расколотая душа.

Отец называл данный артефакт Аналогией, я попроще — Слугой. Смысл был в том, что человек переносит свое сознание в неодушевленный предмет, например, в голема. Для военных артефакт стал бы прорывом, но отец остановил его разработку после удачных экспериментов, сначала с животными, потом с собой. Я был крайне возмущен, но отец, побывав в неодушевленном теле, стал порой вести себя странно и быстро прикрыл лавочку, велев мне не распространятся. После он занялся улучшением артефактов-хранилищ и быстро срубил на этом деньги. Чувствуя тепло чешуйки в своих руках, я сразу вспомнил об этом артефакте. В начале преподавательской деятельности я пытался восстановить отцовские разработки, и первые шаги были успешными. Я дошел до того, что начал экспериментировать на крысах, переселяя их разум друг другу без вмешательства. Просто для того, чтобы хотя бы на один вечер я мог стать другим человеком, точнее драконом. Но мои артефакты-татуировки хорошо работали, и я как-то отошёл от идеи переселить свой разум в тело Соломона. Но теперь в моих руках в прямом смысле этого слова была возможность. Частичка хранила и усиливала магию, я так вдохновился этим, что все отцовские предосторожности вылетели у меня из головы. По моей задумке, если я создам новый артефакт на своем теле при помощи чешуи и крови, то могу в любой момент его активации оказаться на месте Соломона, быть им, а он даже не почувствует вмешательства. Я наконец-то смог бы ласкать Иво и наслаждаться этим, пусть и чужими руками. Влюбленный психопат вроде меня не мог отказаться даже от такой малости. Доработка заняла немало времени, требовалось все тщательно проверить. Отдельной проблемой оказалось сделать один из краев закругленной чешуйки острым, чтобы им можно было вырезать на теле метку. При смешении нашей магии и крови образовалась связь, но из-за того, что кровь смешалась лишь во мне, связь была односторонней. Вторая часть плана подразумевала больше боли. Символы, которые обычно наносились на предмет, чтобы превратить его в артефакт, очень и очень сложные. Именно поэтому требовалось время: сначала надо научиться наносить их правильно хотя бы на бумагу. Всего было одиннадцать символов. Я рисовал себе и больше, но на руках места уже не осталось, и тогда сделал шрамы на внешней стороне бедра. Боль, конечно, накрыла невыносимая, я просидел несколько часов, выводя символы. Потом еще целую ночь провел в холодной воде, чтобы остудить кровь. Кровь дракона обжигала, а чешуя с явной неохотой делилась магией, я пролил немало слез и пота, прежде чем закончил. А когда завершил, понял, что через час начнется планерка. Пришлось перебинтовать ногу и бледным, как смерть, отправиться в университет. Конечно, мои коллеги почувствовали кровь, но ничего не сказали. Соломон теперь со мной здоровался каждое утро, когда наши взгляды встречались, но сегодня был хмур. Зайдя в учительскую, он сразу принюхался и без труда понял, чьей кровью пахнет. Я задрожал, боясь, что дракон почувствует и запах своей собственной, как примесь, и тогда меня ожидали бы большие проблемы. Но, видимо, своя кровь давно стала для него чем-то обыденным: бывало студенты не щадили преподавателя, как и он их, и пары боевой магии заканчивались в лазарете для всех. — Выглядишь неважно, профессор Лорейн, — прошептал Иво, присаживаясь рядом со мной и открывая свой зеленый ежедневник. Он скрупулезно делал пометки об изменениях в расписании, чтобы найти для себя свободное время поковыряться в земле. — Ты бледный. Плохо ешь? Если хочешь, приходи сегодня после обеда, недавно у меня, наконец-то, отстоялся отвар из лимонной мелиссы и розового дерева. Великолепный витаминный сбор! Быстро поставит тебя на ноги. — Спасибо, профессор Иво, — фамильярность юного ботаника меня не смущала, больше смущало, что Соломон общался со мной на «вы». — Как-нибудь обязательно зайду. Иво вцепился в мою руку коршуном, я даже не мог подумать, что у него настолько сильная хватка. Я посмотрел ему в лицо и увидел полное негодование и назревающую злость: — Не как-нибудь, а сегодня, Гильберт, — зашипел Иво не хуже кота. — После обеда. В этот момент вошла секретарь директора и сообщила всем, что планерки не будет, так как директор отбыл по срочным делам. При заживлении нового артефакта активировать остальные было довольно бесполезным действом, поэтому пришлось обедать в столовой, вместо того, чтобы совершить свое ежедневное паломничество к оранжерее. Студенты, особенно те, кто планировал связать с артефактами свою жизнь после выпуска, подсели ко мне и начали неспешно спрашивать обо всем на свете. Так что когда обед закончился, мы все еще сидели и болтали на разные темы, заменяя факультативный класс на столовую. Мои студенты уже приготовить доставать тетради, как на пороге в столовую появился Иво. Он дружелюбно поздоровался с головастиками, но глаза его метали молнии: — Милые господа студенты, вот бы у всех, как у вас, была тяга в учебе! Но сегодня у профессора Лорейна факультатива не будет. Посмотрите, какой он бледный. Я изымаю его, чтобы дать витаминный отвар, а вы вольны провести свободное время, как угодно. Да, профессор? Иво так взглянул, что какого-либо иного выбора, кроме как промямлить что-то про согласие, у меня не осталось. Профессор утащил меня, не дав попрощаться. Я волочился следом инвалидом, нога плохо слушалась, всё-таки, крови потерял достаточно. Думаю, Иво знал об этом. Но молчал. Он хоть и занимался растениями, но знание травологии сделали его незаменимым помощником при лазарете. Он варил для лекарей много полезных бальзамов на пару с академическим травником, а также массу целебных отваров. Уж в этом ему не было равных. — Тебе так и помереть недолго, если не будешь думать о здоровье. Помрешь, никто и не вспомнит. Ты хоть когда последний раз спал? – спросил Иво, когда мы зашли в оранжерею. Соломона не было, у него наверняка в это время шёл боевой факультатив, на который записывались те, кто любил помахать руками по поводу и без. Странным было другое: где же студенты-ботаники? — Гильберт? Ты меня слышишь? Когда ты последний раз спал? От твоего ответа зависит количество отвара. И не смей мне врать. Последнее было сказано очень серьезно, но я же не мог признаться, что не спал с тех пор, как ко мне в руки попала чешуя его супруга. Я даже не мог точно припомнить, сколько времени прошло с того момента, неделя или две. Может, месяц, а, может, пару дней. Время превратилось в полосу боли и студентов. Ха! — Не знаю, пару дней наверное. Я отвел взгляд, якобы осматривая оранжерею. На самом деле я уже давно знал каждый кустик, а вон и то деревце, под которым супруги придаются утехам. Эх… Иво тяжело вздохнул: — Врешь — ври правдоподобнее. Позволь мне хотя бы осмотреть твою ногу. Что могло случиться за одну ночь, раз ты так хромаешь? Вранье на данный случай у меня было заготовлено давно: — Упал, когда спускался в подземелье. Там погас один из факелов, я и оступился. Лекарь уже все забинтовал, смотреть снова нет смысла. Я ушел через час, допив теплый отвар. Иво со мной больше не общался, надел свои несуразные перчатки и полез ковыряться в земле. А я не упустил возможности попялиться на обтянутый комбинезоном выпяченный зад. Сколько раз я представлял, как кончаю на эту задницу, мясистую и округлую, как персик. Наверное, именно этот зад вылепил из меня больного извращенца. В голове не было сожалений или мыслей о том, что я делаю что-то неправильно. Я не пытался разрушить чужую семью, тем более созданную узами души дракона. Это было бы еще более бесполезно, чем пытаться стать третьим. С этими дурацкими мыслями я вернулся в подземелье. В комнате на полу засыхала кровь, пахло дурно, я забыл активировать артефакты для уборки перед уходом. Стоило это сделать сейчас и пойти спать, потому что пока моя рана не заживет рыпаться с места означало лишь царапать себе душу. Я сходил в ванную, когда вернулся в преподавательское общежитие, и сразу вырубился, стоило упасть на подушку. Мне снился Иво. Мы сначала о чем-то болтали, сидя за столом друг напротив друга. Он хохотал и пытался украсть у меня что-то из тарелки. Потом в одно мгновение его лицо стало блядски-похотливым, он облизнулся и неожиданно полез под стол. Я почувствовал, как его проворные пальцы стянули домашние штаны на резинке, и мой член обхватила теплота его мягкого рта. Иво взял сразу и практически полностью, расслабляя горло с профессионализмом бывалой шлюхи, и ритмично засосал. Его горло сжималось, а пухлые мягкие губы блестели. Слюни покатились по моим поджатым яйцам, и мне пришлось пережать основание члена, чтобы позорно не кончить. Я опустил взгляд и увидел, что домашняя футболка Иво слишком велика ему в вороте, спадала с одного плеча и открывала вид на аккуратные розовые сосочки. Но тут я заметил, как что-то блеснуло в его соске. Сережка, я чуть не кончил. Я был бы последним идиотом, если бы не нагнулся и не облизнул их. Пришлось отвлечь Иво и дернуть его на себя. Он недовольно поморщился, но после захохотал, потянулся ко мне и прижался к губам. Я в следующее мгновение подхватил его под зад. Он забрался на меня как мартышка и начал жадно целовать. Я быстро натянул на зад спущенные штаны и уверенно понес свою ношу наверх. В спальню. В ту самую, мать его спальню, которую я видел из окна, когда подглядывал за Иво. Соломона не оказалось на месте, мальчишка заскучал, и он развлекался, надрачивая свой аккуратный розовенький член или засовывая пальцы в блестящую дырку. Я обернулся к окну, прямо за ним увидел дерево, на котором обычно сидел: мой наблюдательный пункт, так сказать. Но теперь я находился в спальне, а на кровати ждал возбужденный и раскрасневшийся Иво, которому надоела моя тупость и он потянулся к моим губам. Я убрал его руки, и тут заметил свои. На одной — супружеская метка с листьями, шипами и цветами персика. На второй — драконья метка для поиска души. И конечно, я смог расшифровать ее за доли секунды, хоть и лишь те символы, которые были знакомы драконам. Я был Соломоном Арно. Мой артефакт переноса создания сработал безо всякой активации. Через секунду меня будто вышвырнуло из тела, и я проснулся весь в поту на собственной кровати. Со спермой на животе и бедрах. Но мозг мой был занят не этим, я вскочил и на возможной скорости для раненой ноги ломанулся в кабинет. Там горел свет, который я забыл выключить, но это было даже лучше. Руки перевернули все бумаги на столе в поисках чистого листа и карандаша, а затем будто не я, а кто-то чужой рисовал метку Соломона. Я лишь с ужасом наблюдал, не понимая ни символа. Руны Забытых не подчинялись расшифровке даже для драконов, но рука, рисовавшая их, начала сама расшифровку остальных. Тех, которые подчинялись транскрипции. Получалась белиберда, если подумать, но у меня было много ключей к разгадке. «Цветы персика на коже» — это брачная метка. «Дальний путь домой за сводами белых звезд» — наверное, это касалось встречи с Иво. «Кровавые следы заслуженные и прощенные» — что-то странное не вязалось с остальным. «Глупые птенцы подарившим крылья» — скорее всего, это было про преподавательскую деятельность, она же тоже касалась Иво, его души. «Верный слушатель у окна» — это меня напрягло. «Забытая часть важной составляющей». «Движение вверх по каменным скалам». «Сын правильно мыслящего». «Открыватель». Фразы становились все короче и бессмысленнее. Многие из них описывали Иво завуалированно — «стебель», «уверенный в здоровье», «двойной характер». Слово «персик» повторялось чаще других, наряду с еще одним непереводимым символом Забытых. Эта закорючка очень походила на популярный среди артефакторов символ огня: перевернутый днищем треугольник, разделенный пополам. У Забытых треугольник пересекался не внутри, а был полностью перечеркнут сверху вниз. Этот символ не давал мне покоя. Он еще стоял рядом со «слушателем» в одной из фраз и на что-то очень непрозрачно намекал. Я должен расшифровать этот символ! Времени ждать не было. Рассвет только подступал к городу, а я уже ковылял через центральный университетский выход. Самыми ранними пташками оказались боевые маги: одни уже столпились возле поля для тренировок, кто-то наворачивал круги вокруг защитного купола. Без преподавателя внутри находиться было нельзя. Я заметил Соломона возле ворот и быстро прошмыгнул мимо, успев только пожелать доброго утра. Взмыленный и хромой я выглядел так себе. Боевой маг лишь на секунду заострил на мне внимание. Я знал, что идти в библиотеку смысла не было. Вся нужная информация о драконьих языках находилась там, где обитали драконы. Я знал только одного, который мог иметь интересующие меня книги. И только что он отправился на тренировку со студентами. Через несколько минут утомительного хождения я оказался возле дома четы Арно. Окно в спальню на втором этаже гостеприимно оставили открытым, Иво ковырялся на кухне, судя по звукам. Времени думать не было, я затаился в саду под знакомым деревом. Можно, конечно, подождать, пока Иво уйдет, но я уже давно понял, что тормоза парочка Арно снесла мне окончательно. Хотелось вытрясти, кто они и почему так неумолимо тянет дрочить на них или трахаться с ними. Меня трясло от негодования и злости. Тело едва ли слушалось, а мозг работал лишь из вредности. Отсутствие сна и присутствие боли вряд ли сделали что-то хорошее. Я был психом. И я есть псих. Иво переоделся, пока я мусолил мысли, и уселся за лекции. В доме наступила тишина. Я знал, что если сейчас активирую артефакт невидимости, мой организм какую-нибудь штуку да выкинет. Например, может обратно послать к Соломону в башку. Артефакт переноса не реагировал на мои приказы и с трудом заживал. Я не знал, связано это или нет, потому что раньше такого не наблюдалось. Все артефакты были мне знакомы, отец говорил, что они не подведут, и они не подводили. Только что-то с переносом пошло не так. Видимо, изначально. Я вздохнул, поднялся, кряхтя и опираясь о дерево, и силой мысли активировал невидимость. Некоторое время ничего не происходило, потом меня шибануло и будто швырнуло. Я оказался на тренировочном поле и в меня неслись сотни заклинаний, но я даже не умел ставить стандартный блок. Через секунду, ожидая смерть или темноту, я понял, что ничего не случилось. Я стоял так же посреди поля, а мои студенты валялись по углам, стеная и хватаясь за поврежденные головы и конечности. Я снова стал Соломоном. Оглядел свои руки и автоматически начал переводить метку. Но символ, скачущий перед глазами, так и оставался перечеркнутым треугольником. Он не поддавался расшифровке. Меня вернуло обратно. Я валялся под тем же деревом, а Иво так же сидел за столом, листая подаренную супругом книжку и что-то переписывая в свой зеленый ежедневник. Артефакты на моем теле не работали, понял я. Но мне было еще куда обратиться.