Тайна, конь, два меча

       — На прошлом уроке мы с вами тренировались в написании иероглифа «весна». Посмотрите, вот здесь вам необходимо будет сделать линию жирнее, — Чен указал кончиком своей кисточки на нижний элемент. — Давайте, продолжим с вами с этим же иероглифом. Можно здесь же.       Бэкхён взялся за кисть и, нахмурившись, старательно начал выводить требуемый элемент.        — Посмотрите, — когда иероглиф был закончен, Чен вновь остановил ученика, — теперь вот эта линия недостаточно длинная. Попробуйте ещё раз.       Бэкхён, повозившись на подушке, принялся за дело вновь.        — Юный господин, не торопитесь. Смотрите, вот так, должен выглядеть иероглиф в конечном варианте, — Чен быстро написал «весна» на своём листе. — Видите?        — Угу, — выдавил из себя Бэкхён, смотря внимательно на учителя.        — Тогда скажите, почему ваш иероглиф наклонился влево? — Чен усмехнулся, разглядывая омегу, который быстро двигая головой вверх и вниз, сравнивал два написанных иероглифа. — Попробуйте снова.        — Но зачем? — Бэкхён опять сравнил два иероглифа. — Ведь они похожи!        — Ваш наклонен влево, — невозмутимо ответил Чен.        — Какая разница! — взорвался омега. — Если бы я показал этот иероглиф даже самому императору, он бы понял, что это «весна». В следующий раз я напишу его абсолютно правильно.        — Вот и сделайте это прямо сейчас. Пусть следующий раз наступит, как можно быстрее, — улыбнулся альфа. Бэкхён некоторое время возмущённо смотрел на учителя, но сдался первым и снова написал иероглиф.        — Вот теперь я вижу, что перед императором вам стыдно не будет, — пошутил Чен, но Бэкхён лишь выдавил из себя скептическую улыбку и бросил взгляд на меч, лежащий рядом. После того, как папа пригрозил его забрать, омега почти всегда носил подарок с собой, даже во сне пристраивая под одеяло, чтобы даже Сонджэ не знал об этом.        — А за «весной» у нас будет «лето». Может быть, вы уже догадываетесь, по какому принципу изменяется нажим кисти? — продолжил Чен.        — Надо будет обсудить это с друзьями, — пробурчал Бэкхён, старательно выводя на листе новый иероглиф. Альфа вновь рассмеялся.        — Почему вы смеетесь? — Бэкхён посмотрел на Чена, отвлекаясь от работы.        — Вы очень забавный, когда сердитесь или обижаетесь.       А Бэкхён засмотрелся на губы альфы. Что или кого эта улыбка напоминала ему?        — Я не забавный, — без злобы бросил омега и уткнулся в лист, прочерчивая последние линии.        — Как скажете, юный господин, как скажете, — добродушно добавил альфа.       Бэкхён едва сдержал улыбку. Почему-то от этих слов на душе стало приятно. Когда все же омега вырвался из стен учебной комнаты, он сразу же побежал на кухню, где хозяйничал Исин:        — Папа! Не теряй, я буду с Кёнсу и Чанёлем! К обеду приду, — крикнул омега и тут же выбежал из помещения. — И я сегодня без Сонджэ.        — Сын, как прошёл урок? — только и успел спросить его Исин.        — Отлично! — раздалось откуда-то из-за двери.        — Негодник, — пробормотал старший омега и вернулся к мясу, что тушилось на большой сковородке.

***

       — Слышал, у тебя появился новый учитель, — Кёнсу, наслаждаясь сладким вкусом сахарной палочки, прищурил глаза. — Говорят — приезжий, на коне, да с мечом. И как он?        — Да, ничего особенного. Единственное, молодой — фыркнул Бэкхён, заталкивая остатки лакомства за щёку.        — А мне кажется, что с молодым учителем очень интересно заниматься, — сказал задумчивый Чанёль. Так и не тронутую сладость, он крутил в длинных пальцах, думая явно о чём-то другом. — У меня все учителя были старые, как мой прадедушка.        — Вот-вот, — Кёнсу посмотрел на Бэкхёна — Неужели тебе не нравится, когда с тобой рядом сидит молодой альфа.        — В таком смысле я вообще о нём не думал! — возмутился Бэкхён, осматриваясь по сторонам. — Вот тут можно посидеть.        — А о чём ты вообще думаешь, когда сидишь на его уроках? — Кёнсу любопытно улыбнулся.        — Как поскорее закончить, а потом, смогу ли я покататься на лошади после его занятия, — Бэкхён первым плюхнулся на широкий камень, что расположился под большой плакучей ивой, скрывая тем самым друзей от посторонних глаз. В этом месте любили прятаться парочки, но это было вечером, а днём камень пустовал.        — Двигайся, Бэкхён! Мне нет места, — протянул Чанёль, пытающийся уместится по правую сторону.        — Чанёль! Никогда бы не подумал, что у тебя такая большая задница! — усмехнулся Бэкхён.       Омега в ответ бросил нечитаемый взгляд на друга, но всё же сел на предоставленное место.        — Так, я знаю этот взгляд, — угрожающе начал Бэкхён. — Кто это был?        — Да брось ты, — отмахнулся Чанёль, смотря на сахарную палочку, которую он так ни разу и не откусил.        — Нет-нет, Чанёль, расскажи, — Кёнсу наклонился вперед, внимательно смотря на друга. — Мы и так видим, что ты, что-то скрываешь.       Омега посмотрел на друзей, и большие глаза заблестели.        — Старший брат, — неохотно выдавил из себя Чанёль, следом сжимаясь.        — Опять наговорил всякого, — Бэкхён недовольно поднялся, но тут же опустился перед другом на корточки. — Мы тебе столько раз уже это говорили, да и твой папа повторяет изо дня в день то же самое. Ты — не длинный, а высокий! Не страшный, а очень красивый! Ты — самый очаровательный из всех омег, которых я встречал!        — Чанёль, Бэкхён прав, — Кёнсу подсел ближе к другу и обнял того за плечи. — Твой брат просто завидует, что ты выше его. Хочешь, я Чонину скажу? Он мигом поставит Сончона на место!        — Не надо, — Чанёль рассмеялся, после шмыгнув носом. — Я должен сам справиться со всем этим. Но просто сегодня, я, правда, был виноват.        — Что случилось? — спросил Бэкхён, вновь поднявшись и опускаясь по другую сторону от друга, тут же обнимая его поверх рук Кёнсу.        — Сегодня к отцу пришла какая-то пара, долго разговаривали, а я сидел в беседке и вышивал…        «Вот чем обычно занимаются омеги, Бэкхён, а не скачут на коне, — вставил Кёнсу.        — Напомни, почему я еще с тобой дружу? — парировал Бэкхён, продолжая слушать Чанеля».        — … а потом отец позвал меня к себе. Я зашёл в комнату, а там, оказывается, сидела семья Ли! Та самая, помните, которая продаёт китайский шёлк?        — Ну, конечно, самые известные торговцы в нашем городе! — воскликнул Кёнсу.        — Хм, подумаешь, у моего отца тоже доверительные отношения с Китаем! — встрял Бэкхён.        — Ой, у тебя папа — китаец, ещё бы у вашей семьи были проблемы с торговлей! — фыркнул Кёнсу.        — Так, мы тут Чанёля слушаем! Прости, наш хороший, — Бэкхён провёл ладонью по голове омеги, который лишь улыбался, слушая забавные перепалки друзей.        — Когда я прошёл внутрь и сел рядом с отцом, они так на меня все смотрели, что мне стало очень неловко. Знаете, впервые я почувствовал, что значит быть товаром на прилавке.        — Неприятно? — спросил Кёнсу.        — И липко, — добавил Чанёль, вздыхая. — А после осмотра ещё и лица скривили, говоря, что их сын, гораздо ниже и худее меня. Услышав это, я тут же поднялся и вышел из комнаты, ни с кем не прощаясь. Когда гости ушли, ко мне залетел Сончон и начал говорить, что я мало того, что не красавец, так ещё и невежливо обошёлся с гостями, а отец хотел уже подписать брачное соглашение с семьей Ли, но теперь они взяли ещё время, чтобы подумать. Я ещё больше расстроился и ушёл из дома до вечера.        — А почему они решили подумать?        — Чтобы осмотреть такой же товар у других продавцов, — Чанёль посмотрел на Бэкхёна, а потом перевёл взгляд на Кёнсу. — И мне кажется, они его найдут.        — Но ведь молодых незамужних омег у нас мало! Ты, Кёнсу, я, — загибал пальцы Бэкхён, — так, потом ещё, кажется, трое омег у семьи Ким. Значит — шесть. Ещё, хм… — задумался омега, -…ещё на окраине стоит большой дом, там точно живёт омега. Я его видел один раз. Так, потом….Ещё три омеги с южной стороны города. Я с ними разговаривал на празднике… Эм… Ай, ладно! Примерно, нас — десять омег. Остальные — маленькие ещё.        — И откуда ты только всё знаешь? — удивился Чанёль.        — Хм, часто гуляю по базару. А там столько наслушаешься и увидишь, — рассмеялся Бэкхён. — Из этих десяти, Кёнсу уже занят,…        — Ещё пока ничего неизвестно, — омега смутился.        — Ой, посмотрите на него, а кто Чонину платки вышитые дарил? — Чанёль ткнул Кёнсу локтем. — Когда нам уже покажешь своего возлюбленного?        — Не отвлекаемся! — чуть громче сказал Бэкхён. — Итак, Кёнсу занят, семья Ким с тремя омегами готовится к свадьбе с другой семьей, это я сам слышал, а у того омеги с окраины говорят, говорят, муж-японец будет. Получается, четыре омеги свободны.        — Бэкхён, кажется, тебе нужны ещё и уроки математики, — покачал головой Кёнсу. — Десять минус пять будет пять, а не четыре. Ты забыл про себя.        — Я про себя помню, и ко мне они не пойдут, потому что в прошлом году я подрался с их сыном, — Бэкхён неловко отвёл глаза, разжимая объятия.        — Ты подрался с альфой? — Чанёль подскочил с камня и округлил глаза, смотря на друга.        — Да не на кулаках, — Бэкхён поднялся следом. — Я просто пару раз ткнул его мечом из-за того, что он назвал меня слабаком. Да, и вообще, Чанёль! Не нужен тебе этот альфа из семьи Ли. Твой жених ещё обязательно появится и будет самым красивым на зависть всем омегам!        — Да! Я согласен с Бэкхёном, так что прекращай расстраиваться! — Кёнсу обнял высокого Чанёля со спины, по привычке утыкаясь лбом в его плечо.        — Спасибо, — омега благодарно улыбнулся. — Меня ещё вечером ожидает нравоучительная лекция от отца или папы, но мне стало легче.        — А был бы я альфой, я бы вообще в тебя влюбился и забрал себе! — добавил Бэкхён, также прижимаясь к Чанелю и обхватывая руками заодно Кёнсу.       После этого все трое расхохотались.        — А теперь пойдёмте, поедим что-нибудь, — Кёнсу тряхнул рукавом, из которого выпал небольшой мешочек. — Мне папа дал немного денег, хотите сладкой лепёшки?        — Конечно! — вместе крикнули Чанёль и Бэкхён.        — Тогда вперёд на рынок! — Кёнсу подхватил друзей под локти, и они смеющейся компанией направились прямо в людскую толпу.        Торговцы и покупатели толпились и шумели, веселились и кричали, ругались и смеялись, создавая ту самую какофонию, которая была присуща всем городским рынкам. Но друзья, знавшие это место, как свои пять пальцев, быстро нашли любимую лавочку и купили три лепёшки.        — Теперь куда пойдём? — прожевав откушенную часть, спросил Чанёль.        — Можем просто прогуляться, только недалеко. Скоро обед, и папа будет меня ждать, — Бэкхён снова откусил от лепешки.        — А меня будет искать Чонин, — смущённо добавил Кёнсу, вновь алея щеками.        — И когда нам ожидать новостей о твоём замужестве?        — Почему вы меня спрашиваете об этом? — покачал головой омега, тоже кусая свою лепёшку.        — А может… — начал было Чанёль, но его перебил Бэкхён:        — Там учитель Чен!        — Где? — оба друга закрутили головами.        — Возле палатки с мечами! — Бэкхён потянул Чанёля за руку, прячась за его спиной. — Стой так, хочу за ним понаблюдать. — Кёнсу встал рядом, прикрывая омегу с другой стороны.       Учитель Чен тем временем о чём-то весело переговаривался с продавцом.        — А он симпатичный, — протянул Кёнсу, рассматривая альфу.        — У тебя есть Чонин! — тут же в спину омеге прилетел слабый тычок.        — Ну и что! Других альф я тоже умею оценивать! — веселился Кёнсу, кусая лепёшку.       А к Чену тем временем приблизился кисэн, и альфа приветливо улыбнулся.        — Это ведь тот же самый! — воскликнул Бэкхён, узнавая в омеге того самого кисэн, с которым его учитель выходил с рынка совсем недавно.        — Кто? — громко спросил Чанёль.        — Тише, увидят, — прошипел Бэкхён. Чен тем временем мягко обхватил кисэн за талию, оберегая от носильщика, но потом отпустил, и они вместе продолжили путь мимо друзей. — Хм, странно. Не думал, что учителя позволяют себе так открыто гулять с кисэн днём.        — Он тоже человек, может, ему любви хочется, — Чанёль пожал плечами.        — Ой, не любви точно, — покачал головой Кёнсу. — Но учитель твой всё же очень красивый.        — Да ну тебя! — Бэкхён выскочил из-за спины Чанёля. — Я хочу нормально доесть лепёшку, а не думать про этого учителя Чена. Пойдёмте!

***

       — Бэкхённи, — папа подозвал сына после обеда к себе. — Я сейчас пойду к твоему отцу, побудешь один?        — Хорошо, — младший омега улыбнулся Исину. Кажется, сегодня он покатается на лошади.        — Если что, ты знаешь, где нас с отцом искать, — папа напоследок чмокнул сына в щёку и вышел за ворота.       Бэкхён какое-то время смотрел на удаляющегося папу, а после побежал в конюшню. Если отцу нужна была срочная помощь папы, значит, он опять не может о чём-то договориться с китайскими торговцами. Поэтому родителей не будет почти до самого вечера.        — Сонджэ, готовься открыть ворота! — крикнул Бэкхён и побежал в конюшню.        — Юный господин, может, всё же не стоит? — слуга попытался оставить хозяина в конюшне, когда тот затягивал необходимые ремни на Звёздочке. — Кажется, скоро будет дождь.        — Не переживай так сильно, Сонджэ! Я совсем ненадолго. Как всегда обходом выскочу в поле, пару раз прокачусь и назад домой. И если кто-то меня будет спрашивать, скажи, что молодой господин уснул и его никто не должен беспокоить, — Бэкхён запрыгнул на лошадь, пожимая руку Сонджэ. — Быстрее, открывай ворота!       Сонджэ побежал вперёд.        — Но! Пошла! — Бэкхён дёрнул поводьями, и лошадь быстро пронеслась мимо ворот, выскакивая на пустую улицу за их домом.        — Только будьте осторожны, — Сонджэ сложил руки на груди, надеясь, что с его господином ничего не случится.       Бэкхён тем временем не заметил, как лошадь преодолела городские ворота и выскочила в любимое жёлтое поле.        — Пошла, Звёздочка, но! — весело крикнул омега, и лошадь метнулась прямо в цветы, забавно фыркая.        — Мы с тобой не гуляли всего лишь неделю, а ты успела соскучиться по мне? — рассмеялся Бэкхён, когда Звёздочка особо активно дернулась вперёд. Омега развернул лошадь, направляя её в обратную сторону.        — Кажется, там нас ещё не было, — задумчиво проговорил Бэкхён, рассматривая небольшой лес впереди. — Что думаешь? — Звёздочка принялась есть траву и никак не отреагировала на вопрос омеги. — Плохая идея? — Бэкхён оглянулся на городские ворота, что были уже достаточно далеко, затем пробежался взглядом по небу, на котором уже стали собираться кучевые облака, да и ветер начал усиливаться, заставляя его чуть поёжиться. Даже Звёздочка переступила длинными ногами в волнении.        — Нет, сегодня мы туда не поедем. Домой, Звёздочка, домой! — Бэкхён вновь повернул лошадь. Та фыркнула, услышав далекий звук грома, но послушно побежала в сторону дома.        Когда они, наконец, достигли городских ворот, первые капли дождя начали касаться яркой одежды Бэкхёна.        — Спокойно, Звёздочка, мы почти дома, — омега похлопал лошадь по шее и направил в нужную сторону. Но новый сильный раскат грома настолько напугал кобылу, что она сорвалась и побежала домой гораздо быстрее, чем планировал Бэкхён.        — Тише, тише, стой! — Бэкхён дёргал поводья, но Звёздочка его не слушалась, грозясь сбросить его. Впервые омеге стало страшно. Он тянул поводья на себя, громко крича немногим людям на улице, чтобы те расступились, и пытался хоть как-то успокоить испуганную Звёздочку. Но лошадь не слушалась его и, казалось, ещё больше прибавила в скорости.       Внезапно рядом раздалось:        — Бэкхён, держись за лошадь! — и он вцепился в седло. В тот же самый миг Звёздочка встала на дыбы, размахивая передними ногами. Если бы не крик, то омега бы точно упал на землю, но сейчас он держался из последних сил, ожидая пока Звёздочка успокоится.        — Но-но, моя хорошая, успокойся, — ласково говорил знакомый голос, и Звёздочка опустилась, позволяя кому-то погладить себя по шее. — Юный господин, вы как?       Испуганный Бэкхён перевёл взгляд на человека, что говорил с ним. Перед ним стоял учитель Чен, взволновано смотря на ученика.        — В-в-всё в порядке, — чуть дрожа, ответил Бэкхён.        — Тогда слезайте, дойдём пешком, — сказал Чен. — И давайте поспешим, а то промокнем.       Бэкхён спрыгнул с лошади и огляделся. И правда, мелкие капли дождя начали шуметь сильнее, грозясь перерасти в ливень.        — Быстрее, ваш папа и отец скоро вернутся домой, — поторопил его учитель.       Услышав эти слова, Бэкхён потянул Звёздочку за собой. До ворот дома они добрались через несколько мгновений, где его встречал обеспокоенный Сонджэ.        — Господин, быстрее! Сейчас ливень начнётся! — запричитал слуга и, перехватив узду, потянул лошадь в конюшню. — Дальше я сам, а вы быстрее в дом.       Бэкхён повернулся к учителю, собираясь поблагодарить за помощь, но никого не увидел.        — А где… — начал омега.        — Юный господин, что же вы стоите на улице? Быстрее в дом! — папин слуга быстро обхватил Бэкхёна за плечи и, не дав сказать и слова, завёл под крышу, оберегая от дождя. — Идите в комнату, сейчас я к вам пошлю Сонджэ!        — Спасибо, Ёну, — кивнул омега и удалился. Но как только он скинул с себя верхние намокшие одежды и опустился на тёплое покрывало, то его начало знобить от осознания, что могло произойти, если бы не Чен. Он бы мог сломать себе все кости, или даже погибнуть.        — Господин, я принёс сухую одежду, — раздался голос Сонджэ.        — Заходи, — ответил Бэкхён, вздрагивая от нового раската. Его начало трясти сильнее, но стараясь не подавать виду, он послушно принял сухие одежды и отдал мокрые.        — Сонджэ, — позвал омега слугу, когда тот уже собрался выходить.        — Да, господин?        — Ты не видел учителя Чена? Мы вместе заходили в ворота, — омега посмотрел в окно, где хлестал сильный дождь, и сверкали молнии.        — Нет, он вернулся буквально перед вашей прогулкой и больше я его не видел. Вроде бы он никуда не выходил.        — Совсем?        — Да, — Сонджэ напоследок поклонился и удалился.        — Странно, — задумчиво пробормотал Бэкхён, вновь опускаясь на покрывало. — Ну не привиделся же он мне.

***

      Дождь прекратился только ночью, превращая протоптанные дороги в труднопроходимые участки, вынуждающие поздних прохожих прыгать между лужами. Но фигуре в чёрном, что бесшумно перемещалась по крышам, было плевать на влагу, лишь бы тонкая кожаная подошва не скользила и не позволила упасть.       Осторожно спустившись вниз и поправив меч, фигура перескочила через ограду, осматриваясь. Хозяева дома уже легли спать, а немногочисленные слуги бродили с другой стороны, освещая свой путь фонарями. Бесшумно фигура скользнула ко входу в дом и проникла внутрь.       Спокойно и без лишнего шума, человек в чёрном осматривал комнату за комнатой, даже проникая туда, где спали хозяева и их дети, выискивая что-то, что нужно было только ему одному.       Спустя несколько часов фигура также бесшумно скрылась за забором крайнего дома на северной стороне, так и не взяв ничего.