расколотая душа.

Наверное, самый проклятущий черт дернул меня зайти в книжный по дороге домой. Но там никто не ждал, и желание ужинать в одиночестве как-то поубавилось в последнее время. И на то были две веские причины, одна из которых в полном ступоре стояла перед книжной полкой в полном боевом обмундировании. Профессор Соломон, самый известный в Проходном дворе боевой маг, меня не заметил, он пялился на книжную полку и, видимо, из самых последних сил сдерживался, чтобы не подпалить её и весь книжный вместе. В противоположном углу ютились хозяин лавки и его помощник, один из местных студентов, не решаясь подойти к знаменитому покупателю и подсказать, хотя недовольство оного росло с каждой секундой. Он ничего не предпринимал, но я ощущал, как переполняется его внутренняя чаша терпения. Едва ли в мире нашлось бы что-то более раздражающее для мага-практика, чем драные книжки. Три огромные полки до самого потолка хранили в себе книги по магической ботанике. Профессор разглядывал корешки и пытался понять, какие из них он уже видел у себя дома. Я некстати вспомнил, что на днях у его супруга был день рождения. Как раз именно в это время профессор находился, так сказать, в «командировке». И если судить по запекшимся темно-синим пятнам на его форме — где-то в каменных мирах, полных мерзких и опасных существ с синей кровью — лорами. Лоры жрали все, что могли достать в каменных пустынях, а когда и там живность закончилась, научились проходить сквозь порталы в другие миры. Давненько, еще до моего рождения, это привело к такой войне, что вымерло более сотни разумных миров, прежде чем маги затолкали чудовищ обратно, и раз в пару лет возвращались на каменные земли, чтобы чуть уменьшить численность лоров. То, что профессора Соломона призовут, я, как и все, в том числе его супруг, узнал на одной из еженедельных педагогических планерок. После, проходя мимо академической оранжереи, я невольно стал свидетелем криков уровня баньши. Заглянул через стекло и увидел, как боевой маг Соломон надевает супруга, профессора магической ботаники Иво, на член прямо на земле, подстелив свою профессорскую мантию. Тот, конечно, первые пару минут отбрыкивался, злобно шипя (я даже не знал, что он так умеет), а потом подстроился и начал стонать не стесняясь. Меня, конечно, это сначала смутило, я отвернулся и хотел было двинуться дальше, но не смог тронуться с места. Что-то мерзкое в моей башке шептало: досмотри, тебе же нравится Иво. Иво мне вправду сразу понравился, как я пришел подавать документы для принятия на работу после педагогического университета. Я отучился, параллельно с этим занимался у своего отца, известного на все миры артефактора, и меня приняли практически без разговоров. Конечно, знаменитая фамилия привлекла внимание директора, и ему захотелось узнать, однофамильцы мы с именитым мастером или нет. Отец юлить не стал, честно признался, что я старательный и умелый, и это не пустые родственные отговорки. Если бы я не был в достаточной мере обучен, он бы и не допустил меня до преподавательской деятельности. Такую рекомендацию накатал, меня в сельскую школу и не приняли. Директор вдохновился и поздравил с назначением. В то время до начала учебного года оставалось пару недель, и преподавателей на месте практически не было, кроме профессора Иво. Он жил недалеко и практически каждый день навещал свою оранжерею. С ним-то меня и повел знакомить директор. Профессор Иво Арно был едва ли старше меня, может, всего на пару лет, но выглядел как студент-первокурсник — юный и цветущий, в нем угадывалась примесь нежного цветочного эльфа и дальнего родственника темного дроу из-за светлых, как лепестки ромашки глаз. Наверное, заглянув в них, в тот самый момент я влюбился. Весь мир замер и рухнул лавиной под ноги прекрасному существу из сказки. Или, скорее, из моих сексуальных фантазий. Профессор хоть и был в несуразном грязно-оранжевом комбинезоне, фигура его легко угадывалась, округлые бедра наверняка свели с ума не одного студента, а маленький рост (профессор доставал мне до плеча) вызывал лишь желания потискать. Я был в трех секундах от того, чтобы сделать это, как Иво снял перчатку, чтобы протянуть мне руку и поздороваться, и я заметил широкий брачный браслет на запястье. Как артефактор, я знал множество языков и рун и с ходу угадывал большинство из них, даже если не мог расшифровать. Метка, что красовалась на нежной ручке, принадлежала древнему дракону. Класс, мистер Гильберт Лорейн, ты влюбился в женатика. И вторым женатиком, как я позже узнал, был именно Соломон Арно. Тот самый, которого книги вводили в больший ступор, чем лоры. С лорами он хотя бы знал, что делать, а книги, как и его супруг, были чуть сложнее. В жизни Иво Арно был общительным и милым, но если ему что-то не нравилось, например, командировки мужа или наглость студентов, он превращался в настоящую бестию. Я больше года наблюдал за ним, подсматривал, было дело, и понял, что успокоить его может только хороший трах. После секса он становился ласковым и лез целоваться. Если Соломон с ним не церемонился в начале, то после они могли ласкаться весь обеденный перерыв, пока чуткий драконий слух не улавливал приближение студентов, спешащих к оранжерее на послеобеденные факультативы. Частенько и я игнорировал обеды, чтобы пройтись до оранжереи и, теша свою гадкую извращенную душонку, понаблюдать за разворачивающимся на профессорской мантии шоу. Иво был чудо как хорош, когда его драл супруг, но я не завидовал. Было некогда, мой собственный член требовал внимания и разрядки. Быть пойманным я не боялся: в тайне ото всех отец научил меня пользоваться особыми артефактами, которые выбивались, как драконьи метки, на коже. Снять их могла только довольно сильная магия, а контроль над такими «нарисованными» артефактами требовал особого умения, которое у меня, как наследника известной фамилии, конечно же, было. Втихую отец набил мне артефакты, еще когда я был ребенком, и научил ими пользоваться. Когда я стал опытнее, то научился сам создавать и наносить подобные метки. И никто бы никогда в жизни не догадался, что я дрочу на самую известную супружескую пару академии, активировав артефакт невидимости, который был выбит на моей руке, как и сотни других, скрытых под свитерами и рубашками с длинными рукавами. Моих сил хватало как раз на полчаса, пока любовнички предавались утехам. И чего я только не видел за стеклом оранжереи! То, что должно было оставаться лишь для двоих, принадлежало и мне. И я, как старый извращенец, копил и хранил эти воспоминания, лелея их, словно безумец. И мечтал однажды оказаться на профессорской мантии вместе с ними. Пока я вспоминал о самых чудесных из подсмотренных мною сцен, профессор Соломон выбрал самую большую книгу с высокой полки, видимо, решив, что его супруг не стал бы лезть так высоко, и повернулся к кассе, которая как раз стояла за моей спиной. — Профессор Лорейн, — вместо приветствия кивнул он и направился к своей цели. Хозяин лавки подходил с другой стороны полки. Я мельком взглянул на обложку и чуть не расхохотался. Уважаемый профессор Соломон знал, как убивать монстров и в какой позе его супругу нравится больше, но не знал, какие книги он читает. Кажется, «извинения» могли обернуться катастрофой, и я решился вмешаться: — Позвольте помочь, профессор Соломон. Я так понимаю, вы выбираете подарок профессору Иво. Соломон повернулся ко мне. На хмуром лице читалось полное непонимание и недовольство, но он кивнул. Видимо, понял, что я могу знать о предпочтениях Иво чуть больше. У нас многие темы пересекались: артефакторы часто использовали растения в изготовлении и должны были хоть чуть да разбираться в ботанике. Мы частенько на планерках отвлекались от учительской болтовни и обсуждали что-нибудь свое, ботаническо-артефакторное. — Я не советую вам брать эту книгу. Профессор Иво не так давно совершенно отрицательно высказывался об авторе и, кажется, считает его произведение отсталым. На вашем месте я бы взял что-нибудь о плотоядных растениях, — я подошел к полке и пробежался глазами по корешкам. — Профессор хочет добавить лекции о них в свою программу, насколько мне известно. Соломон с сомнением разглядывал книгу в моих руках. Наверное, думал, что Иво уже был в книжном, и если бы мог, давно бы купил. Но я знал, что это не так. Пока боевой маг пропадал на зачистке, я имел наглость следить за его супругом. Тот только хандрил и до новых книг ему не было дела. — Книга новая. Навряд ли профессор видел её. Уважаемый, — я обратился к хозяину лавки, — давно профессор Иво заглядывал к вам? — Давно его не видел! Он столько книг у меня заказал пару месяцев назад, только так и не пришел за ними. Эту тоже хотел, но я нигде не мог её найти, — ответил хозяин. — Только на прошлой неделе завезли. Соломон кивнул, скупо поблагодарил меня, заплатил за книгу и вышел. Проводив его взглядом, я вдруг понял, что совершенно не помню зачем зашел в лавку. На планерке в понедельник Иво выглядел совершенно счастливым и, похоже, изрядно затраханным. Я этого точно не знал, лишь предположил. Подглядывать за ними тоже не стал, хотя уже давно проверил все подходы к их спальне и приметил самый лучший угол для обзора. Я подумал, что им нужно побыть вдвоем, хотя сердце при мысли об этом у меня разрывалось. Иво влетел в общий кабинет, защебетал и со всеми начал здороваться. Еще неделю назад он выглядел так, будто хочет вскрыться, и все прекрасно понимали причину его состояния, поэтому сегодняшний улыбающийся он заставил всех вздохнуть с облегчением. Следом зашел Соломон, кивком головы, как обычно, поздоровался со всеми, остановил взгляд на мне, снова кивнул и сел по правую руку от директора. Мне стоило гигантских усилий не открыть от удивления рот. Боевой маг никогда меня не выделял, даже смотрел в мою сторону в единственном случае: если рядом сидел Иво и что-то щебетал мне. В остальном планерка прошла тихо и безо всяких выкрутасов, учителя быстро разбрелись, до звонка оставалось минут десять. Я встал вместе со всеми, чтобы отправиться в подвал и проверить некоторые свои артефакты, парочку из них мне нужно было показывать на второй паре. Спускаясь, я думал о счастливом Иво, и глупая улыбка сама появлялась на моем лице. Хорошо, что в подземельях никого не было, иначе бы меня приняли за психа, а я и так не особо казался душой компании. Возле тяжелой двери, ведущей на уровень ниже, где располагались личные лаборатории или комнаты для призыва преподавателей, меня окликнул голос профессора Соломона. Я чуть в штаны не наделал. - Профессор Лорейн! Я затормозил и схватился за дверную ручку, словно за спасательный круг, готовый в любой момент активировать свои самые опасные артефакты. — Д-да? Профессор Соломон? Дракон замялся и, кажется, слегка покраснел, в свете лишь пары факелов особо видно не было. Пришлось взять себя в руки. - Благодарю вас. За тот случай с книгой. Иво она очень понравилась! Он, правда, потом полночи не спал и писал лекции, но вы определенно меня спасли. Я сдержал смешок лишь в последнюю секунду невероятным усилием: знаю я, почему Иво полночи не спал, и Соломон тоже знает. И огромный лиловый засос на шее тому явное доказательство, и это при всей драконьей регенерации. Хотя я, будь на месте Соломона, даже не стал бы пытаться залечить его. Видимо, думали мы одинаково. — Позвольте мне отблагодарить вас. Я знаю, что для такого известного артефактора, как вы, есть мало поистине ценных вещей. Но кое-что у меня все-таки найдется. Соломон вытянул руку, на которой я увидел точно такую же брачную метку, как у Иво, только с чуть измененными символами — листьями, шипами и цветами персика. Странное сочетание, но настолько похожее на Иво, что у меня сердце сжалось. На другой руке у дракона находилась его собственная метка для поиска пары. В том, что пара — Иво, я не сомневался ни секунду, как узнал. Дракон не может стать супругом кому-то другому, кроме своей души. Но маг, конечно же, показывал мне не метку. А кое-что поинтереснее. Рука обросла чешуей — темно-красной, отдающей в черноту. Чешуйки словно выросли из-под кожи, как вынырнули из-под воды. Я в жизни не видел драконьей трансформации, локальной тем более. — Невероятно, — только и вырвалось у меня. Но самое интересное было дальше. Соломон вырвал одну, самую темную, и протянул мне. Я был настолько потрясен, что лишь молча протянул руки, и окрашенная в кровь чешуйка упала в мои ладони. Только через секунду до меня дошло: — Я не могу принять подобный… её! Это слишком дорого и не стоит книги. — Все порядке, — я впервые видел, как маг улыбнулся краешком губы. — Я уже ее вырвал, обратно не вернешь. Я знаю, что для создания некоторых мощных артефактов чешуя дракона не помешает. Отданная добровольно, она может хранить магию долгие века. Надеюсь, профессор Лорейн, вы найдете ей достойное применение. Я ничего не ответил, лишь рассматривал чешую. Кровь на ней засыхала, но она оставалась теплой и переливалась, как я понял, магией, заключенной в ней. Соломон давно ушел, а я все пялился. В башке проносились идеи, что с ней делать, которые граничили с желанием запрятать далеко и глубоко, и просто иногда молиться. Но извращенец-вуайерист победил, и я, заходя в свое хранилище артефактов, уже знал, что сделаю с подаренной чешуей.