали, исчезли после того, как была открыта Тайна комната. — Шимус завороженно кивнул, наблюдая, что Айвин попутно чертит все это в тетради Саймона. — В них показан проход, ведущий в деревню. Но это полная жесть. Ведь его мы не проверили даже без воды. Глаза Шимуса загорелись нешуточным огнем. — Шимус, там плыть надо порядка десяти миль в ледяной воде. Ты ведь плавать не умеешь. — Айвин покачала головой. — Мур! — Шимус снова сжал локоть подруги. — Мур, там есть воздушная подушка! — О'бирн почти кричал шепотом. — Короче, эти зоолюбы из кружка Хагрида, тусили с русалками. Ну, они им и сказали, что там до потолка метра полтора где-то! Мур, можно на лодке. У меня есть. — Русалки сказали, ага. — Айвин стукнула его по башке карандашом. — Ты больной?! — Мисс Мур, не отвлекайте мистера О’Бирна. Как астроному ему будет интересно послушать о том, что это заклинание было изобретено в год открытия Красной планеты. Флитвик наивно полагал, что влияние Марса на интенсивность чар заинтересует Шимуса сильнее, чем возможность получить детали для телескопа из Астрономической Лавки в Хогсмиде. — Мур. Мне надо в Хогсмид. — Шимус склонился к Айвин. Тяжелые светлые пряди ее волос, щекотали О'бирну нос. — Всем надо. Но потерпи. Даже Макс ждёт. Он хоть и выпендривается, но ждет. — Айвин замолчала, поймав взгляд профессора. — А то, знаешь ли, меня смущает информация, которую русалка надвое сказала. Шимус нервно стучал коленкой о крышку стола и вращал карандаш в пальцах на манер барабанной палочки. Да скажи ему, что в проходе устраивают пикники боггарты на пару с дементорами, ирландца бы это огорчило, но не остановило. ***       Айвин оказалась права. В воскресенье утром ее разбудил солнечный луч, лениво ползающий по чуть вздернутому носу. Он нежно целовал лицо Мур, проявляя осенние веснушки. Айвин сладко потянулась, недовольно поморщилась и перевернулась к стене. Было слишком тихо. Распахнув глаза, Мур села на кровати, почесала макушку и поняла — дождь кончился. Солнце нещадно палило, словно извиняясь, испаряя влагу, что впитала земля. — Наконец-то! — Айвин спрыгнула с кровати, схватила тёплый кардиган и босиком побежала в спальни мальчиков.       Ворвавшись в темную душную комнату, Мур по-хозяйски распахнула палочкой пыльные шторы. Тут же стало светло и уютно. Под потолком на тонких лесках висели картонные планеты. Благодаря Шимусу, Айвин теперь знала, что такое леска, и даже умудрились порезаться ею. На стене у стола – вырезки из научных журналов и плакаты. На полу змеились километры проводов, а в углу на полу стоял постоянно мигающий монитор с какими-то кодами. Однажды, Шимус сказал, что это называется «сервер», и Айвин решила, что это очень мило – давать имена своим вещам. У Шторма началась настоящая истерика, когда Мур об этом сказала вслух.       Коробка с инструментами возле тумбочки, огромный желтый чехол возле кровати, разбросанные вещи на столбиках кровати и на кресле у стола - все это создавало картину сюрреалистичной свалки. Но, как и в случае с картиной, если приглядеться, то можно было найти систему. — Хаоса не существует в мире, Мур. Это математика. — Всегда говорил ей Шимус и, что удивительно, доказывал, зачаровывая нарисованные на листе точки и показывая схему движения. — Мсье, О'бирн! Поднимайте вашу задницу. — Заглянув в мигающий монитор потрепанного ноутбука, где вращались какие-то чертежи, и рядом мигали руны, Айвин пожала плечами. Подвинув пустые чашки и маятники, Мур уселась на стол. Стащив с кресла пару тёплых носков, Айвин надела их и накрыла согревающими чарами. Удивительная тишина заставило ее насторожиться. Мур снова отмахнулась и принялась толкать сверток на кровати. — Шим! Шим, ты не поверишь! Вставай! — Айвин дернула плед и обнаружила пустую кровать. Тормозную реакцию Мур можно было списать на то, что утром ей нужно было немного больше времени, чем другим, чтобы проснуться. Зимой это время увеличивалось в два раза, и было успехом, если она «прогревалась», как говорил Шторм, ко второму уроку.       Выудив из кармана кардигана телефон, отчаянно зевая и почесывая лодыжку, Мур набрала Шимуса. Телефон сообщил, что абонент лежит бухой в канаве, и Мур с чистой совестью стала будить Макса, предварительно открыв пачку печенья, что лежала в верхнем ящике стола ирландца. Айвин удобно устроилась по-турецки на кровати Шимуса, жуя и слушая гудки. — Ты позвонила мне. В ВОСЕМЬ УТРА! Чтобы я послушал, как ты жрешь?!— Голос Макса звучал сонно, но агрессивно. Было слышно, как он пробивает рукой лицо — Не мофу найфи Фима, — Айвин проглотила печенье, — привет. — Айвин, родная. Я только дошел до кровати. Поверь, я сейчас меньше всего хочу видеть стремную рожу О’Бирна. — Я фолнуюс. — Айвин запустила звонок Грэму по фейстайму. — Он не мог проснуться в воскресенье,в восемь утра и, мало того, уйти. — Мур смешно состарила гримасу и укусила печеньку. — Где ты шлялся? — Мур, иди, спи. — Макс отключил звонок. Пришло оповещение от Августа «идите нахуй. сплю». Мур тяжело вздохнула и продолжила поиски. Телефон Шторма был выключен, поэтому Айвин запустила программу-поисковик четырёх смартфонов, которую написали Шимус и Шторм для быстрого обмена сообщениями и геолокации друг друга. Программка показала, что Макс за стенкой, Грэм — в башне Гриффиндора. Решив, что Шторм вместе с Шимусом, Мур успокоилась, облизала пальцы и спрыгнула с кровати, заправив ее.       Отказавшись мириться с тем фактом, что все спят, Айвин вернулась к себе. Тихо мурлыкая приставучую французскую песенку, Мур неспешно расчесалась. Подкрасив губы вкусным вишневым блеском, она подмигнула своему отражению в огромном зеркале в полный рост. Айвин нельзя было назвать красавицей. У нее были огромные серые глаза, слишком большие, чтобы назвать их красивыми. Полные губы на маленьком лице казались огромными. Длинные светлые волосы постоянно путались, и от этого она выглядела лохматой. Мур была маленькой и худой. Но и это было бы красивым, имей Айвин хотя бы долю шарма и грациозности своей матери, французской актрисы Арабель Атталь. Неуклюжесть в совокупности с чарующей магией притягивать неприятности делали Мур похожей на стихийное бедствие.       Покрутившись, Айвин распаковала новую юбку, которую прислала ей мама, надела любимый свитер и, отыскав на столике любимые жасминовые духи, брызнула ими на запястья. Высунув голову из комнаты, дабы не встретиться со старостой, Мур, тихо прикрыв двери, на цыпочках вышла. Шурша юбкой, она сбежала вниз по лестнице. Царским жестом святого перед народом распахнула проход в гостиную, запуская внутрь тех, кто ночевал под дверью, не одолев загадку. Мур и сама не единожды оставалась в коридоре, поэтому для таких случаев в доспехах в паре метров от входа можно было найти спальник. Через скрытый ход за гобеленом Орла, пританцовывая, Мур спустилась прямиком в кухню. — Доброе утро, Родриг. — Айвин в танце схватила две булочки, протиснулась между столами с рыбой, пригнулась под летящими тазами с чищеным картофелем и подтолкнула хлебную корзину эльфу. — О, мисс Мур! Утро доброе! Ещё какое! Столько свежих продуктов привезли. Дорогу-то уже высушили, такой праздник! — Уже? А русалки? — Айвин отодвинулась, пропуская эльфа с огромным подносом сдобных булочек с малиной. — Так ведь ночью ликвидаторы работали. Уговаривали русалок уплыть и убирали воду. Не опаздывайте к завтраку, — эльф протянул Айвин большое красное яблоко. – Благодарю, Сэр! — Мур попыталась сделать изящный реверанс и упорхнула из кухни.       Чудесные новости заставляли улыбаться и хотелось петь. Оглянувшись, что в коридоре пусто, Мур неуклюже протанцевала и счастливо рассмеялась. Пройдя немного по коридору, она уже насвистывала адажио, вкусно кусая сочное яблоко. Кеды бесшумно ступали по гранитной плитке. Солнечной луч игриво отражался от пола и следовал за хрупкой девочкой в серой юбке. День обещал быть хорошим.       Простучав по бочкам у входа в Хаффлпафф нужный мотив, Мур проскользнула внутрь. Самая тёплая гостиная Хогвартса встретила Айвин сонной тишиной и уютным беспорядком. Было видно, что хаффлпаффцы допоздна что-то смотрели или играли. На столе лежали карты, на полу – чашки. В углу стояла полупустая корзинка с пледами. Повернувшись к круглому окну, Айвин улыбнулась.       Как она и думала.       Напротив окна, исполняя роль турника, в воздухе зависла метла. Подтягивающийся юноша бы сосредоточен и тихо считал. Чёткие ритмичные движения накачанных рук заставляли перекатываться мышцы под кожей. Спина блестела от пота, ноги охотник зацепил друг за друга, немного сгибая в коленях. Мур невольно залюбовалась и на цыпочках прокралась к креслу, где лежало полотенце.       Алекс.       Ее ответственный Алекс.       Айвин постаралась неслышно присесть в кресло, прижимая к себе шелестящую юбку, и наблюдала за зарядкой охотника квиддичной команды хаффлпаффа. Сердце Мур затопили нежность и гордость. Более непохожих людей невозможно было представить вместе. Взбалмошная, неуклюжая, где-то даже избалованная потомок французской аристократии и упрямый, основательный волшебник из Уэльса. Алекс сам не понял, как так вышло, что они с Айвин стали встречаться. <tab>В том году она подошла к нему за обедом. Немного заикаясь и активно жестикулируя, Айвин пригласила его на Рождественский бал. В шоке были все: девушка Алекса, Айвин, сам Алекс, сидящие за столом гриффиндора друзья Айвин, пролетающая над столом сова...       Выслушав насмешки Оливера Сейра, что они ходят на балл «цыганским табором», а не как культурные люди — парами, Мур задумалась. Поэтому, поразмыслив, Айвин предложила парням новый формат бала. Макс обещал заплатить тому бедняге, чьи туфли оттопчут ноги Мур. Грэм подавился картошкой, Шимус и Шторм ее не слушали. — Можно подумать, что-то изменится, и ты танцевать пойдёшь. — Распиливая куриную ножку, все еще смеялся Макс. — Вот знаешь что. Вы тоже думаете, что меня никто не пригласит? — Айвин стало обидно до чертиков, и ее голос взлетел вверх. — Нет. — Не-а. — Ну разревись тут еще. — Закатил глаза Шторм и толкнул Шимуса в плечо, возвращая к чертежу в тетрадке. — Мур, забей, идём вместе. — Шимус дорисовал цепочку, отодвигая от себя горячий чайник. — Не хочу вместе. Я девушка! Я тоже хочу, чтобы меня нормально пригласили. — Может тебе еще приглашение совой прислать? — Грэм поливал картошку соусом, накидывая в тарелку рыбу, салат. — Уважаемая, Айвин Мур. В этот чудный день спешим сообщить Вам… — Да пошли вы. Я сейчас встану, а когда вернусь, у меня будет пара на бал. Понятно? — Едва не упав, зацепившись о лавочку, Мур рванула из-за стола. — Ставлю десятку, сегодня будут сопли. — Шторм разлохматил пятерней волосы, думая над тем, как Шимус закрыл схему. — Ты долбаеб, О'бирн?! — Ну не знаю. Она так воинственно идёт. — Грэм не глядя размешивал сахар в кофе. — Двадцать. — Она не сделает этого. — Шимус кусал губы, надеясь, что у Мур не хватит духа. — Ну и позвал бы ее. — Макс кинул десятку на стол, наблюдая, как щеки О'бирна покрылись едва заметным румянцем.       Не обратив внимания на рыженькую девочку, что обедала в компании Алекса, Мур отскандировала скороговоркой приглашение и вопросительно уставилась на охотника. Не успел хаффпаффец открыть рта, как огреб по роже от уже бывшей девушки. Та не стала разбираться и сама для себе уже все решила. Распаляя истерику старыми обидами, девушка не дала Алексу вставить ни слова.       От внимания разъяренной Мур ускользнул такой нюанс, что за неделю до бала, все парни будут уже заняты. Поэтому, сжимая кулачки, Айвин невольно ждала развязки этой сцены, мечтая провалиться сквозь пол. Слушая несправедливые претензии девушки Алекса, Айвин вдруг захотелось ее заткнуть. Будь это ее парень, она бы ни за что не накинулась на беднягу из-за какой-то девицы. Притянутые за уши капризы слушать было невозможно, поэтому Айвин остановила этот поток горячечного бреда громким «да заткнись ты уже». Ошалевшая барышня вдруг утратила дар речи и возмущённо хватала ртом воздух. Одарив испепеляющим взглядом крошечную Айвин, хаффлпаффка удалилась, бросив угрожающее «Удачи». Айвин стояла бледная как мел, но упрямое желание доказать свое держало ее у стола Маклаггена.       Когда щека Алекса перестала быть пунцовой, а Мур окончательно убедилась в том, что от позора она не упадет в обморок, Маклагген повернулся к ней и растерянно спросил: - А ты кто?       Айвин было так обидно, что она думала огреть его по второй щеке, но сверхчастотный вой со стороны стола Гриффиндора заставил ее очаровательно улыбнуться и протянуть руку для рукопожатия. Уязвленная женская гордость не могла вернуться за стол к друзьям без пары на бал.       Заключив сделку и обретя способность нормально дышать, Айвин победоносно вернулась к столу гриффиндора, где Макс сгребал галлеоны за выигранную ставку. — Спасибо, что верил в меня. — Закидывая руку на плечо Макса, улыбалась Айвин. — Что? Эти придурки накидали полтинник, о чем ты. — Мур треснула его по макушке и не успела обидеться на спор, как ее ждало еще одно потрясение. Шимус наотрез отказался с ней разговаривать. О'бирн до последнего надеялся, что Мур шутит и расценил выходку Айвин, как предательство. Мур вспыхнула, и они жутко разругались. Наблюдая обмен любезностями с блаженной улыбкой на лице, подперев щеку рукой, Макса грели пятьдесят галлонов, и приятно удивил ирландец. А когда Мур стала переходить на ультразвук, Макс махнул палочкой, тихо произнося «Силенцио». — Прошу прощения, что прерываю столь важный ор, но если мы опоздаем к Минерве, она снова превратит меня в хронометр и поставит в угол. Но как бы там ни было, Алекс Маклагген, как истинный джентльмен, сопроводил Айвин на бал. Потом в кино. Потом в кафе. Потом писал на каникулах. И понемногу они сблизились. Айвин нежно полюбила этого ревнивого, упрямого охотника.       Из ступора Мур вывел требовательный, немного дрожащий от напряжения голос: — Ты сделала зарядку? — Алекс спрыгнул вниз и поймал полотенце, которое кинула ему Айвин. — Нет, я съела печенье. Доброе утро. — Мур неторопливо встала с кресла, демонстративно расправляя новую юбку, и обняла парня, потянувшись к губам. От Алекса вкусно пахло зубной пастой. Чмокнув Мур, охотник недовольно покачал головой. — Так не пойдёт. Айвин, мы договорились, что ты будешь делать зарядку, иначе мы не сможем бегать в одном ритме. — Маклагген закинул полотенце на плечо и выпустил девушку из объятий. — Алекс, это тяжело. К тому же я не люблю потеть утром. Утро создано для приятностей, вообще-то. Для печенья, для чая, для... эй! Поцелуй меня, качок несчастный! — Я ведь уже. — Засмеялся Маклагген. От улыбки у него на щеках заиграли очаровательные ямочки. Охотник зацепил Айвин полотенцем, притягивая ее к себе. — Нет. Ты даже не старался. — Мур, ты совершенно невыносима. Ты в курсе? — Взяв крошечное лицо Айвин в свои руки, Алекс поцеловал ее холодный нос — Итак. Зарядку ты делать отказалась, значит, я выбираю, чем мы сегодня займёмся. — Мур мученически застонала и уткнулась в грудь Маклаггена. Алекс нежно погладил ее по макушке. — Правила – это ужасно. Давай импровизировать. — Айвин ловко запрыгнула на охотника, обнимая ногами его торс. Алекс только покачал головой и, придерживая Мур, что висела на нем обезьянкой, стал собирать свои вещи. — Ладно. Допустим, что я согласился. Твои предложения. — Айвин довольно улыбалась в шею Алекс, злобно хихикая. — Хочу кино. И хочу барабан. И светящиеся краски. И, наверное, хочу есть. — Из всего вышеперечисленного могу удовлетворить «хочу есть». Что это за клеенка на тебе? — Это кринолин! — Мур обижено дунула в ухо Маклаггена, от чего он покрылся мурашками и прижал плечи к ушам. — МУР! Что творишь! Вот вредная девочка. — Айвин захохотала. — Покупаешься, как первый раз. — Она смеялась так заразительно и звонко, что Алекс тоже стал улыбаться. — Да с тобой все, как первый раз, никогда не знаю, что ты можешь выкинуть. Айвин спрыгнула на пол, вставая на носочки, обхватила лицо Алекса, опуская его вниз. — Но ведь за это ты меня и любишь. Любишь ведь? Правда? — Айвин дотянулась до подбородка охотника, легко поцеловал.— Скажи, что любишь. — Люблю. — Маклагген отодвинул непослушную прядь волос с носа Айвин. — Люблю-люблю-люблю… — С каждым словом, он покрывал ее лицо быстрыми поцелуями, крепко прижимая к себе свою миниатюрную подружку.       В кармане длинной юбки заскрипел телефон. Алекс перестал улыбаться, услышав знакомый звук. Самопальная программа-поисковик сообщила, что кто-то выполз на свет божий — Опять твои дружки. — Алекс поджал губы. Сколько бы времени не прошло, а смириться с ревностью, что вызывает разношерстный табун Айвин, Маклаггену не удалось.. Мур виновато пожала плечами. — Все. Молчу. Я в душ. Дождёшься меня? — Ну конечно. Куда пойдём? — К Хагриду. — Опять? — Айвин разочаровано посмотрела на серую юбку.       Когда стало ясно, что потоп беспощадно сжимает место жизни, Хагрид с небывалой для него решительностью выбил разрешение директора на великое переселение существ. Часть зверинца была переселена в замок. Остальным, по мере необходимости, были построены плавучие загоны, которые примыкали к окнам первого этажа. Хагрид сделал полноценный выход и мог контролировать выводок гиппогрифов и кельпи.       Левое крыло первого этажа было огорожено, были созданы специальные условия для магических существ. Кружок по уходу за магическими существами, членом которого являлся Алекс, с удовольствием помогал Хагриду, получая дополнительные баллы для сдачи ЖАБА. Все бы ничего, но временные загоны не отличались крепостью и надежностью. А, учитывая тот факт, что в замке были сотни дополнительных ходов, кто-то непременно мог ухнуть в проход и очутиться в загонах у огненных крабов. Но бывало и наоборот. Проворные нюхли сбегали из клеток, шныряя по замку, ликуя от канделябров, начищенных доспехов, столовых приборов и украшений. Поэтому объявления о пропаже драгоценностей пестрели на стенах школы постоянно. — Окей, а ты чего хочешь? — Я хочу чего-то, где мне не надо ходить в резиновых сапогах и чесаться от блох. — У фестралов нет блох. — Есть! Ты их просто не видишь! — Айвин расстроено почесала локоть. Алекс добродушно усмехнулся: «Фантазерка». Поцеловав Айвин в лоб, он пошёл к себе. Разочаровано плюхнувшись на свою юбку в глубокое кресло, Айвин выудила телефон и запустила приложение, читая сообщение Шторма.       Бывают такие моменты в жизни, когда кажется, что твоя душа уходит в пятки. Или когда вдруг становиться нечем дышать, и комната начинается кружиться и сужаться. — Алек…Алекс! — Айвин попыталась крикнуть, но голоса как будто не стало. Выронив телефон, Мур рванула в Крыло. ***       Мур было очень страшно.       Теперь ей стало ясно, почему Тома не было в сети. Дело в том, что он был немного занят. Он спал на соседней койке в Больничном Крыле. — Шторм! — Задыхаясь, испуганная Айвин распахнула створчатые двери Больничного крыла. Айвин казалось, что ее сердце сейчас выпрыгнет от испуга и переживаний. — Хули так орать? Тут вообще-то больные лежат. — Шторм подтянулся и закинул длинные ноги в ботинках прямо на спинку кровати. Спокойствие Тома было заразительным, и Мур невольно расслабила плечи. На негнущихся ногах она подошла к загороженной ширмой больничной кровати. — Вот именно, больные. А ты здоровый лось. Встань, Лермонтов. — Проходя мимо Шторма, Оливия Венстон брезгливо столкнула его ноги со спинки. Придвинула стул к койке Шимуса и немного наморщила свой аккуратный носик. Распахнув его правый глаз, Олив посветила в него крошечным фонариком. Айвин увидела страшный кровоподтёк под глазом и больно укусила губу. Мур ненавидела себя за малодушие. Она никогда не навещала друзей в крыле. Все думали, что она брезгует или боится, но только Макс знал, что Айвин не может вынести вида чужой боли. Даже когда домашнему спаниелю делали прививку от бешенства, Мур отворачивалась либо уходила. Когда было больно близким людям, Мур начинало трусить. — Олив, что с ним? — Айвин присела рядом со Штормом на многострадальную койку, теребя в руках верхний слой юбки. Венстон, окинув ее снисходительным взглядом, хмыкнула. — Гипотермия второй степени, сотрясение мозга, сломана лучевая кость левой руки и многочисленные ушибы. Проще сказать, из О’Бирна вышел отличный фарш. — С каждым диагнозом, глаза Айвин увеличивались, и в немом ужасе она прикрыла рот ладошкой. — Как сказал твой друг, О'бирн… упал. — Оливия, что-то записывающая в планшет, сделала многозначительную паузу, давая понять, что думает о «падении». — Не знаю, в каком состоянии кхм… «стремянка», но «упал» он удачно. Как очнётся, дадите ему это. — Она протянула Айвин стаканчик с бурлящим зельем. И не глядя на Мур, грациозно поднялась, отодвигая стул на место. Айвин всегда восхищалась тем, как ей удаётся выглядеть столь аккуратно. Даже после напряженной ночи, Олив полностью держала себя в руках.       Оставив Мур и Шторма молча смотреть, как спит Шимус, Олив оградила их ширмой и ушла, звонко стуча шпильками.       В Больничном крыле стало солнечно и тихо. Приятно пахло какими-то настойками и травами. В столбиках солнечного света лениво ползали золотистые пылинки. Айвин пересела на кровать О’Бирна, и неотрывно наблюдая за его спокойным дыханием. Кончиками пальцев провела по теплой коже на скуле, повторяя траекторию ссадины. Она вдруг представила, что немного меньше везения, и от Кристофера Шимуса О’Бирна осталась бы только память в стенах старой школы. Мур тихо заплакала. — Том? — Айвин шепотом позвала друга, который вздрогнул от неожиданности. — Том, что случилось? — Сама как думаешь? Он полез через затопленный проход. Комиссия по ликвидации затоплений стала сливать воду. Никто не знал, что они придут. Его лодку расхуярило, а самого стало кидать туда-сюда. Ну ты в курсе что творится, когда сливают воду. Как в ванной. Как ещё не утонул, еблан. — Шторм прервался, чтобы закурить. — Ему повезло. Приложило о стену, выключило и капюшоном зацепило за подсвечник. — Шторм вдруг захохотал. — Пусть только теперь попробует мне спиздеть, что не существует лепреконского везения. — Том снова прервался. — Мне не спалось, и я пошёл проверить уровень воды. Ты знаешь. Услышал разговор двух ликвидаторов, но не успел вам рассказать. Этот долбаеб уже поплыл. Ну и вот…Хорошо еще, что его ликвидаторы не видели, а то пизды бы все огребли. Айвин громко всхлипнула, подтянула к подбородку коленки, обняв их. — Ой, блядь, не реви. Живой. — Мур кивнула, вытирая новые слёзы. — Пошли, пожрем. Вестерн сказала, что он спит. — Мур отрицательно покачала головой. — Я тут посижу. — Ну, как хочешь.— Том встал, потянулся и внимательно посмотрел на Шимуса. Казалось, что он пытался запомнить каждую черту лица ирландца. Затем ухмыльнулся, растрепал черные волосы О'бирна и, хлопнув Мур по плечу, ушел.       Сначала Айвин долго молча и смотрела, как Шимус тихо, спокойно дышал. Кусая губы, Мур грызло ужасное чувство беспокойства. Она сидела на кровати Шимуса, скрюченная в комочек до тех пор, пока ноги не стали колоть «иголочками» и болеть. Пришлось встать и пройтись, возвращая им былую чувствительность. Обнимая себя за плечи, Айвин расплакалась, чувствуя страшную вину за то, что рассказала Шимусу о проходе, за то, что с ним случилось. Всхлипывая, и вытирая мокрый нос рукавом, она пришлась к окну и полностью распахнула некрасивые больничные шторы возле койки Шимуса. Стало немного легче и значительно светлее. Айвин надеялась, что ирландец почувствует на себе солнечные лучи и проснется. О'бирн безмятежно спал. Немного успокоившись, Айвин прошлась вдоль скучных книжных полок. Раскрыв одну из них на развороте, Мур увидела колдографию человека без кожи с латинскими названиями для изучения группы мышц, вздрогнула и быстро захлопнула, запихивая ее обратно.        Бросив взгляд на койку Шимуса, она заметила его рюкзак. Обычный, черный, без дополнительного колдовства, он все еще лежал среди лужи и водорослей под кроватью. В тот момент он почудился Айвин верным черным псом, ожидающим своего хозяина.       Встав на четвереньки, Айвин волоком вытащила потяжелевшую от воды ношу. Водрузив бесценный для ирландца груз на подоконник, Мур собрала волосы в хвост, чтоб не мешали и, вздохнув, приступила к работам.       Расстегнув змейку, она первым делом вытащила все книги. Вытянула из них заклинанием дождевую воду и погладила пожелтевшие корешки. Брезгливо наморщив носик, нашла вчерашний обед. Пару тёплых носков, которые подарила ему на Рождество, невероятное количество проводов, usb, адаптеров, три жёстких диска. Айвин аккуратно разложила все содержимое сумки на подоконнике. Знала, что мальчики все починят. Коробка из-под сока, пара презервативов, зубная щётка, зажигалка с космосом, таблетки, пластиковые карточки, на которых Шиму двадцать один год, рассыпанные Друбблс, счёт за парковку в «Дублин Молл», подставка под пиво из картона... Все эти промокшие вещи словно были частью Шимуса. Айвин вдруг подумала, что погибни он так, а вещи и рюкзак продолжат хранить тайну неоплаченного счёта за парковку. Мур покрылась мурашками и отогнала эти мысли. Она не могла представить свою жизнь без Шимуса.       С самого первого дня в этом огромном, холодном замке, когда ее руку перед распределением отпустил вредный Оливер Сейр, она пожала ее испуганному мальчику, прижимающему к себе палочку. Он не спускал восторженных глаз с потолка Большого зала, зачаровано наблюдая за звездами, спросил, насколько прочный этот стеклянный потолок. Айвин попыталась объяснить, что это волшебство такое и крыша каменная, на что Шимус сказал, раз он волшебник, он сделает такую же крышу у себя в комнате.       Темноволосый мальчик с красивыми глазами рассказывал ей о космосе и о том, что магглы уже давно высадились на Луну. Айвин не поверила, а потом ночами высматривала признаки людей на спутник Земли. Он рассказывал ей об Ирландии, о лошадях, о своей мечте. Айвин, которая была от природы любознательной, жадно слушала о жизни магглов, помогая Шимусу с Заклинаниями и Трасфигурацией. О'бирн существенно отличался от всех детей. Для волшебника, выросшего в обычной семье, его магия проявляла себя весьма интуитивно и волнообразно: то ему едва удавалось вызвать Люмос, то он смог зачаровать потолок к своей комнате, как потолок в Большом зале.       Айвин вдруг вспомнила все их шесть лет учебы, аллергию Шимуса на кошек, пух и мандарины. Вспомнила его неловкость, глупые шутки и джентльменские замашки. В голове прозвучал его смех, как он щурит глаза, когда что-то задумал, мигающий монитор с планетами, как он хрустит пальцами, когда волнуется и как лохматит волосы, когда нервничает. Мур вспомнила, как они примкнули к клубу полуночников, как Шимусу снились ужасные кошмары, а ее мучила бессонница, поэтому каждую ночь они встречались в гостиную и грелись у камина. Вспомнила все нелепые свитера, носки, мечту о космосе и «Мур, ты должна будешь это увидеть!». Вспомнила, как на втором курсе плакала от обиды и несправедливости, что девочки не приняли ее в свой клуб. Тогда Шимус пообещал, что всегда будет ее другом, закрепив свое обещание клятвой на овсянке за завтраком в Большом зале, под потолком, покорившим своим великолепием маленького ирландского мальчика.       Мур стояла, словно громом пораженная, сжимая жёсткий диск в руках и неотрывно глядя на то, как безмятежно Шимус спал. Она покрылась мурашками от страха, а горло сдавило оттого, что хотелось плакать. И для себя она решила, что не уйдёт из крыла, пока О'бирн не очнется.       Высушив все, даже мусор в виде фантиков от конфет, она сложила вещи в рюкзак, кроме одной книги. Потрепанная обложка с пожелтевшими страницами рассказывала историю магловского учёного, генетика из Польши. Подвинув неудобный жесткий стул, Айвин присела, закинув ноги на кровать Шимуса. Читая, Айвин стала проваливаться в историю, но вдруг улыбнулась. Она опустила книгу и, посмотрев на спящего О’Бирна, спросила:. — Ты уверен, что хочешь, чтобы я тебе это прочла? — Ответом была лишь солнечная тишина. — Что ж, ложись удобно, тебе понравится. Тут много такой непонятной дичи, которую ты любишь.       И Мур стала читать вслух. Как всегда, когда кто-то из них находил «сильную» книгу, они читали ее вместе. Ночью, сидя у камина или на скучной лекции у Бинса. Если это было на каникулах – они звонили друг другу и читали ее по фэйстайму.       Голос Айвин был немного хриплым от того, что она недавно плакала. В тишине крыла он и вовсе казался оглушительным. Сначала Мур было неуютно, а потом она расслабилась. Читая взахлеб, то, понижая голос до шепота, то с дрожью в голосе, отвлекаясь на комментарии, она читала страницу за страницей. Айвин так увлеклась, что когда ее кто-то схватил за лодыжку, вскрикнула и уронила книгу на пол. — Почему она ушла? — Шимус сидел на кровати. Он выглядел совершенно потрёпанным. Левая сторона лица была счесана, под глазом наливался крупный синяк, волосы стояли торчком, но. несмотря на это, у него в глазах блестел огонек. Ошалевшая Айвин потеряла дар речи. Ей хотелось громко хохотать от того, насколько стало легко на душе. — Потому что любила его. Любила так сильно, что не смогла остаться. Шим, ты козлина дикая, понял? — Понял, — О’Бирн широко улыбался, немного поморщившись от боли. Мур быстро встала, вспомнив о настойке Олив, и протянула бурлящую субстанцию, присев на кровать Шимуса. — Что это? Похоже на твои кексы, которые ты готовила на Рождество. — Ничего ты не понял, безмозглый ирландец! Пей давай. А то будут тебе и кексы, и бутерброды. — О, бутерброд хочу. С сыром. Сделаешь? — Шимус принял пиалку с резко пахнущим зельем и поморщился. — А я хочу, чтобы ты думал головой, а не жопой. Ты когда туда лез, подумал о нас? О семье? О Шторме? Ты всех напугал, чертов ирландец! Никогда больше не делай так, чтобы я плакала. Ты мне клялся на овсянке, что я никогда не буду плакать… — Мур зло смотрела на Шимуса. Ее огромные глаза наполнились слезами, а губы задрожали, и речь пришлось оборвать, потому что голос треснул, и скажи Айвин хоть слово — непременно расплачется. — Эй, Мур, ну что ты, в самом деле. Плачешь? Из-за меня? — О’Бирн заулыбался еще шире. — Иди сюда, давай же. Вот так. — Притянув к себе расстроенную Мур, обнимая ее, Шимус вдруг почувствовал себя счастливейшим из людей. — Ну, все-все, не реви. А то затопишь замок. Во второй раз мне так не повезёт. — Айвин двинула его в живот и, уткнувшись мокрым носом в плечо Шимуса, разревелась навзрыд. — Э…это я-а-а-а-а винова-а-ата…— Мур размазывала слёзы по лицо, безутешно всхлипывая. Айвин и сама не поняла, отчего ревела сильнее: от облегчения, что Шимус очнулся или от испуга, что его не станет. О'бирн сначала честно пытался понять, что лопочет между рыданиями Мур, а когда, наконец, понял, откинул голову назад и громко заржал в голос. Войди сейчас кто-нибудь в крыло, они бы отправили этот дуэт вместе с кроватью на пятый этаж Мунго в отделение для буйнопомешанных. — И потоп тоже ты наколдовала? И засуху в Египте? — Да-а-а-а — рыдала Айвин, начиная терять голос. — Единственное, в чем ты виновата, так это в том, что красивая, когда плачешь. — Улыбаясь, Шимус вытер ей щеку ладонью. Мур громко зашмыгала носом. — Все, Мур, не реви, а то сюда все сбегутся, а я спать хочу. Посмотри, какая у тебя юбка красивая, а ты ревешь, как белуга. — Йа-а не белуга. — Просипела низким грудным голосом Мур, садясь на кровати, расправляя шуршащую ткань. — Правильно, не белуга. Ты - Кот. Плаксивый, картавый кот. А я — спать. — Спи. — Айвин, некрасиво всхлипывая, аккуратно встала. Поправила подушку Шимуса и укрыла его одеялом. — Ты уходишь? — А не надо? — Нет. Посиди со мной. И я хочу знать, они встретились? — Не знаю, сейчас дочитаем и посмотрим. — Хорошо, кот. — Шимус улыбнулся и закрыл глаза, сползая в одеяло. Дождавшись, пока О'Бирн размеренно засопел, Айвин вернулась на свой стул и не глядя подняла книжку, которая плюхнулась страницами на пол. Глубоко вздохнув, Мур вытерла мокрые щеки и продолжила читать. — Интересная книга? – Мур вздрогнула от резкого голоса. Алекс неслышно подошёл со спины, вглядываясь в спящего рейвенкловца. — Интересная. – Мур потянулась, пытаясь достать до Маклаггена, но тот увернулся. — Обещала меня дождаться, а сама сбежала. Можно было и предупредить. — Алекс обошел Айвин и облокотился о ширму. — Знаешь, у твоих друзей удивительная способность влипать в неприятности. — Хаффпаффец поджал губы, пытаясь прочесть название книжки. Айвин ошалело хлопала глазами. — Алекс, ты что? Думаешь он специально?! — От возмущения гнусавый голос Айвин взлетел вверх. Мур фыркнула и захлопнув книгу, закинула ее в рюкзак Шимуса.— Неужели ты не видишь, что ему плохо? — О, а от сказок он сразу поправится. – Алекс неотрывно наблюдал за девушкой, которая нервно дергала замок на змейке. — Дай-то Мерлин, чтобы ты никогда не оказался на его месте. – Мур с силой дернула змейку, застежка вырвалась и звонким переливом покатилась по каменному полу Крыла. Айвин громко примостила рюкзак на стул. Резко развернувшись, она больно задела край ширмы бедром и выругалась на французском. — И не надо говорить со мной по-французски. Ты знаешь, как я это ненавижу. — Маклагген сжал руки в кулаки от бессильной злости. — Дьявол, Мур! Подожди! Всполох светлых волос мелькнул у выхода из Крыла, и послышался громких стук дверьми.       Тяжело вздохнув, Алекс наклонился за замком, который прокатился к его ногам. Бросив взгляд на стул, где сидела Айвин, хаффлпаффец что-то заметил на полу. Выпрямившись, Алекс взмахнул палочкой. В его руку влетел старый полароидный снимок, на котором смеялась Айвин. Старая колдография, лежавшая в книге, немного выцвела. Маклагген бросил взгляд на мирно спящего Шимуса. — Я так и знал, О'бирн. Поправляйся. — Забрав снимок себе, Алекс вернул ширму на место.